Есть шахматисты, не оставившие серьезного следа в теории и практике, но без которых, тем не менее, трудно представить себе их историю. Сильнейший шахматист Швеции на протяжение целого века, Андерс Гидеон Том Штальберг, – безусловно, из их числа.
Штальберг или, как предпочитают сами шведы, Стольберг, родился 26 января 1908 года и был игроком большого природного таланта, глубокой внутренней логики, который без страха и упрека всегда был готов броситься в драку! Уже в 19 лет он впервые победил в чемпионате Швеции (впоследствии он еще трижды выигрывал этот титул), а через два года, в 1929-м – в турнире Северных стран, где со счетом 3:0 одолел в матче прежнего чемпиона, Аллана Нильссона.
Своей игрой он произвел сильное впечатление на Эмануила Ласкера, и второй чемпион мира, выделив Штальберга в числе лучших молодых шахматистов тех лет, писал о нем: «В суровую эпоху выросла эта молодежь. Она не верит в законы шахмат, как Стейниц и Рубинштейн, не романтична, как Чигорин и Алехин, не стремится идти путями логики в той степени, как Капабланка. Но при этом она наделена острым чувством реального, но и существенного. Это поколение не мечтает, оно борется – бодро и бесстрашно...»
В 1931 году Гидеон прекрасно выступил на своем первом «Турнире наций» (всего он 13 раз сыграет за родную Швецию на олимпиадах), показав пятый результат на 1-й доске – 11,5 очков из 18. Ну, а международное признание он завоевал, свалив в матчах в 1933 и 1934 годах такие глыбы как Рудольф Шпильман (+3–1=4) и Арон Нимцович (+4–2=2).
Последний писал: «Стиль Штальберга понравился мне… новым синтезом, состоящим из позиционного маневрирования и оживленной комбинационной игры. Импонировала его манера вызывать осложнения – редко когда ускользал от его внимания сильнейший ход, а атаки всегда отличались эффектными пуантами». Настоящий «аттестат зрелости»!
До Второй мировой войны он активно и не без успеха играет в турнирах… 1934 год: Ниндорф – 1-е; 1935-й: Москва – 16-17-е, но ничьи с Ласкером и Капабланкой; 1936-й: Маргит – 3-е, Остенде и Дрезден – 3-4-е, Стокгольм – 2-е и т.д. В 1939 году швед отправился на шахматную олимпиаду в Буэнос-Айрес, и как многие европейцы остался в Аргентине «переждать войну». Но… он вернулся домой только через десять лет.
За время своих «южноамериканских гастролей» Штальберг накрепко ушел в богемную жизнь. Крутил романы, играл в бридж (говорят, не хуже, чем в шахматы), пристрастился к выпивке… С тех пор он чуть ли не перед каждой партией принимал «допинг». Причем, алкоголь действовал на него необычным образом, сбивая противников с толку: в начале партии Гидеон откровенно засыпал, но ближе к цейтноту наоборот был бодр, полон сил, что нередко сбивало с толку соперников, – и те спускали все свое преимущество.
Как вспоминал Юрий Авербах, улыбчивый Штальберг никогда не делал секрета из того, что любит за обедом хлопнуть рюмашку-другую… Более того, он не мог отказать себе в удовольствии предложить присоединиться к себе и своему будущему оппоненту!
Тем не менее, он уверенно пробился в два подряд турнира претендентов – 1950 и 1953 годов. И хоть швед не сыграл в них существенной роли (7-е место при 10 участниках в первом из них и 15-е, последнее, еще с отрывом во втором), оказался «стрелочником» для определения будущего участника в матче на первенство мира с Ботвинником. И, кто знает, может именно поэтому его с удовольствием звал Михаил Моисеевич, в качестве главного арбитра на всех его матчах за шахматную корону, начиная с 1957 года.
Параллельно с выполнением ответственной миссии Штальберг на удивление продолжал играть даже в 60-е годы, хотя его практические результаты, конечно, прилично упали по сравнению с годами расцвета… Так, именно в качестве игрока он прибыл в Ленинград в 1967 году на турнир в честь 50-летия Октября. Увы, всего за сутки до его начала Гидеон почувствовал себя плохо, и умер, не приходя в сознание, 26 мая в городе на Неве.
В жизни шведа было много забавных историй. Приключения ждали его и после смерти: процедура по доставке тела, а потом и праха, который захоронили в его родном Сюрте, затянулась на полтора месяца, – и Штальберг обрел покой только 1 июля 1967-го.