Озабоченные судьбой своего привлекаемого к уголовной ответственности любимого чада, ко мне обратились родите- ли молодого парня Олега Гринглаза. Это было в самом начале 80-х годов прошлого века.
Этот молодой, недавно достигший совершеннолетия парень по окончании профессионального технического училища (ПТУ) получил специальность и работал на Московском заводе «Кристалл». Я прошу не путать этот Московский ювелирный завод «Кристалл», где изготавливаются бриллианты, который находится на улице Лавочкина в районе «Речного вокзала», с Московским ликероводочным заводом «Кристалл» на Самокатной улице.
Олег Гринглаз обвинялся в хищении государственного имущества по части 3 статьи 92 УК РСФСР, которая предусматривала наказание при причинении крупного ущерба государству или общественной организации в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет с конфискацией имущества или без таковой.
Поскольку сам Олег Гринглаз был задержан с поличным, он полностью признал свою вину, давал правдивые показания и раскаивался. Учитывая признание, раскаяние, а также его совсем юный возраст, его не арестовали и до суда избрали меру пресечения в виде подписки о невыезде.
Сейчас самое время поведать, в чём именно заключалось преступление, в котором его обвиняли.
Олег Гринглаз получил профессию огранщика алмазов в ПТУ, которое находилось на Мытной улице в Москве. Он был распределён на работу в упомянутый уже ювелирный завод «Кристалл». Алмаз — это углерод, который на протяжении миллионов лет подвергался огромному давлению и стал самым твёрдым в мире веществом. Из-за этого алмаз можно обрабатывать только на специальном оборудовании и только алмазом.
Природный алмаз, прежде чем стать бриллиантом, сначала подвергают «обдирке» — придают ему форму кристалла, потом «распиловке», то есть распиливают по образовавшимся граням, потом «огранке», где подчёркивают каждую грань, и только потом уже «шлифовке», после чего алмаз становится готовым бриллиантом.
Для огранки и шлифовки на заводе существуют специальное оборудование. Находится это оборудование в отдельных цехах, а Олег Гринглаз работал в цеху, где происходила «обдирка» и «распиловка», и на этом оборудовании невозможно проводить другие работы, кроме тех, что предусмотрены технологией.
Проход в любой цех предприятия происходит только через душевую. Специфика работы с драгоценными камнями обязывает перед входом в цеха работников разоблачаться догола, а после душа им выдаётся специальная рабочая одежда. После работы эта рабочая одежда сдавалась, и, после прохождения помывочного процесса, работникам возвращалась их собственная одежда.
Для работы Олегу Гринглазу выдавались полтора десятка пакетиков с алмазами различного веса, и на них прямо было указано: 0.1 карата, 0.2, 0,25 и так далее до 2-3 каратов включительно. Мне неизвестно, сам он придумал или кто-то ему подсказал, но, получив при обработке более крупного алмаза осколок, он помещал его вместо мелкого алмазика, схожего по весу, а тот в свою очередь перемещал через некоторое время в пакетик с алмазом более крупного размера и веса. И уже потом следователем такие действия были названы «наращиванием» алмазов. При такой путанице в отчётности через некоторое время в полном распоряжении Олега уже находился довольно крупный алмаз. Его он сам же и обрабатывал, подвергая «обдирке» и «распиловке», а потом эти алмазы он закатывал в пластилиновый шарик и проглатывал. Внутри себя он проносил изделие через проходную. Дома уже ему удалось собрать десяток обработанных лично им алмазов, которым для превращения их в бриллианты недоставало ещё двух операций — «огранки» и «шлифовки».
На станках в том цеху, где он работал, превращение заготовки в готовый продукт произвести было невозможно. Именно тогда Олегу пришла в голову счастливая мысль обратиться за помощью к своему приятелю, с которым он вместе обучался в училище. Тот работал в цеху огранки.
Далее объяснять уже ничего не нужно — всё и так понятно. Приятель согласился, но тут же сообщил о поступившем предложении куда следует. В режимный отдел. Олега приняли с поличным во время передачи полуфабриката. Провели обыск, и нашли всё остальное. Отпираться было абсолютно бессмысленно.
К тому времени вся семья Гринглазов уже подала документы на выезд из страны, для выезда на постоянное место жительства на их историческую Родину. Нахождение Олега под следствием, а потом и под судом препятствовало выезду. А наказание, назначенное за это преступление, могло отсрочить его выезд ещё очень надолго.
Если бы задуманное Олегом свершилось и он в действительности стал бы обладателем нескольких десятков бриллиантов, то довольно приличное время он мог бы жить на эти средства. Тем более что в перевозке через границу, несмотря на все строгости пограничников и таможенников, проблем не возникало.
Дело в том, что вывозить из страны какие-либо ценности, действительно, было запрещено, а всё имущество, подлежащее вывозу, не могло превышать определенной суммы, весьма незначительной. Но, чтобы обойти этот установленный порядок, использовались некоторые очевидные и нехитрые способы.
Как правило, перед тем, как в страну обетованную отправлялась какая-нибудь советская семья, в нашу страну приезжали их многочисленные родственники.
При пересечении границы эти граждане заполняли таможенные декларации, где указывали, что они ввозят на себе золотые и ювелирные украшения. Эти декларации при ввозе в СССР проверять никому даже в голову не приходило, хотя на
самом деле это были бижутерия и стекляшки. Даже при установлении факта обмана это никак не наказывалось. Ведь ни- какой контрабандной операции не происходило.
А вот вывозили назад за границу настоящие ювелирные изделия из золота с натуральными камнями. Никаких вопросов возникать не должно — ведь они предъявляли декларации, где драгоценности уже заранее были указаны.
При определении квалификации виновных действий Олега Гринглаза следствие установило размер похищенного, поскольку законом определялись крупные и особо крупные размеры. В данном конкретном деле это было не так просто. Для готового бриллианта стоимость определялась его розничной, магазинной ценой. Это совершенно понятно.
А как быть с похищенными необработанными камнями, которые являются полуфабрикатами? Ведь их никто не оценивает, поскольку они нигде не продаются.
В этом случае, согласно разработанной и действующей в то время инструкции, с материально ответственных лиц взыски- вали стоимость камня — необработанного сырья, помноженного на коэффициент 20.
С Олегом Гринглазом, как и со всеми остальными работниками завода «Кристалл», был заключён договор о материальной ответственности. Применение этого договора о материальной ответственности и инструкции позволяло в этом случае умножить стоимость похищенного необработанного природного камня на двадцать.
Только из-за того, что необработанный камень ценился не- дорого, у обвинителей получилась сумма, немного не доходящая до десяти тысяч рублей, то есть не дотягивала немногим до «особо крупных размеров». Ответственность за хищение государственного имущества в особо крупных уже предусматривала от восьми до пятнадцати лет лишения свободы, и даже предполагала смертную казнь. А само дело подлежало бы в этом случае рассмотрению в Московском городском суде по первой инстанции.
А так, по части 3 статьи 92 УК РСФСР, дело подлежало рассмотрению в Ленинградском районном суде города Москвы, который тогда находился на улице Куусинена, дом 2.
При изучении материалов уголовного дела мной было обращено внимание, что дата, указанная на договоре о материальной ответственности, который был заключён администрацией завода «Кристалл» с Олегом Гринглазом, была за несколько дней до исполнения ему восемнадцати лет.
По Кодексу законов о труде (КЗоТ РСФСР), заключение до- говоров о материальной ответственности с несовершеннолетними не допускается.
Договоры, заключённые с несовершеннолетними, являются незаконными и недействительными.
Споров о доказанности или недоказанности вины Олега Грин- глаза не было, поэтому в суде возник вопрос только о юридической квалификации его действий. Если договор о материальной ответственности с ним является недействительным, то нельзя и применять коэффициент, двадцатикратно увеличивающий стоимость похищенного.
А в этом случае получалось, что сумма похищенного должна была быть уменьшена в двадцать раз, а это была уже другая квалификация совершённого им преступления.
За не столь значительное хищение государственных средств и наказание не должно быть слишком суровым.
В дополнение к этим доводам судье были предоставлены справки о тяжёлом состоянии здоровья его близких родственников, а также почётные (в основном спортивные) грамоты, свидетельствующие о том, что всё случившееся с Оле- гом Гринглазом является лишь досадным недоразумением.
Переквалификации суд производить не стал, но дело пошло «на тормозах», и наказание ему было определено без реального лишения свободы.
А через некоторое время он уехал вместе со своими родственниками на постоянное место жительство в Израиль.