В 1982 году, весенним вечером, после окончания рабочей смены на проходной Бронницкого ювелирного завода была задержана с поличным гражданка Пестрякова, которая в потайном месте пыталась вынести золотую цепочку панцирного плетения весом 4 грамма. В магазине такая цепочка стоила около 100 рублей.
Следует напомнить, что в те времена на прилавках всех ювелирных магазинов нашей страны лежали только кожаные ремешки для часов и бижутерия чехословацкого производства.
В те времена любые золотые изделия являлись дефицитом и перепродавались втридорога. Молодожёнам, вступающим в брак, при подаче заявления в ЗАГС выдавались специальные талоны, которые предоставляли право на приобретение золотых обручальных колец в специальных салонах для новобрачных.
Само по себе событие, которое произошло с гражданкой Пестряковой, большого значения ни для кого и не имело бы. Учитывая её безупречное прошлое и заслуги на работе, возможно, её и под суд бы не отдали, в любом случае нашли бы возможность строго не наказывать. Но оперативникам удалось довести до её сведения, что задержана она была по «наводке» бывшей подруги, с которой она поссорилась. Сама виновница происшествия была крайне возмущена тем, что именно её обязательно должны выгнать с позором с работы, а доносчицу — нет.
Своими соображениями на счёт бывшей подруги Пестрякова поделилась с вызванным для её допроса следователем. Со злости она сообщила, что её знакомая Григорьева сама несколько раз выносила с завода ювелирные изделия, а все на это закрывают глаза. Вероятно, из-за того, что Григорьева является любовницей одного из заместителей директора завода.
В Советском Союзе в то время золотые ювелирные украшения в основном изготавливались на двух заводах — Бронницком ювелирном заводе, что находится в Московской области, и Ереванском ювелирном заводе, расположенном, естественно, в Ереване.
На именниках (таких плоских овальных пластиночках, которыми снабжалась каждая золотая цепочка) обязательно была выбита аббревиатура соответственно БЮЗ или ЕрЮЗ, а на обратной стороне — указание пробы самого изделия. Чаще всего 585, поскольку её проще всего обрабатывать (50% золота, 25% процентов серебра и 25% меди). Золотая пробность изделия ещё указана на механическом замочке, который называется шпрингелем. Переработка золота с момента его добычи и до появления на свет готового изделия всегда была под очень пристальным вниманием властей, и довольно часто объектом расследования преступлений, связанных с хищением золота, занимались следователи КГБ СССР.
Надо напомнить, что существовала специальная 88-я статья Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающая очень строгую ответственность за незаконные сделки с валютными ценностями. К валютным ценностям тогда, кроме самой иностранной валюты, относили и драгоценные металлы, включая не только золото, но и серебро, а также и драгоценные камни. Так вот, к заявлению Пестряковой следствие отнеслось очень серьёзно. Под протокол оформили и провели как оперативно-розыскное мероприятие.
Под это дело провели обыск и у гражданки Григорьевой. Обыск дал положительные результаты, и на квартире последней были обнаружены с десяток золотых цепочек без оправдательных чеков о покупке. Григорьеву на этом основании арестовали, а потом умело надавили на её психику — показали заявление — донос Пестряковой, где та написала, что она не только расхитительница социалистической собственности, но втайне от мужа сожительствует с руководителем завода, то есть ещё и морально распущенный человек, которому не следует даже рассчитывать на снисхождение. Григорьева была возмущена таким подлым поведением своей бывшей подруги, которая предала огласке все те тайны, которыми она с ней когда-то делилась.
Желая показать, что она человек для общества ещё не потерянный, Григорьева не только поведала следователю обо всех прежних любовных похождениях Пестряковой втайне от собственного мужа, но и сообщила, что та всё своё украденное золото хранит в доме своей матери.
Теперь уже её показания оформили как заявление и арестовали на этом основании Пестрякову. Ей показали протокол до- проса Григорьевой и пообещали его показать её супругу. Желая спастись от неминуемого позора, Пестрякова решила во всем признаваться, сотрудничать со следственными органами. Она написала своей матери письмо с просьбой выкопать под яблоней в саду банку с золотыми изделиями и передать эту банку следователю. Записка патетически заканчивалась словами: «Мама, этим ты мне очень сильно поможешь!!!»
Переданная следователю банка потянула более чем на полтора килограмма. По расценкам того времени стоимость золота потянула на особо крупные размеры. Таким образом, помощь матери своей дочери была весьма ощутимой — хищение подпадало под статью 93-1 УК РСФСР, и ответственность по этой норме Закона предусматривала наказание от восьми до пятнадцати лет лишения свободы или даже смертную казнь. И в любом случае — конфискацию имущества.
Сказанное выше является характерным примером, как не- которые, не очень умные люди, действуя по своему разумению в экстремальных ситуациях из желания спастись, могут оказаться в крайне опасной ситуации, ставящей под угрозу не только свою свободу, но и жизнь. А дорогу туда им показывают неглупые оперативники.
Древняя мудрость криминального происхождения гласит, что не следует пачкать другого грязью, потому что сам весь окажешься в грязи, им была неведома.
Обе дамочки оказались за одной решёткой по одной из самых тяжких статей Уголовного кодекса в СССР. Кроме того, оказались испачканными по самые уши их репутации.
К этому привело то, что обе стали друг друга обливать грязью. Это им удалось хорошо — испачкали друг друга знатно.
Дальше — больше. Как только изменилась статья и стала 93-1 УК РСФСР, так сразу дело передали в Главное следственное управление Московской области, и по делу была создана следственная группа, состоящая из опытных специалистов. Совершенно естественно, всех заинтересовало, как было воз- можно само хищение такого количества золота без образования недостачи.
Ведь если не было недостачи металла, который учитывается до каждого грамма, то это означает, что краж, возможно, было намного больше. Эта догадка вскоре полностью подтвердилась. Здесь надо рассказать отдельно, как происходит технологический процесс изготовления золотых цепочек.
На заводе изготавливалась золотая проволока различного диаметра. Проволоку держали на специальных катушках. На них вместо ниток была намотана проволока, а каждая катушка содержала информацию о пробности золотой нити, её весе, диаметре сечения и т.д.
Основные виды стандартной вязки цепей осуществляются машиной. Есть специальные машины для «якорной» и «панцирной» вязки, вязки плетения «кобра» и т.д., и т.п. В зависимости от толщины золотой проволоки одинаковые по длине цепочки имеют разный вес и, соответственно, внешний вид. С од- ной стороны в машину входит проволока, а с другой — выходит цепочка, которая наматывается на барабан. Но каждое звено этой цепи не спаяно между собой.
На втором этапе этот полуфабрикат цепи проходит че- рез ванну с электролитом, чтобы обезжирить кончики золотых проволочек каждого звена, а потом — через другую ванну, где и происходит спайка звеньев. Спайка звеньев происходит не золотосодержащим припоем! Каждое звено имеет разрыв всего микроны, но это одно звено! А если их проходят километры!
Чтобы не нарушать отчётность в бухгалтерии и не морочить себе голову, уже готовую бухту с золотой цепью отдавали точно с таким же весом, сколько было в золотой проволоке.
Умные люди, которых у нас целая страна, сразу сообрази- ли, что излишек, который образовывался из-за спаек концов проволоки, можно просто-напросто оставлять себе.
Во время сдачи брака можно было путём очень несложных манипуляций сдать этот излишек в брак, а вместо него по весу взять себе такое же количество чистой, хорошей золотой про- волоки. И по весу всё сходилось.
Именно по этому вопросу на заводе, уже некоторое время спустя после задержания и ареста двух дурёх-работниц, и началась вторая часть уголовного дела — теперь в отношении руководителей цехов и всего Бронницкого ювелирного завода. Следователи из созданной группы начали игру в «слабое звено». Таким оказался начальник цеха Герасимов. Он не толь- ко полностью рассказал о своей преступной деятельности, но и поведал о деятельности другого начальника цеха — Сергея Братникова.
В те времена адвокат допускался к участию в деле только тогда, когда следствие по делу уже заканчивалось, и адвокат никак не мог повлиять на ход расследования.
Моё участие в деле началось после того, как дело было передано на рассмотрение Московского областного суда, и ко мне обратились родственники Сергея Братникова.
У обоих начальников цехов сразу же были проведены обыски и изъяты золотая проволока и несколько цепей «колье-верёвочек», на которые у них не было никаких документов, оправдывающих приобретение.
Здесь надо сказать о происхождении цепочек, которые называются «колье-верёвочка». Эти цепи были не машинной, а ручной вязки. В них используется золотая проволока различного сечения. Её вручную скручивают между собой таким об- разом, что цепочка имеет различную толщину.
В том месте, где расположен шпрингель (замочек, что застегивается сзади на шее), цепочка ещё достаточно тонкая, всего в несколько миллиметров, а вот по мере спадания цепочки на грудь она может быть очень толстой, может быть, в зависимости от веса, чуть ли не в палец толщиной. Одним словом, красивая и дорогая вещь. Для её изготовления вручную использовали труд женщин-специалистов в этой области. Этот кропотливый их труд, как выяснилось, использовала не только администрация по условиям договора, но и Братников с Герасимовым, передавая деньги наличными из рук в руки.
Вместе с деньгами им передавалась и золотая проволока необходимого для этого сечения и в нужном количестве. А те им позднее передавали готовые изделия «колье-верёвочка». Но у этих изделий не было именника и шпрингеля.
Именники завода (плоские овальные детали с пробой и буквами БЮЗ) и замочки для цепочек (шпрингели), на которых тоже выбита проба, выдавались по строжайшему учёту поштучно под расписку. Чтобы ликвидировать этот пробел в технологии изготовления левых «колье-верёвочек», находчивые изготовители покупали в ювелирных магазинах самые тонкие, короткие и дешёвые цепочки, снимали с них эти части строгого учёта, а вес купленных цепочек снова шёл в оборот вместе с браком для получения со склада готовой проволоки.
Герасимов все обвинения признал и рассказал все, что ему было известно про Братникова. За это его оставили на свободе. Герасимова не стали арестовывать на основании того, что он принёс справку о том, что страдает рядом серьёзных заболеваний. Именно этим следствие и мотивировало нежелание его арестовывать.
Но лично я в гуманность и порядочность людей, которые вели следствие, не верю. Просто им было необходимо, чтобы Герасимов не изменил своих показаний в суде. Оказавшись в тюрьме, поняв, что терять уже нечего, он запросто мог отказаться от прежних утверждений. Следователи избрали иную в отношении него тактику. Ему внушали, что если он во всем будет признаваться и демонстративно раскаиваться, то ему дадут условное наказание и отпустят с миром домой.
Очень похоже действует крестьянин, который едет на осле. Он подвешивает на удочке морковку перед носом у бедного животного, а тот не упирается и тянет повозку, устремив свои взоры к спелому овощу. Но когда они прибывают на место, то мужичок морковку снимает и кладёт в карман — в следующий раз пригодится.
Привлекать в качестве обвиняемых вязальщиц «колье-верёвочек» не стали. Решили, что в качестве свидетелей они будут более надёжными участницами уголовного процесса. В качестве свидетелей, кроме вязальщиц «левых» дорогих цепочек, выступали и те, кто купил такие цепочки у наших мастеров цехов — Братникова и Герасимова. Фамилии этих покупателей они уже назвали сами.
Во всех наших конституциях и уголовно-процессуальных законах всегда говорится о презумпции невиновности и необходимости следственных органов доказывать вину.
Возможно, когда-нибудь и настанет такое время. Но вспоминаются незабвенные слова Николая Алексеевича Некрасова: «Только вот жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе…»
Ознакомившись с делом Братникова, было необходимо выработать позицию защиты. Поскольку следствие было уже за- кончено и все участники процесса дали показания, то позиция вырисовывалась не совсем удачная.
Каждый адвокат, анализируя обстоятельства уголовного дела, пытается прежде всего понять, доказано ли участие в деле подзащитного? Здесь было ясно, что к хищению он причастен. Об этом свидетельствовали и показания свидетелей, и обнаруженные при обыске проволока и золотые изделия, и, самое главное, признания самого Братникова. На основании признаний Братникова и были найдены остальные доказательства. Ими же и были подтверждены показания подсудимых.
Самое сложное для защиты при установлении невиновности обвиняемых в уголовном деле — это когда подсудимый (обвиняемый) меняет свои собственные показания.
С чужими показаниями всегда можно спорить, — возможно, человек не так понял, не так интерпретировал, не всё расслышал или не разглядел. В конце концов, просто тот, другой, человек может оговаривать. И возможны множества других мотивов — начиная от корысти или зависти, заканчивая такими, что «бабу не поделили»...
А вот спорить самому с собой и говорить сегодня одно, а завтра другое — в любом случае всегда плохо. Мальчику, который кричал: «Волки, волки!!!» — не поверили после третьего раза, а на следствии и в суде не поверят и со второго. И на- пишут в приговоре одной фразой: «К изменениям показаний такого-то суд относится критически и расценивает их как стремление уклониться от ответственности за содеянное…», и всё. Вина Сергея Братникова была установлена, в том числе и его собственными признаниями. Всем подсудимым вмени- ли общую сумму ущерба и хищения. Защита ставила вопрос о том, что хищение, хотя и доказано, но подзащитный не может и не должен нести ответственности за то, что похитили остальные. Подсудимые не согласовывали между собой, кто и сколь- ко присваивал металла, и даже не были об этом осведомлены. Григорьева и Пестрякова воровали золотые изделия сами по себе, он об этих их действиях вовсе не знал. В сговоре с ними он не состоял, он к их делам никакого отношения не имеет. С Герасимовым он при совершении краж золота свои действия не согласовывал и совместно с ним не действовал.
Поэтому готов нести ответственность только за то, что похитил лично сам. А сумма, которая была доказана материалами уголовного дела, не превышала 8000 рублей. Это должно быть квалифицировано по части 3 статьи 92 УК РСФСР как хищение государственного имущества в крупных размерах. Максимальное наказание по этой норме закона не превышало 10 лет лишения свободы.
Именно такая позиция была выработана защитой, и для её осуществления были направлены постановки соответствующих вопросов участникам процесса, свидетелям, другим подсудимым. Позиция полностью была подтверждена собранными по делу доказательствами, но она просто не могла быть положена
в основу приговора, потому что дело слушала судья Московского областного суда Вера Степановна Смирнова.
И Герасимову, и Братникову она отмерила по 10 лет лишения свободы каждому и взяла Герасимова под стражу в зале суда (вспомните про ишака и морковку)
Эта дама судила ещё во времена не столь отдалённые, при Иосифе Виссарионовиче Сталине. Все сомнения она толкова- ла исключительно в сторону обвинения и в ущерб подсудимым. Человека, который её видел впервые, могли ввести в заблуждение её мягкие манеры и внешний вид. Доброжелательность просто исходит от неё, пока её всё устраивает и ей всё нравится. Она излучала собой доброту и нежность к живому существу. Как-то раз однажды она привела с собой в зал судебного заседания щеночка, которого из жалости подобрала возле метро. Она умилённо с ним сюсюкалась во время допроса под- судимых, которые сидели за решёткой и с завистью смотре- ли на резвящееся на свободе животное. В процессе общения с подсудимыми со щенком её интонации менялись, подобно герою чеховского рассказа «Хамелеон».
Кто-то из родственников, присутствовавших в зале, во время перерыва успел «стукнуть» председателю Московского областного суда Наталье Михайловне Макаровой (матери известного всем адвоката Андрея Макарова) о собачке в зале судебного заседания. (Ныне заседающего Государственной Думе)
После вызова судьи «на ковёр» в зале возникла некая суета. У У В.С. Смирновой возобладал здравый смысл, и щенка из зала удалили во время перерыва на обед.
Словом, судья В.С. Смирнова являла собой саму доброту. Это внешне. Но если что-то не вписывается и не согласуется с её настроением — вот тут и появляется её истинное лицо со звериным оскалом, пеной у рта, криками и воплями без выбора выражений.
Здесь следует отдельно поговорить о справедливости, душевных, моральных и человеческих качествах членов следственной бригады и самой судьи В.С. Смирновой...
( ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ )