В Москве состоялась торжественная церемония в честь еще одного знаменитого разведчика ГРУ. В память о Жорже Ковале открыта мемориальная доска на доме в котором он жил на Мичуринском проспекте.
Во время Второй мировой войны Коваль работал в США - и не где-нибудь, а в атомном центре Окридже. Это была одна из лабораторий, которая занималась созданием американской атомной бомбы.
И никто в лаборатории не подозревал, что молодой химик-технолог был агентом ГРУ, советской военной разведки, который в разведсообщениях в Москве проходил под псевдонимом Дельмар.
Информация, полученная от Коваля о способах получения плутония помогла ускорить работу советских ядерщиков, которых возглавлял Игорь Курчатов. Он также смог переправить в Москву схему запала уже не атомной, а ядерной бомбы.
Впрочем, Коваль был не единственным советским разведчиком, который сумел проникнуть в секреты американской атомной программы. Нельзя не вспомнить знаменитого Абеля.
Деятельность Вильяма Фишера, назвавшего себя в США Рудольфом Абелем, была настолько успешной, что уже всего через три месяца после начала своей работы по добыванию американских ядерных секретов он был награжден орденом Красного Знамени.
В США Абеля вспоминают до сих пор весьма необычным образом. 12 американских женщин давно уже объединились в ассоциацию, чтобы судиться с властями США и России – они решили доказать, что Абель был отцом их детей. Среди них – домохозяйки, официантки, актрисы.
Об аморальных связях Абеля регулярно доносил в Москву, в КГБ, его напарник радист Хейханен. И конец этим связям был положен самым радикальным образом: американские спецслужбы разоблачили Абеля и его посадили в тюрьму.
В 1962 году его обменяли на сбитого над СССР американского пилота Пауэрса. Многие тогда критиковали президента Кеннеди за этот, как они считали, очень неравные и не выгодный обмен. Газеты писали: “Мы отдаем Москве тончайшего ювелира, а получаем взамен канализационного водопроводчика”. А бывший глава ЦРУ Аллен Даллес позже напишет в своих мемуарах: “Все, что Абель делал, он совершал по убеждению, а не за деньги - я бы хотел, чтобы мы имели трех-четырех таких человек, как Абель, в Москве”.
А вот Коваля американцы так и не раскрыли. В конце концов он спокойно уехал из США и сложными путями оказался в Москве, где потом работал в московском химико-технологическом институте и читал лекции студентам.
Кроме Абеля и Коваля в США действовали и другие советские разведчики – и их работа была возможной не в последнюю очередь благодаря финансовой поддержке, которая они получали от Эдуарда Эпштейна. Эпштейн был важным звеном в в снабжении деньгами советских агентов в США. Ему тайно доставили из Москвы даже фирменное клеймо Фаберже – и он ставил его на различные изделия, чтобы продать подороже.
И – интересная подробность. Эпштейн одно время жил в Западной Германии, и там на него написали донос в БНД, германскую разведку – о замеченных у него симпатиях к левым. Но его смог прикрыть другой советский агент, который к этому моменту уже успел проникнуть очень глубоко в германскую разведку.
Это был Хайнц Фельфе, который еще в 1949 году стал работать на Москву из идейных соображений. Ему удалось попасть в германскую разведслужбу, и он в итоге стал начальником отдела 53/3 – “Операции против разведслужб Советского Союза”.
Именно к Фельфе пришел донос на Эпштейна - и он смог надежно похоронить это письмо в архиве. Но так же успешно нейтрализовать доносы на себя самого Фельфе не смог – в конце концов его выследили и посадили в тюрьму по обвинению в шпионаже. Спустя семь лет его освободили в рамках сложного обмена шпионами, и он уехал в Восточную Германию, которая входила в советский блок.