Глава IX

Я пытался сосредоточиться на работе, но чувство тревоги не покидало меня. Раньше я уже испытывал нечто подобное в школе, когда получал угрозы разобраться после занятий. Тогда уроки тянулись особенно мучительно, я думал, как добраться домой из школы так, чтобы не попасть в руки к своим недоброжелателям. Сейчас получалась схожая ситуация, на складе мне ничего не грозило, а вот что делать по дороге домой, я не представлял. Хотелось посоветоваться с Леной, но она, как назло, всё не выходила из подсобки, видимо, Серега капитально загрузил ее работой.

Собрав и выкатив очередной поддон с заказами, я решил поговорить с Аркадием Абрамовичем, надеясь выяснить, часто ли тут происходит подобное и как на это реагируют хозяева склада. Улучив момент, когда он отправиться за новой порцией молочных ящиков, я последовал за ним и спросил, когда мы остались одни:

– Скажите, пожалуйста, тут часто такое? Ну, в смысле, наезды на новичков, как на меня сегодня?

– Нет, уважаемый, не часто. Тут пгосто новички гедкость. Втогой год уже эта компашка габотает. Меняется постепенно, но все с одного дегма, – усмехнувшись, пояснил грузчик. – Но чего вы хотите от дна? Тут ил и говно, в котогом копошатся гаки.

– А их угрозы реальны? – осторожно поинтересовался я. – Есть риск после работы?

– Откуда мне знать? – пожал плечами грузчик. – Меня они не тгогают, но мозгов у них не много, можно ждать всякого.

– Так а мне что делать?

– Либо подчиниться их пгавилам, либо боготься их же огужием, – задумчиво произнес Аркадий Абрамович. – Гешай сам. Тут, на дне, как в джунглях. Ты либо сильный, либо бысгый, либо незаметный. Я незаметный. Можно жить свободным, пока никому не мешаешь, а ты вот уже помешал.

– Скажите, а почему вы здесь работаете? – поинтересовался я. – Работа тяжелая и вообще.

– Я всю жизнь после института габотаю гнусчиком. С тех пог как мне не газлешили уехать из стганы, я гешил, что буду свободным здесь, – улыбнулся Аркадий Абрамович. – Свободен лишь тот, у кого не ничего лишнего, а такого у меня не много. В советские годы я габотал гнусчиком на ликего-водочном заводе и чувствовал себя весьма хогошо. Именно там меня пгозвали Агдамычем, но я не обижаюсь. Потом было тяжелее, но ты знаешь, в чём свобода гнусчика? Гнусчик всё может пегенести, ему нечего тегять и всё гавно, что тащить. Может, поэтому, даже когда появилась возможность уехать, я остался. Гнусчику везде хогошо.

– Да вы прямо философ.

– Без пяти минут кандидат наук, – с легким поклоном сообщил Агдамыч. – Диссегтацию написал, а вот защитить не смог. Сказали, что постулаты слишком смелые. Я тогда погугался и окончательно гешил уехать, да вот не сгаслось.

– Эй, Агдамыч, ты чё там застрял? – раздался грозный окрик кладовщика Сереги. – Ящики тащи, задерживаешь всех.

– В общем, пока боишься что-то потерять, свободным не будешь, – подытожил Агдамыч, берясь за рохлю. – А кому терять нечего – тому всегда хорошо.

Я кивнул и занялся сборкой очередного заказа. Мне казалось, что старый грузчик немного не в себе и не совсем понял, о чём я у него спрашивал. Но он был явно интересным собеседником, хотелось поговорить с ним подольше, правда, возможности не представлялось. Примерно через час Лена вывернулась из каморки и, подмигнув мне, махнула в сторону причала. Я последовал за ней, мы отошли к краю, и я спросил:

– Ну что?

– Сереге по херу на всё, лишь бы работа была сделана. В принципе и драки его не сильно парят, лишь бы до скорой дело не дошло и товар не пострадал. Так что на его помощь рассчитывать не приходится.

– Может, с этой теткой поговоришь, которая нас на работу брала?

– Я думаю, ей точно так же похер, – вздохнула Лена. – Придется самим выкручиваться. Тебе бы вообще домой добраться, боюсь, тебя на выходе подкараулят.

– У меня есть идея. Я на прошлой смене спрашивал, товар отсюда по трассе через наш поселок тоже возят. Давай к какому-нибудь газелисту напросимся. Они же к тебе за документами заходят, давай попробуем?

– Хорошо, я спрошу. А насчет этих мудаков надо с Большим Мишей поговорить, я думаю, он на них управу найдет.

– Надеюсь, – кивнул я. – Ладно, иди работай, пока опять не началось.

– Дай хоть воздухом подышать, – сказала Лена. – Этот мудила дезодорантом не пользуется, в каморке не продохнуть вообще.

– Дыши, кто тебе не дает?

Мы простояли молча еще минут пять. Лена просто держала меня за руку и смотрела в темное небо, на котором не было видно ни одной звезды. Ее рука дрожала мелкой дрожью, словно от холода, и я стал поглаживать ее, пытаясь то ли успокоить, то ли согреть. Спустя еще пару минут она шепнула: «Спасибо» – и скрылась в каморке кладовщиков. 

Остаток смены прошел без происшествий. Я еще пару раз пытался заговорить с Агдамычем, но тот был погружен в свои мысли и только хитро улыбался. Около пяти утра Лена появилась из кладовщицкой и, отведя меня в сторонку, сообщила:

– Ну, в общем, я договорилась, нас подвезут до поселка. Только тебя взяли с условием, что ты поможешь с разгрузкой в паре магазинчиков по дороге. Справишься?

– Да, конечно, лишь бы довезли. 

Обещание было опрометчивым. В итоге мы попали на квартиру еще позже, чем в прошлый раз, и я едва не опоздал на занятия. Настроение было хуже некуда. Мало того что я устал и болели мышцы, так еще и в голове раскаленным гвоздем засел разговор с гоповатым грузчиком. Это раздражало так, что даже спать не хотелось, однако сонливость сменилась мучительной головной болью, словно гвоздь в черепе был настоящим. Я с трудом высидел две пары, а с третьей отпросился, назвавшись больным. Вид у меня был вполне соответствующий, и меня отпустили без лишних вопросов. Дома я выпил обезболивающее и рухнул спать, даже не пообедав. Проснулся я уже за полночь и очень удивился, что меня никто не разбудил. На соседней кровати храпел Витька, я сначала хотел поднять его, а потом подумал сходить на кухню, глянуть, может, кто из девочек еще не спит. Тем более что я почувствовал зверский голод и очень надеялся, что мне оставили что-нибудь на ужин.

На кухне я застал Сашу, которая, уютно завернувшись в халат, красила ногти на ногах, и Веру, плескавшуюся в ванне.

– О, проснулся, спящий красавец, мы уже думали, до утра будешь спать, – улыбнулась Вера. – Как самочувствие?

– Как будто камазом переехали, – признался я. – Всё тело ломит.

– Чай будешь? – поинтересовалась Саша. – Или чего посерьезнее? 

– Жрать хочу, умираю, – признался я, заглядывая в холодильник. – А чего макарон так мало?

– Возьми зафигачь на сковородку и яичницей залей, нормально будет, – посоветовала Вера. – И колбасы возьми, вон на дверце, чтобы наверняка хватило.

– Нам Лена рассказала всё, что у вас там приключилось, – сказала Саша. – Она считает, что лучше с этой работой завязать.

– А где Лена, кстати, уже спит? – поинтересовался я. 

– Да, не ори, все уже спят, – ответила Саша, – У нее видон был не лучше твоего. Так что ты делать собираешься?

– Не знаю, думал к Большому Мише сходить посоветоваться.

– Уже сделано! – неожиданно резко ответила Вера. – Я как от Лены узнала, первым делом к нему отправилась. Как раз мы с Викой договорились, что я ей позировать буду, вот и повод был. Мне, кстати, понравилось позировать, только холодно голой долго сидеть, зато рисунки у Вики офигенные просто. Ну так вот, знаешь, что он мне сказал? Говорит, мол, ничего тут не поделаешь, лучше не связываться. Типа, наверняка там у кладовщиков там свой интерес вместе с этой грузовой бригадой. Наверняка они там чего-нибудь пиздят, и тут вы с Леной им совсем не к месту. Вот они и решили вас выжить, пока своего человека не найдут. Вот, короче, чтобы во все эти замесы не лезть, лучше ищите сразу новую работу. Вот так нормально, да? Только устроился, не понравился мудакам, бац – и ты уже безработный. Охеренно же.

– Только я тебя успокоила, и вот опять ты завелась, – вздохнула Саша. – Но начинать заново я не хочу, устала немного, так что давай на словах. Расслабься, мир состоит из мудаков, типа того, что у тебя сегодня уехал, не заплатив. Никуда они не денутся, с этим придется смириться.

– Да, блин, этот мир прогнил сверху донизу! – воскликнула Вера, заворачиваясь в полотенце. – Блин, второй раз моюсь, а всё равно от меня бензином прет, будто купалась в нём. Ярик, понюхай, пахнет? 

Вера вылезла из ванной и, шлепая мокрыми ногами по полу, подошла и склонила ко мне мокрую голову.

– Да нет, вроде только шампунем и тобой. Не ходи босиком, простудишься.

– А я уже пришла, – весело ответила Вера и плюхнулась на соседний табурет, попутно закинув ноги ко мне на колени. – Так они точно в тепле будут, а Сашка дожарит твою яичницу.

Саша встала и затеялась с чаем, а после поставила передо мной сковороду с обильным ужином. Слегка утолив голод, я отхлебнул чаю и поинтересовался:

– Так что у тебя там произошло?

– Да ничего, одну смену бесплатно отпахала, – пояснила Вера. – Один мудак деньги достал, перед носом помахал, я его заправила, а он в машину прыг и по газам. Мне простили на первый раз, но деньги за день этот не заплатят. А еще я завтра дома остаюсь. Меня, короче, решили из заправщиков в мойщики перевести. Типа, в ночь только мальчики-заправщики нужны, как дополнительная охрана. А хозяин тут как раз решил автомойку организовать на территории, типа, три дня в неделю будет работать: пятницу, субботу и воскресенье. Тут же в райцентре по выходным авторынок работает, вот и будут машины перед продажей намывать. А я домой не часто езжу, так что смогу там халтурить. 

– Ну тоже нормально, – кивнул я. – Высыпаться будешь. Плохо, что с водой на улице возиться. Так и заболеть легко. 

– Ничего, буду осторожна, – кивнула Вера. – Я курить бросила, теперь здоровая, как две лошади. Ты что планируешь делать? Так вот с работы и уйдешь? Мне кажется, надо поехать и напрямую с хозяевами склада поговорить. Им-то интереса нет, чтобы у них всякие грузчики товар по ночам пиздили.

– А Лена что говорит? – спросил я.

– Что тебе Лена? – резко отреагировала Вера. – Ты когда уже будешь сам решения принимать, а? На тебя наехали, проблема твоя, разве нет?

Я задумался и сделал несколько глотков чая, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. Вера нетерпеливо стукнула пяткой по моему бедру, призывая к ответу, и я сказал:

– Знаешь, у нас там, на складе работает старый еврей-грузчик…

– Грузчик-еврей? – переспросила Саша. – Что, правда, что ли?

– Правда. Он такой даже немного карикатурный, прямо подчеркивает свою национальность, только что пейсы со шляпой не носит. Так вот, он всю ситуацию видел и дал мудрый совет. Из этой ситуации хорошего выхода нет, как ни сделай, всё будет плохо. Я подумал и решил, что лучше спокойно уйти. Не потому что струсил, а потому что работа слишком тяжелая и ее трудно с учебой совмещать. А зачем бороться за то, что приносит одни неудобства? Лучше сразу искать другой вариант.

– Вот и Лена что-то такое сказала, – кивнула Вера. – Всегда лучше отступить и найти место лучше и спокойнее. Но в целом это проигрышная тактика. Надо когда-то собраться с силами и дать этому пиздомразию бой!

– И самой стать такой пиздомразией, – усмехнулась Саша. – Таким образом ничего не изменишь. Борьба животных за теплое место, пропитание, самку и потомство. Ты же сама что-то придумать хотела.

– Придумаем, – уверенно сказала Вера. – Но всё равно нельзя давать слабину.

– Спать пошли, революционерка драная, – усмехнулась Саша, – утро вечера мудренее.

Утром, за завтраком, я рассказал соплеменникам подробности беседы с Агдамычем. Это вызвало у Веры неожиданный интерес:

– Блин, я уже с ним поговорить хочу. Надо же, грузчик-философ, – заявила она. – Лена, ты же сегодня ехать увольняться собиралась, давай я с тобой?

– Но он же там только к вечеру появится, – возразила Лена. – А я после пар думала поехать. 

– Ну и поедешь чуть попозже, назад автобусы до десяти ходят, а парни нас встретят.

– А зачем вообще там появляться? – настороженно спросил я. – Может, не выйти, и всё, или от хозяев позвонить?

– Я хочу денег хоть за две смены выпросить, – пояснила Лена. – Пусть немного, но на дороге не валяются.

– Это да, обидно напрягаться за просто так, – кивнул я.

– Ярик, раз ты сегодня на работу не идешь, значит, вечером свободен? – вдруг спросил Витя. – У меня к тебе сугубо мужское дело есть.

– Девочки, парни от нас по бабам собрались пойти, – хихикнула Света. – Измена среди бела дня. Что вы там скрывать собрались, а?

– Придет время, всё расскажем! – воскликнул Витька. – Давайте выдвигаться, а то на пары опоздаем.

Мы пошли на занятия, и уже в вестибюле главного корпуса Витька сказал:

– Встретимся дома, после пар, я тебе расскажу, что к чему.

     К моему удивлению, Витька появился на горизонте уже на четвертой паре, во время пятиминутного перерыва.

– Дело есть, – сказал он. – Можешь слинять со второго часа? 

– Перекличка уже была, так что можно, если аккуратно.

– Давай быстро, жду тебя внизу, на вахте.

– Заметано.

Я вернулся за вещами и едва успел выскользнуть из аудитории до возвращения преподавателя. Витька нетерпеливо топтался возле двери и, едва я появился, махнул рукой и вышел на улицу.

– К чему спешка? – спросил я, нагнав его.

– Подарок девочкам надо сегодня забрать, – пояснил Витька. – Света, Лена и Саша на Восьмое по домам поедут, они тебе не говорили? Я вот и решил сегодня подарок подарить. Тем более что после праздников могут мне его не дать.

– Что за подарок-то и я тебе зачем?

– Я хочу им крысюка молодого подарить, симпатичного. Мне на кафедре клиндиагностики одного отдают, но он последний, потом не будет. Но вот клетки у них лишней нет, зато на патфизе недавно несколько сломанных выкинули. Там из трех поломанных больших можно одну маленькую собрать. Но одному неудобно, надо, чтобы ты придерживал, пока я сколачивать буду. Сейчас клетку сколотим, крысюка заберем и подарим за ужином.

– А ты уверен, что это хорошая идея? Девочки крыс не боятся, ты спрашивал?

– Не спрашивал, но думаю, всё нормально будет! – заявил Витька. – Он белый, пушистый, милый, девочки такое любят, к гадалке не ходи.

– Про видеокассету у тебя тоже хорошая идея была, помнишь?

– Так сработало же! В итоге так всё и получилось, как мы хотели, даже лучше! Так что поверь мне, я в женщинах лучше понимаю. Есть еще одна причина, почему им сейчас этот крысюк очень нужен.

– И почему?

– Дети. Реализация материнского инстинкта. Сейчас еще не сильно, но позже обязательно они детей захотят. И еще непонятно, как у нас тогда племя жить будет. Так что пусть пока на крысе тренируются, заботятся. Потом еще крыску им подарим, чтобы плодились, опять же, будет им чем заняться. 

– А ты готов отцом стать? Ну так, чисто теоретически, представляешь как это будет?

– Хрен его знает, – признался Витька. – Страшно, честно говоря. Но если мы хотим, чтобы девчонки не разбежались и мы также вместе были, – дети обязательно нужны.

– Только чтобы девочек удержать?

– Нет, ну, конечно, не только за этим, – замялся Витька. – Я и раньше семью хотел, детей там. Но думал, там это, когда, короче, уже за тридцать будет. А теперь думаю, можно и раньше, наверное. Хочу, чтобы мне Вера сына родила. А Лена или Света – дочь.

– Я тоже хочу с Верой сына. И Настя тоже, – признался я. – А вообще интересно, как мы будем различать, где чьи дети?

– Как осьминожки в мультике, мамы сами разберутся, – пошутил Витька. – Я думаю это вообще неважно. Кинем жребий, кого в свидетельство о рождении вписывать, и всех делов.

– Сыграем в камень, ножницы, бумагу?

– Лучше монетку кинем, нас ведь двое как раз. Ладно, хватит болтать, хватай вот эти две большие и потащили на конюшню, там инструменты можно выклянчить.

      Мы вытянули из мусорной кучи три старые деревянные клетки и отнесли их на конюшню, где под навесом имелся рабочий верстак. Провозившись часа два, мы сумели сколотить вполне приличную клетку, с полочками, лесенкой и даже маленьким домиком-спаленкой. Витька засыпал дно клетки свежими опилками, и мы поспешили на кафедру клинической диагностики за нашим постояльцем.

– Как назовем? – поинтересовался я.

– Хозяйки пусть называют, главное, знаем, что мальчик, – отмахнулся Витька. – Давай клетку в тряпку замотаем, простудится еще.

       Мы осторожно доставили ценный груз на квартиру и спрятали в нашем флигеле. Лена и Вера еще не вернулись из поездки за зарплатой, так что с торжественным вручением подарка мы решили повременить. На кухне было пусто, девочки закрылись в комнате и о чём-то шушукались. Витька постучался, но Саша ответила через дверь:

– Мальчики, давайте чуть позже, нам надо кое-что обсудить, мы вам потом расскажем. Лучше сходите на остановку, там Вера с Леной должны скоро вернуться, а уже стемнело, мало ли чего.

– Ну вот, даже поесть не дадут, – пробурчал Витька. – Ярик, пошли.

– Вот вернетесь, вместе и поужинаем, – отозвалась Саша. – Чтобы никому обидно не было.

        Мы прождали на остановке минут тридцать, обсуждая планы празднования Восьмого марта. Решено было набрать дома продуктов и соорудить праздничный ужин уже числа десятого-одиннадцатого, когда все соберутся. Вопрос с видеокамерой оставался открытым, я не был уверен, что родители разрешат мне взять такую ценность, но попробовать стоило. Подъехал долгожданный автобус, из него вылезли Лена и Вера, неся вдвоем картонную коробку, перевязанную веревкой.

– О, мальчики, вы как нельзя кстати! – бодро воскликнула Вера. – Поможете зарплату донести.

– Вам целую коробку денег дали? – удивился Витька. – Или там вся сумма мелочью по десять копеек?

– Не угадал, – ответила Лена. – Мы взяли продуктами, консервами в основном. Так даже выгоднее, они своим процентов на двадцать дают дешевле. Всё из-за того, что Вера с Агдамычем захотела пообщаться. Мы приехали поздно, офис был уже закрыт, а наличность вся в нём. Короче, с кладовщиком договорились, набрали консервы в запас разные. Паштеты, шпроты, сгущенка – короче, всего разного по чуть-чуть.

– Ой, Ярик, прикольный чувак этот Агдамыч, – сообщила Вера. – Столько знает, прямо хоть лекции приглашай для племени читать. Я у него адрес взяла, разыщем его на каникулах вместе, полезно всем будет для развития. Блин, он реально философ прямо, как вот из старинных книг.

– У него адрес хоть не в бочке? – пошутил я. 

– Нет, вроде номер квартиры есть, – серьезно ответила Вера. – А вы как, решили свои проблемы?

– Да, всё тоси-боси, – уверенно ответил Витька. – Сейчас всё покажу.

Мы зашли во двор, и Витька скользнул во флигель.

– Вы там начинайте без меня, я буду через пару минут, – бросил он напоследок через плечо.

  На кухне за столом сидели Света и Настя, а Саша колдовала у печки над чем-то пловообразным.

– О, пришли наконец-то, – устало сказала Саша. – Мы вас ждали, не кушали.

– Что мрачные такие? – поинтересовалась Вера. – Случилось чего?

– Да, есть одна проблемка, – кивнула Света. – Настя, расскажи.

– В общем, тут такое дело, – опустив глаза, начала Настя. – У меня одногруппник есть, Андрей. В общем, мы еще с сентября нормально общались, он мне иногда на парах помогал, лабораторные вместе делали и рефераты в библиотеке. Ну а теперь, в общем, он мне записку передал со стихами, признанием в любви и предложением встречаться. Ну вот я и не знаю, чего делать с этим как бы…

– Ожидаемо, – вздохнула Вера. – Тащи письмо, давай почитаем. Он-то сам тебе нравится?

– Ну как бы…

В этот момент дверь распахнулась, и появился Витька, торжественно неся клетку с подарком. Крысенок восседал посередине, пытаясь содрать с себя розовую ленточку, которую Витька умудрился повязать ему на живот. Девочки с удивлением уставились на подарок, затем разразились почти синхронным:

– УУУИИИИИИЙ!!!

КАКАЯ ЛАПОЧКА!!! – первой вскрикнула Вера, буквально вырвав у Витьки клетку. – Ути, какой хорошенький.

– Дай, дай мне посмотреть, – присоединилась Света. – А можно его достать? Это мальчик или девочка?

– Она не кусается? – осторожно спросила Настя. – Его можно погладить?

– Ой, да, я тоже погладить хочу, – воскликнула Саша.

– Не орите так, смотрите, как она испугалась, – спокойно сказала Лена. – Вон в домик пытается спрятаться.

– Это мальчик, – важно произнес Витя. – Он не кусается, и погладить его можно. Только не затискайте его до смерти.

Девочки тут же достали крысенка из клетки, посадили на стол и принялись потчевать разными вкусностями, по очереди поглаживая и сюсюкая.

– Так как мы его назовем? – сказала Лена, когда все немного успокоились.

– Пушок, – Настя.

– Снежик, – подхватила Света.

– Нет, – резко сказала Вера. – Это первый новый член нашего племени, у него должно быть человеческое имя. Пусть будет Семен. Такой вот Сеня, компанейский крыс.

– Мне нравится, – кивнула Лена. – Пусть будет Семен.

– Семен мне тоже нравится, – сказала Саша. – Трое против двоих, значит, будет Сеня.

– Семен Беляев, – не унималась Настя. – Такое вот прямо имя и фамилия.

– Выйдешь за него замуж и тоже будешь Беляева, – хихикнула Света.

– Мальчики, большое вам спасибо, – сказала Саша и поцеловала сначала Витьку, а потом меня.

Остальные девочки последовали ее примеру, а затем дружно отправились обустраивать Семену новое место жительства. Мы с Витькой остались на кухне и, посмеиваясь, наблюдали за бурным спором о том, где всё-таки будет стоять клетка и нужна ли она вообще.

– Надо было штук пять сразу крысок дарить, – вздохнул Витька. – Чтобы точно не поссорились.

– Ага, и организовать тут крысиную ферму, – кивнул я. – На радость тете Гале.

– Не, ну а чё? – возмутился Витя. – Хорошая идея, потомство миленькое, можно продавать.

– Ты тут, блин, офигенно интересный разговор прервал, со своим крысюком, – сообщил я. – Но он, по ходу, сейчас продолжится.

– И о чём? – спросил Витька.

– О том, что в племени может появиться новый член, – шепотом ответил я. – Похоже, мы с тобой не справляемся и девушки остаются недовольны.

Витька удивленно поднял брови, и в этот момент на кухню вернулись девочки.

– Витенька, дорогой мой, вбей мне над кроватью два гвоздика, пожалуйста, – ласково попросила Вера. – Сеня со мной будет спать.

Витька ухмыльнулся и отправился во флигель за инструментами.

– Может, вернемся к разговору, который начали до появления Семена? – поинтересовался я. – Сейчас Витька придет, и давайте еще раз с самого начала.

– Да, конечно, – смущенно кивнула Настя.

Пока Витек колотил в стену, все сидели молча. Света и Вера выглядели очень заинтересованными, Лена – задумчивой, а Саша явно насторожилась.

– Всё, с новосельем, Семен Семеныч. – провозгласил Витька, вешая клетку на стенку. – Ну что, может, отметим это дело? Подарок к празднику всё-таки. Предлагаю соорудить чего-нибудь вкусненького и добить остатки вина.

– Подожди, Витя, я тут хотела рассказать кое о чём, – осторожно начала Настя.

– Давай, давай, я внимательно слушаю, – с наигранным интересом сказал Витек, усаживаясь на соседний табурет. – О чём разговор?

– В общем, один из одногруппников, с которым я много общалась, прислал мне записку со стихами и признанием в любви, – густо покраснев, сказала Настя. – Я не знаю, что мне делать, вот и спрашиваю у вас.

– Ты хотела нам его стихи показать, – напомнил я.

– Нет, я стесняюсь, – покраснев еще сильнее, ответила Настя. – Они всё-таки только мне адресованы, показать вам будет невежливо как-то.

– И так понятно, что он тебе там написал, – махнула рукой Вера. – «Сердце в огне, душа в кипятке, вы мне симпатичны вполне!»

– Это откуда? – удивился я.

– Экспромт, – отмахнулась Вера и оседлала стул-трибуну. – Надо решить, что с этим Андрюшей делать. Настя, как он тебе в целом? Нравится?

– Ну он хороший, добрый, старается матом не ругаться. Немного стеснительный, но сильный, и пацаны его уважают. Учится средне, но не бухает почти. У него батя суровый, главный агроном в крупном хозяйстве, спуску не дает. Сам с севера откуда-то, не помню названия поселка.

– А музыку какую слушает? – поинтересовался Витька.

– Не знаю, он как-то не рассказывал, а в гостях у него я не была, – пожала плечами Настя. – А это важно?

– Главное, чтоб не рэпер был, а так по фигу, – пояснил Витек. – Но лучше бы рокер был.

– Не отвлекайся! – вмешалась Лена. – Он тебе нравится или нет?

– Ну вроде бы да, – неуверенно ответила Настя. – Но мне бы узнать его получше. Мне кажется, он хороший и вам тоже понравится.

– Так зови его в гости, – подытожила Света. – В конце концов, что мы его тут обсуждаем, как бабки на лавочке, надо один раз пригласить, выпить, поговорить, сразу понятно станет, что за человек.

– А зачем? – неожиданно вмешалась Саша. – Я против новых парней в племени. Меня и Ярик с Витей устраивают.

– Я тоже как-то думаю, может, не надо? – неуверенно потянул Витька. – Ну поживем так еще годик, а там будем посмотреть. Собирались же не спешить.

– А я думаю, стоит, – весело тряхнула головой Вера. – Хорошего человека можно упустить. А ты, Витек, засунь-ка свою мужскую гордость куда поглубже и представь, что тебе завтра какая-нибудь девушка понравится, так что вот голову прямо потеряешь. Захочешь ты ее в племя привести, а мы тебе скажем: «Подожди еще годик, мы будем посмотреть». Давай уже отбросим эти стереотипы. Нравится человек – надо общаться.

– Вера права, – кивнула Лена. – Надо позвать в гости и поговорить спокойно. Настя, ты ему пока ни да, ни нет не говори, а приглашение в гости еще ни к чему не обязывает. Давай сразу после праздника, как раз все с дома вернутся, будут деньги и продукты.

– О да, я как раз с дому утку привезу, запечем! – облизнулась Света. – Значит, решено.

– Как бы это боком не вышло, – недовольно сказала Лена. – Ну да ладно. 

Крысюк очень быстро освоился и стал совсем ручным. Девочки выпускали его из клетки, и он неторопливо путешествовал по кроватям и рабочему столу, а иногда норовил совсем по-кошачьи разлечься поперек раскрытой книги, мешая заниматься. 

На Восьмое марта и прилегающие выходные мы все разъехались по домам. На квартире осталась только Вера, сославшись на работу и необходимость кормить Семена. 

Когда я добрался домой, то приготовил свой подарок. С видеокамерой я пока решил не затеваться, у сестры должен был быть в ансамбле отчетный концерт, и родителям она была нужна. Вместо этого я купил пять разных открыток с бабочками и написал отдельное стихотворение для каждой из девочек. Решив, что цветы будут лишними, я выпросил у родителей пару бутылок шампанского и три коробки конфет (благо маме, как учителю, всегда много такого дарили на праздники), чтобы внести свою лепту в праздничный стол.

Я вернулся в поселок сразу к началу занятий. Утренний автобус приходил буквально за полчаса до начала пар, поэтому я только успел забросить домой сумку, поцеловал сонную Веру и поспешил на занятия.

– Ты там с пар не опаздывай, – зевнула она и помахала мне вслед. – Сегодня у нас гость.

Остальные соплеменники приехали с вечера и ушли раньше, а я едва не опоздал. Вере же, после рабочих выходных, тяжело было исполнять постулат об отличной учебе, и первую пару она решила пропустить. 

Занятия шли своим чередом, в начале семестра довольно лениво и неспешно, несмотря на несколько новых предметов. Я всё время возвращался к предстоящему вечеру и чувствовал нарастающее беспокойство. С одной стороны, с точки зрения идеи Веры о Райском племени, в новом человеке не было ничего плохого. Но с другой стороны, мысль о том, что кто-то еще будет нежиться в объятьях соплеменниц, была физически невыносимой.

Когда я после занятий вернулся в наш флигель, то застал Витьку в точно таком же настроении. Он сидел за столом и нервно барабанил пальцами, поглядывая на часы.

– Как ситуация на фронтах? – поинтересовался я с порога.

– Бля, пожрать не дают, ужин торжественный готовят, – недовольно пробурчал сосед. – Я колбаски хотел дернуть, так Светка меня по руке чуть скалкой не огрела.

– Сурово, блин. 

– А то! Я вот думаю, как бы нам от этого конкурента избавиться? Мне идея нового члена пиздец как не нравится.

– Может, он как-нибудь сам отвалится? Главное – с порога ему все тонкости не выкладывать. А вообще, надо посмотреть, что за фрукт. Может, просто припугнем, и всех делов.

– Хорошая мысль. Раз он письмо прислал, а не подкатил лично, значит, наверняка нерешительный, – повеселел Витька. – Главное, чтобы не на виду у девчонок, аккуратненько с ним поговорить.

Витька вставил наушники и завалился на кровать, а я взял книгу и последовал его примеру. Раздобытый в библиотеке «Степной волк» был чудо как хорош, и время с ним летело незаметно. Минут через сорок к нам заглянула Света и сообщила:

– Пошли, ребята, гость уже тут, и ужин почти готов. Вы уж с ним повежливее и лишнего не болтайте. Поняли?

– Обижаешь, – надулся Витька. – Мы самые что ни на есть истинные жынтельмены. Потому как почти круглосуточно в окружении истинных леди.

– Сопли рукавом не вытирай, жынтельмен. И носки целые надень, а то вон палец торчит, – усмехнулась Света, указывая пальцем на Витькину ногу. 

Витька, ворча, полез на полку за носками, а я вышел во двор вслед за Светой. На кухне царила нервная суета. Настя и Лена вместе доставали из духовки утку, Саша готовила пюре, а Вера, судя по всему, развлекала гостя. Света принялась помогать с финальными приготовлениями, а я осторожно проскользнул в комнату.

В комнате на Сашиной кровати сидел крупный, довольно накачанный парень. Курносый нос с веснушками и рыжие волосы придавали ему сходство с солистом «Иванушек International». Когда я вошел, он привстал и протянул руку для приветствия. 

– Андрей, – с улыбкой сказал гость, – одногруппник Настасьи.

– Ярослав, просто сосед.

– Очень приятно.

Только в этот момент я заметил Веру, которая по-кошачьи свернулась на своей кровати и укрылась пледом по самую шею. 

– Мы тут играем в игру «Что я люблю и чего не люблю», – сообщила Вера. – Сейчас как раз очередь Андрея, присаживайся, будет интересно.

В этот момент комнате появился Витька. Он с ходу шагнул к гостю и пожал руку раньше, чем тот встал.

– Виктор.

– Андрей.

– Ты тоже садись, – снова вмешалась Вера. – Андрей нам расскажет о себе, пока девочки на стол накроют.

– Ну что я люблю? – неожиданно уверенно и даже раскованно начал Андрей. – Люблю хорошую компанию. Посидеть там, выпить, закусить по-нормальному. Песни под гитару люблю петь, правда, сам не очень давно играю, но так нормально получается. Охоту очень люблю. Мы с батей ходим на утку, на зайца, на волка зимой ходили. Я прошлой зимой матерого волчару подстрелил и сделал на свою «Яву» накидку на сидушку. Ну да вот и мотоциклы тоже люблю. У меня «Ява» – офигенная, с расточенными цилиндрами, в деревне у нас всех делает.

На этом месте Андрей сделал паузу, очевидно ожидая восхищенных возгласов, но их не последовало. Вера смотрела на гостя с нескрываемым любопытством, а Витька, напротив, взирал исподлобья, угрюмо и зло. Облик и поведение гостя совсем не вязались с образом неуверенного поэта, и вряд ли удастся его легко припугнуть. Гость между тем хмыкнул и продолжил:

– А не люблю я знаете, пакость всякую двуличную. Когда там, например, строят из себя слишком умных. Блядство не люблю. Вот когда девушка сегодня с одним парнем встречается, а завтра с другим, а потом все это знают. Ну, короче, с такой даже за одним столом сидеть противно. Не люблю, врут когда. Вот откровенно в глаза гонят туфту и за лоха держат. Еще не люблю, когда понты колотят, ну там в одежде например. Всякие там металлисты, рэперы, вырядятся хер пойми во что, не пацански это, короче.

– А кто у тебя любимый композитор? – неожиданно спросила Вера. – Чью музыку ты можешь слушать каждый день?

Андрей задумался. Было видно, что вопрос выбил его из колеи и он отчаянно пытается не ударить в грязь лицом.

– Ну я так просто музыку не люблю, чтобы вот музыку там. Я люблю, чтобы песни были, со смыслом, ну под гитару чтобы хорошо. Мы с пацанами в основном шансон слушаем, а так вот, чтобы композитор… Высоцкий! Высоцкий вот прямо вообще классный. Очень его песни люблю, могу прям каждый день слушать.

Вера удовлетворенно кивнула, и в этот момент в комнату вошла Настя:

– Всё готово, пойдемте к столу, – сказала она.

Андрей тут же подскочил и последовал за Настей, мы тоже двинулись следом. На кухне был накрыт великолепный стол, с оливье, винегретом, уткой и пюре. Было даже немного обидно, что ради этого рыжего стол был роскошнее, чем на мой день рожденья. Андрей подошел к вешалке, достал из висевшего на ней пакета бутылку «Звезды Улугбека» и поставил ее на стол.

– Ну что, парни, по рюмочке за знакомство? – подмигнул он Витьке. 

– Мы тоже с радостью за знакомство выпьем, – улыбнулась Света. – Ярик, открой, пожалуйста, шампанское!

Я открыл бутылку и налил девушкам шампанское. Андрей тем временем щедро плеснул в три кружки водки. Мы выпили за знакомство и следующие минут десять дружно уничтожали приготовленные блюда. Всё было очень вкусно, и мое настроение заметно улучшилось. Я подумал, что человек разбирающийся в охоте будет в племени полезен, да и, если он любит Высоцкого, значит, не так уж плох. 

Когда был утолен первый голод, гость ловко наполнил всем кружки, встал и произнес:

– Я хочу выпить за милых дам, которые украшают сегодня наш стол. А особенно хочу выпить за Настеньку, самую прекрасную из всех, за ее золотые руки, которыми она приготовила столько вкусных блюд. Давай, Настенька, за тебя и за остальных девочек.

       Все молча сдвинули кружки и чокнулись. Я буквально физически ощутил, как в комнате похолодало, наверное, градуса на три-четыре. Но Андрей как ни в чём не бывало выпил и, сверкнув желтыми никотиновыми зубами, продолжил светскую беседу:

– Парни, а чего вы на ветеринаров пошли? Это ж не работа, а пиздец. То ли дело агроном. Конечно, расчетов много и работа нервная, зато хотя бы в чистом, больше в кабинете сидишь, ну так, съездишь когда-никогда в поля, но всё больше мозговой труд. А ветеринаром, блин, – в дерьме по уши, да еще руку корове в жопу совать, вообще пиздец. К нам когда приходил, коров осеменять, я на это вообще смотреть не мог, фу. Я так-то с ветеринарами тута не общаюсь, а всё спросить хотел.

– У каждого есть свое призвание, у одного хорошо получается агрономом быть, а у другого к ветеринарии талант, любовь к животным, стремление, – неожиданно ответила за нас Лена.

      Андрей удивленно уставился на нее, а затем произнес:

– Погоди, я думал, пацаны ответят, я ж у них спросил. Ты же не на ветеринара учишься, чего лезешь? 

– Лена права, у каждого свои желания и стремления, – поспешил вмешаться я. – Мы любим животных, нам интересна эта профессия. А отсутствие страха и брезгливости – полезное свойство, в жизни пригодится. 

– Ну тогда давайте за ветеринаров выпьем, – примирительно объявил Андрей и щедро наполнил кружки. – Пацаны, вы не стесняйтесь, я две бутылки захватил, всем хватит.

– За мир, за дружбу и за ветеринарную службу, – произнесла Вера старинный тост, и мы снова чокнулись.

После того как все выпили, Вера посмотрела гостю прямо в глаза и ласково произнесла:

– Андрей, а можно я задам тебе несколько вопросов? Ты у нас гость и интересный человек. Мне бы хотелось узнать тебя получше, и не только мне, но и Насте. Она у нас очень стеснительная, я спрошу за нее, ты не против?

       Я почувствовал то самое, едва заметное изменение в речи Веры, которое у нее случалось часто во время секса и оказывало на меня почти гипнотическое воздействие. В такие минуты казалось, что Вера старше меня лет на двадцать и ей в мире известно решительно всё.

– Да, конечно, без базара, спрашивай, – широко улыбнулся Андрей. – Настя говорила, что ты у ней лучшая подруга и вы вообще не разлей вода.

Остальные девочки и Витька заинтересовано молчали, ожидая, что сейчас будет интересный спектакль. Вера допила шампанское и продолжила:

– Андрей, а о чём ты мечтаешь? Кем хочешь быть лет через двадцать, например?

      Гость задумался на несколько минут, а затем произнес:

– Ну я агрономом хочу быть, как батя. Лет через двадцать уже буду главным агрономом в колхозе каком-нибудь, может, даже у нас, если батя на пенсию уйдет. Мечтаю дом хороший построить, машину купить хорошую, джип «Мицубиси Паджеро», например, мне очень нравится. Ну чтобы жена была, детей двое-трое, хозяйство, пару коров и хрюшек десяток, ну там куры на яйцо, еще чего по мелочи. Ну, короче, мечтаю, чтобы всё было как у людей.

Вера улыбнулась, сама взяла бутылку и наполнила кружку Андрею:

– И в этом смысл твоей жизни? – поинтересовалась она. – Прожить жизнь, построить дом, настрогать детей и помереть. И ничего больше?

– Не, ну а чё? – удивленно спросил Андрей. – Спокон веков так жили, и ниче. Зачем велосипед изобретать, если так людям жить положено? А ты-то сама о чём мечтаешь?

Вера налила водки и себе, выпила залпом, а затем склонилась ближе к Андрею и заговорила жестким и четким голосом:

– Я мечтаю собрать группу верных мне людей, человек двести. Подготовить, натренировать, вооружить. А затем высадиться на какой-нибудь остров в океане, захватить его и построить свое государство. Но я не буду там королевой. Там будет царить равенство, анархия и свобода. Оттуда мы начнем возвращать человечество в Рай, пусть даже и придется отправить существенную часть в ад. Ты пойдешь со мной по этому пути?

       Андрей застыл с широко раскрытым ртом и кружкой, которую он хотел к нему поднести, но забыл. Несколько секунд на кухне висела напряженная тишина, а затем Света торопливо засмеялась и произнесла:

– Ну Вера, ну насмешила! Это же надо такое придумать! Давайте выпьем за хорошее чувство юмора.

 Андрей подскочил как ужаленный и принялся разливать по кружкам алкоголь. 

– За правильные чувства, – сказала Саша, чуть перефразировав тост. – И за тех, кто правильно чувствует.

        Когда мы выпили, Андрей посмеиваясь произнес:

– Остров захватить, ха. Прямо пираты двадцатого века. Такое только в кино, блин, бывает.

– Не только, – серьезно ответила Вера. – У Фиделя с Раулем получилось, и у нас получится. Только они были братья, а мы будем сестры.

      Андрей снова уставился на нее непонимающим взглядом, а затем встал и принялся хлопать по карманам.

– Парни, вы не курите? – нервно произнес он. – Я как выпью, всегда покурить охота, я на двор выйду, вы ж не против?

– Конечно-конечно, – улыбнулась Лена. – Вон возьми банку из-под горошка, под пепельницу, чтобы окурки не разбрасывать.

– Я с тобой выйду, – неожиданно поднялся Витька. – Курить не курю, но так, воздухом подышать хочется.

– Пойду с вами, тоже подышать захотелось, – сказал я, решив, что Витька что-то задумал.

  Мы набросили куртки и вышли во двор. Андрей выудил из кармана пачку сигарет и закурил. Сделав пару затяжек, он спросил заговорщицким тоном:

– Парни, а вы кого из них трахаете? Ну или встречаетесь с кем, если пока не дают?                 

– Я с Леной встречаюсь, – сразу ответил Витька.

– А я с Верой.

– Ну Ленка еще нормальная такая, сидит молчит, – кивнул Андрей. – А вот Вера, блин, ебанутая, по ходу. Нет ну, в натуре, такое сморозить: остров, бля, захватить…

– Может, не стоит оскорблять? – резко спросил я.

– Извини, не хотел, – сразу подобрался Андрюха. – Но ты бы тоже посмотрел повнимательней. Она, так если посмотреть, на шлюху немного похожа. Такая, как бы легка на передок, смотри, рога вырастут.

– А ты чего, прям на Настю запал? – сменил тему Витька. – Чё, прям понравилась?

– Да, блин, есть в ней что-то такое, – задумчиво произнес Андрюха. – Я за полгода трех трахнул на нашем потоке, но встречаться ни с кем дольше месяца не стал. Блядоватые потому что. Хотелось целку найти, чтобы встречаться с ней по-серьезному, жениться потом. Вы же знаете такую тему, что если, короче, девка не целка, то дети потом не от тебя будут, а от ее первого ебыря. А целку в наше время даже среди малолеток хрен найдешь. Вот мне Настя и приглянулась, мне ее подружка подсказала, что она до сих пор не того. Ну я так смотрю, по поведению она такая и есть, скромная, умная, одевается так, ведет себя. Ну, короче, прям идеальный вариант. Я к ней уже пару месяцев подкатывал и так и эдак, а она ноль эмоций, прям, типа, не понимает. А тут кореш подсказал, что надо романтично, как в древние времена, целки такое любят. Ну, в общем, короче, он мне в книжке стих подходящий нашел, я там еще от себя дописал, и вон, гляди, сработало. Я прям вижу, что она, как письмо прочитала, сразу потекла, как матушка-Волга. Вот я только одного не вкурю, на хрена она меня с вами позвала знакомить. Ну соседи и соседи, я-то тут при чём?

      Я почувствовал, что свирепею еще сильнее, и оглянулся в поисках подходящего кирпича. Андрей мне не казался таким уж здоровым, а на пару выбитых зубов он уже точно наговорил.

– Я не знаю, целка она или нет, – видя мое состояние, поспешил вмешаться Витька. – Проверять как-то не приходилось. Но из всех девчонок, что здесь живут, она точно самая скромная и тихая. И учится лучше всех.

– Проверять не надо, – насторожился Андрей. – Вы это, пацаны, я всё понимаю, у вас тут свои девчонки, но если вдруг что, там по пьяной лавочке, вдруг сама Настя захочет, вы не вздумайте, я вас лично с пацанами урою. Она-то сама, конечно, ни-ни, но мало ли. В тихом омуте черти водятся, сами знаете. Ну давайте по-пацански, лады?

– Да конечно, – кивнул Витька. – Нам-то зачем?

– Пошли в дом, холодно стоять, – сказал я, опасаясь, что Андрей сейчас скажет что-то такое, от чего я точно не сдержусь.

        Мы вернулись в дом, и при нашем появлении девочки оборвали разговор на полуслове. 

– Давайте выпьем, мы уже всем налили, – задорно предложила Света. – Предлагаю тост за парней. Будьте храбрые и надежные, как каменная стена.

– Ура, – рявкнул Андрюха, хватая кружку. – Будем.

Мы выпили и уселись за стол. Андрей начал нудно и бесконечно длинно рассказывать про свою охоту на волка, поминутно напоминая о своей ловкости и крутости. Веру явно подмывало позадавать гостю еще каверзных вопросов, но сидящая рядом Лена незаметно дергала ее за рукав, а в особо критические моменты даже щипала за коленку под столом. Когда наконец Андрей закончил хвастаться тем, как круто теперь его «Ява» смотрится под волчьей шкурой, Настя поднялась и сказала:

– Андрей, я очень рада, что ты пришел к нам в гости, было очень приятно провести с тобой вечер. Извини, я сейчас себя плохо почувствовала, наверное, просто устала. Я уже сейчас спать лягу, давай еще в другой раз пообщаемся.

– Конечно-конечно, – улыбаясь, закивал Андрей. – Не вопрос вообще, завтра на парах увидимся, а после пар, может, сходим куда-нибудь?

– Завтра видно будет, – уклончиво ответила Настя. – Давай я тебя провожу до калитки.

 Андрей попрощался со всеми, и они вышли. Как только за окном хлопнула калитка, Саша произнесла:

– Ну вот что за мудак? Я весь вечер старалась молчать, чтобы не сказать ему всё, что о нём думаю. Ветеринары ему не нравятся!

– Дай я тебя поцелую, прямо мои мысли читаешь, – воскликнула Вера и, обняв Сашу, принялась ее целовать.

– Вера, что с тобой? – воскликнула Саша, – Ты ж вся горишь! Ты как себя чувствуешь?

– Да голова побаливает чего-то, думаю, зря водки выпила, но без нее я бы точно не сдержалась.

– Водка тут ни при чём, – сказала Лена, пробуя Верин лоб. – У тебя стопудово температура. Света, тащи термометр.  

Света принесла термометр, и Вера с недовольным видом зажала его под мышкой.

– Да всё нормально, я вам говорю, просто устала, – сообщила она. – У меня даже соплей нет, так, с утра покашляла чуть-чуть, и всё.

Саша взяла термометр и воскликнула:

– Тридцать девять и восемь. Да у тебя простуда по-любому, если не воспаление легких. Давай, ну-ка, ложись, а я пойду аптечку трухану.

– Ну, блин, я сегодня хотела в постельке по-другому разогреться, – капризно протянула Вера.

– Куда тебе греться, и так горячая, – возмутилась Лена. – И давай без поцелуев, вдруг вирусное, все тут сляжем, и вся учеба с работой псу под хвост.

– Лягу помирать в дальней комнате, чтобы тебя не заразить, – огрызнулась Вера. – Или вообще к мальчикам во флигель пойду.

– Не дуйся, – вмешалась Саша. – Санитарные правила никто не отменял.

 В этот момент дверь отворилась, и на кухню вернулась Настя. Она выглядела взволнованной.

– Что так долго? – поинтересовалась Света. – Я уже подумала, что ты его до общаги пошла провожать.

– Он на квартире живет, – рассеяно сказала Настя. – Он просто уходить не хотел, целовать меня начал, рассказывать, какая я хорошая, какая красивая, как он меня любит. Я даже не ожидала, как-то неудобно было его прогнать.

– Он редкостный мудак, странно, что ты не заметила, – раздраженно сказала Вера.

– Я увидела, что он вам не понравился, – возразила Настя, – но думаю, возможно, это первое впечатление. Если мы ему всё расскажем, он наверняка перестанет так хвастаться и будет самим собой. Мне кажется, он неплохой.

– Да ты бы слышала, что он нам, пока курил, рассказывал, – воскликнул Витька. – Вера права, он мудак редкостный.

– Ладно, хватит тут споры разводить, – возмутилась Саша, возвратившись с аптечкой. – Надо, блин, запасы вовремя пополнять, у нас парацетамола только одна таблетка. На, глотай, сейчас воды дам, а потом еще аскорбинки надо бы погрызть. А утром к врачу.

– Нет, не хочу к врачу, – резко напряглась Вера. – Не хочу, чтобы родителям сообщили.

– Прям вот они кинулись твоим родителям сообщать, – возмутилась Лена. – Просто будет уважительная причина, чтобы пропуски не отрабатывать. И вообще, вдруг у тебя там что-то серьезное?

– Да я просто перемерзла, наверное, когда машины мыла на выходных, – отмахнулась Вера.

– Вот и хватит болтать, марш в кровать, я тебе сейчас чаю горячего сделаю, – сказала Саша. – А вы не сидите без дела, помогите Насте убрать со стола.

 Настя молча принялась мыть посуду, а мы с Витькой убирали со стола. Остальные девочки скрылись в комнате. Когда мы закончили, Настя зевнула и, промычав: «Спокойной ночи», скрылась за дверью. Мы с Витькой тоже отправились спать. Уже в темноте, во флигеле, лежа на своей кровати, Витек затеял разбор полетов:

– Бля, надо было Насте всё рассказать, что это мудила нам пизданул.

– Ну и что же ты не рассказал? – поинтересовался я.

– Да как-то неудобно было, – хмыкнул Витька. – Не по-пацански.

– А соплеменницу на откуп мудаку – это по-пацански?

– Не ну она, по ходу, и сама вкурила, что к чему, и отправила его.

– Фиг его знает, мне показалось, что она вкурила, что он Вере не понравился, и постаралась его отправить, а остальное тонкости, – вздохнул я. – В любом случае нам придется убедить Настю послать его на хрен. Это самый эффективный способ, нас он точно слушать не станет.

– И что ты предлагаешь? – недовольно спросил Витька.

– Спать лечь, – пробурчал я. – Остальным девчонкам он по-любому не понравился, они Насте и без нас всё объяснят, меня вот здоровье Веры больше беспокоит.

– Да всё норм будет, Саша разберется, – сказал Витька, поворачиваясь на бок. – Спокойной ночи.

 Я выключил свет и попытался заснуть. Ворочаясь с боку на бок, я всё думал: о разговоре с Андреем, о том, какие люди нам еще встретятся в будущем. Потом я всё-таки заснул часа на два или три, а проснулся от дикого сушняка. Было около двух часов ночи, и я поплелся на кухню, чтобы напиться. Когда я открыл кран и подставил кружку, она неожиданно выскользнула из рук и разбилась о край раковины. Я чертыхнулся и склонился к крану, жадно ловя струю ртом. Утолив жажду, я стал на коленях ползать, собирая осколки.

– Кто здесь? – хрипло окликнула меня Вера из комнаты.

– Это Ярик.

– Принеси воды, пожалуйста, пить хочу – умираю.

 Я взял другую кружку и принес ей воды. Она лежала, замотавшись в два одеяла, и дрожала мелкой дрожью. Пока Вера пила, я потрогал ее лоб и сказал:

– У тебя, похоже, опять температура поднялась.

– Наверное, меня прям знобит. Но таблеток больше нет, надо до утра подождать.

– Может, пойти у хозяев попросить? Аптека только утром откроется. Или давай я чаю тебе сделаю с лимоном, пропотеешь – легче станет.

– Давай, там в шкафчике слева меда в банке оставалось чуть-чуть, добавь туда тоже.

 Я вернулся на кухню и, стараясь как можно меньше шуметь, поставил чайник. Пока он закипал, я собрал оставшиеся осколки чашки, опасаясь, что на них кто-нибудь спросонья наступит. Затем заварил чай и отнес Вере. Она с трудом села на кровати и стала осторожно пить.

– Посиди со мной, пожалуйста, мне страшно, – сказала она, сделав несколько глотков.

– Посижу, конечно, успокойся, всё будет хорошо.

– Мне сон страшный снился, как будто я умираю. То ли тону, то ли задыхаюсь, кричу, а меня никто не слышит. И вдруг грохот, я проснулась и сначала ничего не поняла в темноте, а потом дошло, что это с кухни.

– Всё нормально, я просто кружку уронил случайно, – сказал я, – Но всё хорошо, осколки уже собрал.

– Очень вовремя ты ее уронил, – улыбнулась Вера. – А вдруг бы я и правда умерла?

– Не умерла бы, это обычная простуда.

– Но ты же сам рассказывал, что от гриппа умерло людей больше, чем от чумы. 

– Это было давно, сейчас всё это успешно лечится. С тобой всё будет хорошо. Завтра купим лекарств, а если надо, сводим тебя в студенческую поликлинику.

– Мне всё равно страшно, – призналась Вера. – Раньше я такого не чувствовала. А сейчас вдруг поняла, сейчас исчезну, и всё, дальше ничего не будет. Совсем ничего.

– Ну, может, душа в кого-нибудь переселится. Будешь в следующей жизни изящной черной кошкой, которая гуляет сама по себе.

– И которую ебут все коты без разбора. Нет, это бред религиозный, потом ничего не будет. Есть только здесь и сейчас, а потом пустота и ничто. Я боюсь исчезнуть насовсем.

– Все смертны, глупо этого бояться, – пожал плечами я. – Нужно жить и наслаждаться жизнью, и не париться о том, чего мы не можем изменить.

– Нет, – покачала головой Вера. – Так нельзя. Тогда ты будешь как стадо, которое плывет по течению, как этот вот мудак Андрюша, который живет как заведено и ни о чём не думает.

 Знаешь, мне Агдамыч рассказал (кстати, еще раз спасибо за то, что ты нас заочно познакомил), так вот, он мне сказал, что весь мир делится на модернистов и архаиков. Модернистов, тех, кто движет человечество вперед, очень мало, и они живут недолго. А вот серой болотной массы много, и в ней легко утонуть.

– Андрей очень даже думает. У него на Настю серьезные планы, он думает, из нее получится хорошая мать, раз целка до сих пор.

– Я так и думала, – улыбнулась Вера. – Не похож он на романтичного влюбленного, тем более весь вечер пялился на меня и Светку. Я думаю, даже Настя это почувствовала.

– Прикинь, он прям нам с Витькой пригрозил, пока мы на улице были, чтобы мы Настину целку пуще глаза берегли, – улыбнулся я. – Почти дословно так и сказал.

– Да ну его на хрен, я не о нём сейчас вообще, – завелась Вера и тут же закашлялась.

– Тише-тише, спокойнее, а то еще девочек разбудишь, – сказал я и погладил ее по голове. – Всё будет хорошо.

– Я боюсь не успеть, – вздохнула Вера. – Я чувствую, что могу и должна изменить этот мир, но не знаю как. Мне нужно самой научиться, многое понять, а времени очень мало.

– Ты прямо как Жанна д’Арк. 

– Именно так. Жанна сделала то, что ни до нее, ни после нее никто не делал. Много ты сейчас знаешь женщин-генералов? А она смогла командовать армией и навсегда изменила мир.

– По-моему, многие вещи с тех времен остались неизменными.

– Вот поэтому мы и должны бороться, – снова разгорячилась Вера. – Потому что иначе нас поглотит серое болото, и будет всё как у людей. Мне кажется, остальные девочки не верят мне до конца. И Витька тоже не верит. Для них это просто игра, прикол под настроение и кайфовый секс. Может быть, Саша всё-таки понимает, и ты. Из нас всех пока только у тебя есть возможность что-то изменить.

– И как же я могу это сделать? – удивился я. 

– Ты пишешь хорошие стихи, – сказала Вера. – Стихи всегда имели силу над людьми. Помнишь, ты говорил, что мир до Шекспира и после него – это два разных мира, что сам язык стал другим? А в России то же самое стало после Пушкина. 

– Это не я сказал, так было в книжке написано.

– Не важно, – отмахнулась Вера. – Главное, что слово – это то оружие, которым можно воздействовать на людей. Мне тоже этому надо научиться.

– Блин, да я никогда не буду даже близок к Шекспиру и Пушкину.

– Конечно, не будешь, у тебя свой путь, и я не дам тебе с него свернуть, – сказала Вера и, вернув мне кружку, улеглась обратно. – Посиди, пожалуйста, еще со мной, пока я не усну.

– Хорошо, но ты засыпай. Утром будет легче.

– Обязательно, но, пожалуйста, не уходи, пока я не засну. 

 Она взяла мою ладонь и положила под свою щеку, затем свернулась калачиком и закрыла глаза. Мне было очень неудобно сидеть в таком положении, рука была вывернута под неудобным углом и быстро затекла, но я не смел пошевелиться. Наконец, минут через двадцать, я смог осторожно вытянуть руку, чтобы не потревожить Веру, и пошел спасть.

 Утром я вместо завтрака отправился в аптеку за лекарствами и в итоге едва не опоздал на первую пару. Саша и вовсе не пошла на занятия, намереваясь чуть позже, когда температура спадет, отвести Веру в поликлинику. В студенческой поликлинике не было функции вызова врача на дом. Вера вначале возмущалась, говорила, что и так пройдет, но Саша была непреклонна:

– Пусть хоть доктор послушает, вдруг там у тебя воспаление легких начинается. И справка опять же, чтобы с пропусками проще было.

 На занятиях я чувствовал тревогу за Веру, наш ночной разговор о смерти всё никак не давал мне покоя. А на большом перерыве я увидел Андрея, который с очень довольным видом шел по коридору под руку с Настей. Это зрелище вызвало во мне бурю негодования, словно мы с ней были двадцать лет женаты и теперь я поймал ее на измене. Прошлогодняя история повторилась, я снова видел Настю в объятиях какого-то гопника, и думать об этом, отринув чувство собственности, никак не получалось. Это была моя Настя, я лежал с ней под одеялом зимой, ласкал ее, и она ласкала меня, шептал ей милые глупости и писал стихи. Я с трудом сдержался и, сбежав по лестнице, сделал большой крюк, чтобы попасть в нужную мне аудиторию через другой этаж. Была пара по английскому, на которой я схлопотал заслуженную двойку, так как забыл обо всём на свете и не смог перевести даже пары слов в заданном тексте. 

 После занятий я вернулся домой и застал там только Веру и Сашу. Витька собирался после занятий пойти батрачить к проректору, у Лены было четыре пары, а Света отправилась за покупками.

– Очень хорошо, что ты пришел, – обрадовалась Саша. – Сейчас Светик вернется, и мы на работу рванем, а когда остальные будут, непонятно. Настя забежала на минутку, сумку бросила и ушарилась, по ходу, с Андрюшей гулять.

– Бля, я думала, она его отшила, а она, блять, вот, – отозвалась с кровати Вера. – Надо с ней серьезно поговорить.

– Лежи там уже, говорилка, – усмехнулась Саша. – Доктор сказал, ОРВИ, так что надо всем поосторожнее, чтобы не заболеть. Я думаю, даже можно ее пока во флигель поселить, чтобы надежнее было. И постельный режим строго, даже в туалет лучше на ведро.

– Я одна лежать не согласная, – возмутилась Вера и тут же закашлялась. Пусть там, во флигеле, хоть кто-то со мной будет.

– Будем с тобой сидеть по очереди, – согласился я. – Только давай никаких поцелуев. Действительно, если заболеем всем племенем, точно кучу проблем огребем.

– Ярик, пошли там всё во флигеле обустроим, я белье свежее постелю, – сказала Саша, а потом Вера перейдет.

– Давай я и видик с теликом перетащу, чтобы тебе не скучно было, – предложил я. – А как Ленка вернется, в прокат сгоняю и раздобуду новых кассет.

– И апельсинов! – капризно заявила Вера. – Я вот сейчас почувствовала, что апельсинов хочу, прямо не могу!

– Будут тебя апельсины, чебурашка неугомонная, лежи спокойно, – отозвалась Саша. – Пошли, Ярик, времени мало.

 Мы быстренько организовали во флигеле больничную палату с максимальными удобствами. Потом Саша поспешила переодеваться, а я подхватил Веру на руки и осторожно понес во флигель.

– Ой, это так романтично, – улыбнулась Вера. – Прямо как рыцарь выносит принцессу из башни дракона. Только, пожалуйста, не надо бить моей головой о дверной косяк.

 Я сильнее прижал Веру к груди и осторожно протиснулся в узкие двери. В этот момент она показалась мне особенно легкой и хрупкой, словно первая снежинка, упавшая на ладонь.

– Принеси мне какой-нибудь старый фильм со смыслом, – попросила Вера. – Я устала от тупых комедий. Можно прямо какую-нибудь драму или детектив, но чтобы без ужасов, ладно?

– Хорошо, отдыхай давай, приду скоро.

 Пока я устраивал Веру, вернулась Света и тоже, торопливо переодевшись, убежала вместе с Сашей на автобус, бросив на прощанье:

– Ярик, ну вы же нас не забудете с электрички встретить, ладно?

– Да, конечно, не боись.

 Я затеялся с чисткой картошки, чтобы приготовить ужин. Самому за стряпню браться не хотелось, я очень рассчитывал на помощь Лены, но она вернулась только через час.

– Извини, в библиотеку надо было забежать, нас уже курсачами грузят, – с порога заявила она. – Ты Настю не видел?

– Настя теперь с Андрюшей гуляет, ей не до нас. Вера на карантине во флигеле, а остальные работают. С едой вот совсем плохо, готовить надо, я вот уже овощей начистил. Ты поможешь с готовкой? А то я собрался в видеопрокат сгонять, чтобы Вере не так скучно лежать было.

– Беги, я закончу, – взмахнула рукой Лена. – Лучше бы ты ей в библиотеке чего-нибудь взял.

– Завтра возьму. Извини, что телик туда отволок.

– Ничего, я сегодня есть приготовлю, и спать. Всё равно смотреть ничего не в состоянии. 

 В прокате я взял уникальное издание «Крестного отца» на трех кассетах. Этот фильм почти всегда был на руках, и мне повезло, что его сдавали прямо передо мной. Когда-то давно я видел первую часть по телевизору, и мне показалось, что фильм вполне серьезный и драматичный, Вере должен понравиться. Когда я вернулся, Вера заснула, и я просто оставил кассеты на тумбочке.

 Настя вернулась через полчаса после меня, вся раскрасневшаяся и немного нервная. Она с порога заявила, что пока не голодна, и уселась в комнате заниматься. Почти сразу после нее пришел Витька и махнул мне с порога:

– Ярик, пошли, разговор есть.

Я вышел во двор, и Витька махнул рукой в сторону туалета, призывая отойти подальше от дома. Когда мы дошли до середины огорода, он возбужденно заговорил:

– Прикинь, сейчас подхожу к калитке, а тут Настя с этим дебилом Андрюшей сосется. Только закончили, как я подошел, она сразу раз и в дом, а он со мной поздоровался как ни в чём не бывало. Я думал, она вчера его отшила, а тут такой пиздец.

– Да она с ним под ручку сегодня по универу рассекала днем, я их в обеденный перерыв видел, – ответил я.

– И что делать будем? – возмущенно спросил Витька. – Пойдем ей расскажем, что этот мудила нам вчера наговорил про нее?

– А если не поверит? А то еще, чего доброго, решит, что мы на него наговариваем? Вчера она поняла, что Андрюша никому не понравился, вот и отправила его, чтобы мы не поссорились, а ей-то он вполне нравится. 

– И что тогда? Морду ему набить?

– Давай лучше с остальными девочками посоветуемся, может, они чего подскажут. Я думаю, Настя сама его должна отшить, других вариантов нет. А вот как ее аккуратно в этом убедить, я даже не знаю. Вере я уже рассказал, давай с Сашей и Светой обсудим, как встречать их пойдем с электрички.

– Хорошо, я сейчас Лену вытяну во двор, поговорить аккуратно.

– А я Веру проверю, что там с ней, она теперь в нашем флигеле обосновалась.

– Зачем? – удивился Витька.

– Типа, карантин, чтобы вирус не распространился, – пожал плечами я. – Саша настояла, что так доктор посоветовал, а Вера не против была.

– По-моему, до задницы, если что, все переболеем, – отмахнулся Витька. – Но если что, я без проблем с Леной посплю, мы хорошо помещаемся, а ты на Вериной.

– Разберемся, – сказал я и свернул во флигель.

 Вера уже проснулась и включила фильм. Когда я вошел, она с улыбкой сказала:

– Ты пришел меня проведать, но делаешь это без уважения...

– Не понял, ты о чём?

– Ты не называешь меня крестной матерью и даже чаю мне не принес, – усмехнулась Вера.

– Сейчас принесу, подожди пять минут.

– И Семена захвати ко мне, – вдогонку попросила Вера. – Мне не хватает тепла, пусть хоть он меня согреет.

– Как пожелаешь, госпожа.

Я принес клетку с крысюком, а потом вернулся на кухню за чаем. Вера вынула Семена из клетки и держала теперь на руках, полусидя в постели.

– Итак, ты мне явно что-то хочешь сказать? – произнесла она при моем появлении.

– Настя, по ходу, всё-таки встречается с Андреем, как я и боялся.

– Я же тебе говорила, что нам до конца не верят, – пожала плечами Вера. – Настя хорошая, но не избавилась еще от своих деревенских понятий, которые в нее родители молотком вколотили. А по этим понятиям Андрей просто принц на белом коне, да еще и агроном. Можно попробовать ее переубедить, но нужно всем вместе навалиться.

– Мы тоже так подумали, – кивнул я. – Сейчас девочки с работы вернутся, тогда и поговорим.

– Молодец, что это кино взял, – улыбнулась Вера. – Мне сейчас под настроение прям в тему вообще, и музыка просто класс.

– Смотри на здоровье, я скоро ужин принесу.

    Мы поужинали с Верой во флигеле, наблюдая за непростой судьбой бедной семьи Корлеоне. Финальные сцены Вера смотрела с особенным интересом, и мне стало немного не по себе, когда я представил, как она душит Настю за попытку выйти из племени. Вера попросила включить второй фильм, но в этот момент вошел Витька и сказал:

– Ярик, пошли на станцию, скоро электричка.

– Позовите мне Лену, пожалуйста, нам с Сеней скучно, – попросила Вера.

– Обязательно, – кивнул я и вышел.

 По дороге со станции мы обсудили со Светой и Сашой появившуюся проблему.

– Разберемся, – уверено сказала Саша. – Надо сейчас прямо и спокойно с Настей поговорить, и она всё поймет. Еще вчера надо было поговорить, но из-за того, что Вере плохо стало, не до того было.

– Да, надо было прямо в конце вечера этого Адрюшку на хрен слать, – добавила Света. – А то теперь он просто так не отстанет. Как ему Настя объяснит? Сегодня сосемся, а завтра я передумала.

– Ну это очень по-женски, – ухмыльнулся Витька.

– Чего? – возмутилась Саша. – Можно подумать, мужики так не делают. Сегодня трахнул, завтра, как зовут, забыл.

– Не ссорьтесь по пустякам, – сказал я. – У нас других проблем хватает.

   Через полчаса после возвращения мы все собрались во флигеле. Вера, полусидя на кровати с Семеном на плече, начала собрание:

– Настя, мы тут поговорили и решили, что нам Андрей твой не нравится. Мы не хотим, чтобы он был с нами в Райском племени.

– Вы его просто плохо знаете, – спокойно возразила Настя. – Он очень хороший, просто хвастливый чересчур и в себе неуверенный. Он очень боялся встречаться с вами и потому так себя вел.

– Ага, бля, боялся, – взвился Витька. – Да он…

   Лена неожиданно резко схватила Витьку за локоть, и он замолчал.

– Может, он и не плохой, – спокойно сказала Лена. – Но просто мы думаем, что с ним не получится таких отношений, которые как бы уже есть между нами.

– А я думаю, всё будет хорошо, – упрямо заявила Настя. – Не сразу, постепенно мы поближе познакомимся, и будет всё хорошо.

– Да не хочу я с ним ближе знакомиться, – резко огрызнулась Вера. – Он не из Райского племени.

– Ты же сама говорила, что у нас друг на друга нет права собственности, – возразила Настя. – Мы друг друга не ревнуем и можем заводить увлечения на стороне.

– Да, но если это не вредит племени, – вмешалась Саша.

– А он и не вредит, – ответила Настя. – Пока ничего плохого не произошло, мы просто встречаемся и общаемся, ну целуемся, и ничего такого. 

– Настя, блин, ты что, не видишь, что он тупой, самовлюбленный индюк? – не выдержала Света. – Ты ему как игрушка нужна, только и всего.

– Ты просто его не знаешь, – упрямо заявила Настя. – Он даже сказал, что рад тому, что я девственница, и даже секса ему до свадьбы не нужно, только я нужна.

– Свадьбы? – взвилась Вера, – Этот мудила, что, сразу предложение с места в карьер? И когда это радостное событие, бля? 

– Не сразу, но он сказал, что любит меня и хочет жениться, – уверенно заявила Настя. – А если я ему нужна, то и племя он примет и будет с нами, вот увидите.

– Ты ему хоть про племя не рассказывала пока? – взволнованно спросила Саша.

– Нет, я боялась, он сразу меня бросит, если узнает, – смущенно сказала Настя. – Вы ему тоже пока не говорите, пусть мы будем просто соседи, я позже сама расскажу, когда он будет готов. 

– Не бойся, – мрачно сказала Вера. – Когда надо, мы сделаем ему такое предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Ну и хорошо, – повеселела Настя. – Вы как хотите, а я спать пойду, у меня завтра четыре пары.

– Пойдем, – согласилась Лена.

– Ярик, а ты можешь тут остаться ночевать? – неожиданно попросила Вера. – Я боюсь, вдруг мне плохо станет, так я вас не дозовусь.

– Конечно, – отозвался я. – Не бойся, всё будет хорошо.

– Ну тогда включай кино дальше, – улыбнулась Вера. – Там второй фильм на самом интересном месте остановился.

          Остаток недели прошел в таком же нервном, напряженном состоянии. Вере к выходным стало лучше, но ей пришлось уволиться с работы из-за свинских условий труда. Возиться с холодной водой практически на улице было медленным самоубийством. Настя продолжала проводить вечера с Андреем, и это очень раздражало остальных девочек. Я пытался сосредоточиться на учебе, а Витька снова батрачил у проректора, даже пропуская занятия.

    В субботу Вера сказала за завтраком:

– Что-то с работой у нас не ладится совсем. Лена с Яриком вылетели, мне самой пришлось уйти. 

– Да, с финансами как-то не очень, – подтвердила Лена. – С голоду не помрем, но ни на какие мероприятия лучше не рассчитывать.

– Не хотелось домой ехать, а придется, – вздохнула Вера. – Ну ничего, всё равно надо к весне гардероб перетрухнуть. Ярик, поможешь сумку до автобуса дотащить?

– Да, конечно, сразу после второй пары забегу.

 Я посадил Веру на автобус до ее поселка, идущий из города, и отправился домой к родителям. Добравшись, я почему-то особенно остро почувствовал, что этот дом больше не мой.

Я прожил в нём больше десяти лет, здесь живут близкие мне люди, но всё в нём как-то не так. Всё казалось маленьким, узким, неудобным. Всё лежало не там, и чего-то не хватало. Родителей не было дома, и только верный Рой пришел и положил мне голову на колени, словно чувствуя мои сомнения и неуверенность. «Пошли погуляем, старый друг, ты-то меня всегда поймешь», – сказал я псу и полез за поводком. Во время прогулки я неожиданно вспомнил, что во вторник на следующей неделе должен быть день рождения у Саши, и задумался, что бы такого ей подарить. Обычно мы все вместе обсуждали подарки и потом вместе их делали или покупали, но в этот раз наступающая дата совершенно вылетела из головы. Денег было не много, и я вспомнил недавнюю идею выпросить у родителей видеокамеру и снять фильм на память. Кроме этого, я задумал сочинить стихотворение для Саши и подарить его написанным на первом листе красивого блокнота, на больший подарок моих личных средств не хватало. 

Когда я вернулся домой, мама сказала, что мне звонила какая-то девушка, но не представилась. Мама попросила ее перезвонить через час.

Я почувствовал тревогу. В голову не приходило ни одной девушки, кому бы я давал номер домашнего телефона. Вообще из девушек я общался только с соплеменницами, но они вроде бы телефон никогда не спрашивали. Я сидел в своей комнате как на иголках и как сумасшедший бросился к телефону, едва раздался звонок. Звонила бабушка, поговорить с мамой, но, услышав меня, обрадовалась и засыпала кучей вопросов. Я коротко ответил и быстрей передал трубку маме. Они болтали минут пятнадцать, и я несколько раз показывал маме на часы, призывая освободить телефон. Наконец мама повесила трубку, спустя еще пять минут мучительного ожидания раздался звонок, и я услышал голос Веры.

– Алло, Ярика можно к телефону?

– Алло, это я.

– Ярик, ты можешь меня на вокзале встретить с сумкой? Я на проходящем автобусе поеду, он у вас будет около полуночи. И мне переночевать нужно, а утром в универ поеду.

– Да, конечно, встречу. Но я думал, ты завтра вернешься.

– Так получилось, не хочу дома ночевать. 

– Хорошо, если что, я буду ждать тебя на перроне прибытия, справа, там, где вход в камеры хранения.

– Договорились.

– Пока.

– Пока.

 Я повесил трубку и посмотрел в зеркало, висевшее на стене у телефона. Выглядел я каким-то жалким и испуганным, после звонка чувство тревоги только усилилось.

– Мама, можно у нас Вера переночует? – крикнул я на кухню. – Она из дому едет, у нее автобус ночью приходит. А на утреннем она в поселок уедет, и я, наверное, с ней.

– Пусть ночует, конечно, – отозвалась мама. – Но я думала, ты на воскресенье останешься, мы же в гости собирались.

– Не получается, мам. У нас там тоже день рожденья у одной из девочек, мы хотим сюрприз утроить. Помнишь, я спрашивал разрешения видеокамеру взять? Можно мне в этот раз?

– Можно, только обязательно проверь маленькие кассеты, чтобы не стереть лишнего. 

– Обязательно, прямо сейчас проверю.

 Весь оставшийся вечер я посвятил подготовке видеокамеры. Это была Panasonic RX-10EN, довольно удобная и надежная, отец ею очень дорожил. Снимая праздники в школе и мамины открытые уроки, я научился довольно неплохо с нею обращаться. Сложность была только в переписывании с маленьких кассет для видеокамеры на большие для магнитофона. Маленьких кассет было всего две, и их постоянно перезаписывали, поэтому был риск потерять какое-то важное видео. Я тщательно отсмотрел обе кассеты, проверил аккумулятор и зарядное устройство и, замотав всё в толстое покрывало, упаковал ценный груз в сумку. На автовокзал я пришел заранее и долго ждал Веру, не зная точно, когда прибудет ее автобус. Она появилась только в полпервого, с трудом волоча две тяжелые сумки.

– Набрала запасов, чтобы в следующий раз через пару месяцев появиться, – пояснила она. – И деньжат труханула побольше, так что жить полегче будет.

– У тебя всё в порядке? – спросил я, подхватывая сумки. – Ты плохо выглядишь.

– А ты умеешь поднять уставшей девушке настроение и вовремя сделать комплимент, – улыбнулась Вера. – Просто предки мозги делают, и всех делов. Обычная фигня, не парься. Пошли, я спать хочу, аж с ног падаю.

 Когда мы вернулись, дома уже все спали. Вера тоже сразу легла, отказавшись от чая, а я последовал ее примеру, но долго ворочался и не мог заснуть. Я смотрел на спящую Веру при слабом свете ночника, она казалась особенно красивой, такой хрупкой и нежной, что я с трудом подавил желание речь рядом и прижать ее к груди.

 Утром мы позавтракали и отправились на автобус. Вера хотела добраться в поселок пораньше, чтобы успеть сходить на заправку за своими кровно заработанными. Я с трудом тащил все три сумки, и моя спутница захотела взять одну, самую легкую.

– Будь осторожна, там видеокамера внутри запрятана, – сообщил я. – Мы еще на Восьмое марта думали сюрприз вам устроить, фильм снять на память. А теперь вот на Сашин день рождения снимем хронику Райского племени.

– Видеокамера? – глаза Веры радостно блеснули. – О, это офигенно в тему. Ты очень вовремя это взять решил, молодец!

 Мы добрались до поселка и сходили на заправку. На удивление, Вере заплатили даже немного больше, чем было обещано, предложив поработать на мойке летом, когда будет не так холодно. Вера обещала подумать, и мы вернулись на квартиру, где скучала в одиночестве Лена. Саша и Света были на работе, их вызвали обслуживать свадьбу, а Настя где-то пропадала с Андреем. Мы втроем закрылись во флигеле, подперев дверь стулом, и прекрасно провели пару часов, после чего Вера сказала:

– Ярик, выйди, пожалуйста, на кухню, нам с Леной посекретничать надо, ты пока чаю сделай, а мы скоро придем.

– Вы, блин, как в рекламе: «Кальве» – у женщин свои секреты, – отозвался я, лениво одеваясь. – Сейчас сделаю.

 Когда мы спустя полчаса пили чай, из дома с баулом продуктов вернулся Витька. 

– О, ты как раз вовремя, – обрадовалась Вера. – Поговорим, пока Насти нет, как от ее Андрюши избавиться.

– На убийство я не согласный, – торопливо ответил Витька, – не хочу за это мурло срок мотать.

– Не боись! – бодро ответила Вера. – Нужно только его напоить и показать Насте истинную сущность этого мудака. Ярик тут видеокамеру привез как раз кстати, это нам облегчит задачу.

– А как его напоишь, такое тело, еще и агроном? – вздохнул Витька. – Да мы раньше под столом окажемся, чем он окосеет.

– Пошли в магазин, купим компоненты, и я тебе покажу мастер-класс по приготовлению адского зелья, – хитро прищурилась Вера. – Ярик, а вы пока с Леной установите камеру во флигеле, так чтобы незаметно было.

– Вера, но у меня там кассета только на сорок пять минут. 

– Значит, спрячь так, чтобы включить в процессе, – уверенно сказала Вера. – Прояви смекалку, ты же умный. 

 Мы с Леной отправились во флигель и долго гадали, как бы так незаметно расположить камеру. В конце концов я придумал ее спрятать в черный пакет. Получилось довольно заметно, и я повесил пакет на вешалку под зимнюю куртку. Мы еще минут пятнадцать тулили куртку с вешалкой так, чтобы комната была в кадре, а потом я тренировался незаметно включать камеру. Лена говорила, насколько слышен щелчок переключателя и гул натягивающейся пленки, а также садилась то с одной, то с другой стороны стола, чтобы разобраться, что попадает в кадр. Наконец всё было готово, и мы вернулись на кухню.

– Так, – скомандовала Вера. – Вот деньги, дуйте на остановку, купите четыре литра крепленого ячменного колоса и ждите в засаде. Заряженный кагор и закусь мы вам во флигеле организуем.

– А он точно не откажется? – осторожно спросил Витька.

– Такие люди не отказываются о предложения выпить на халяву, – уверенно заявила Вера. – Главное, чтобы всё выглядело естественно. Вы идете от ларька с пивом и случайно встретили друга. Ясно?

– Да, босс, – козырнул Витька. – Сейчас выдвинуться?

– Поешьте сначала, закуска будет минимальная, чтобы градус не убить. Значит, вам сытыми надо на дело идти. Я вам ща яичницу с колбасой забабахаю.

– Ого, – воскликнул Витька, 

– Да, думаю, Настя скоро вернется, будьте наготове.

 Мы вышли на улицу, и я спросил у Витька:

– Так и в чём состоит секретная техника спаивания агрономов?

– Меньше закуси, плюс коктейль мешать, – пояснил Витька. – Я покажу. Но риск всё равно велик, поэтому на, выпьешь, как выйдешь в туалет после третьего стакана, – он протянул мне пачку активированного угля и продолжил: – Должно сработать. Главное – к девочкам его не пускать. 

 Мы купили две двушки ячменного колоса и спрятались за ларьком, периодически поглядывая на нашу улицу. Андрей с Настей появились минут через сорок и еще минут пятнадцать стояли возле калитки. Было видно, что парень сгреб Настю в объятия и, видимо, целовал, а потом нехотя отпустил. Она скользнула в калитку, а Андрей не спеша пошел обратно, в сторону универа.

– Наш выход, – шепнул Витька. – Пошли.

 Мы вышли на встречу, как бы вывернув из-за угла. Витька взмахнул бутылкой и воскликнул:

– О, Андрей, привет! Как жизнь?

– Здорово! Да всё заебись в целом.

– Пойдем пивка накатим? – радушно предложил Витька. – У нас там и рыбки есть чутка.

– Пойдем, – радостно отозвался Андрей, – Только у меня с баблосом не очень, мы тут с Настькой в кино ходили, ну там шоколадки-хуятки, все дела.

– Да не вопрос, – подключился я. – Мы тока с дому прикатили, есть бабло, угощаем.

– О, заебись – обрадовался Андрей. – Пацаны, ну за мной же не заржавеет, как-нибудь и у меня посидим.

 Мы вернулись во двор и зашли в наш флигель. На столе был сервирован легкий ужин с колбасой и солеными огурчиками, а также стояла открытая бутылка кагора, довольно дешевого на вид. Витька взял бутылку и произнес:

– Мы тут, короче, решили городскую тему замутить. Короче, коктейль, типа джин-тоника, только круче. Я с пацанами в баре пил – охеренная штука.

– Давай, – обрадовался Андрей, – попробуем, чё там городские бухают.

– Коктейль «Кровь вампира», – торжественно произнес Витька и плеснул в три стакана кагора приметно на треть. – Короче, как мне кореш-бармен объяснил, это лонг-дрынк, короче, его так не спеша пьют без закуси. Ну в баре оно как-то и закусывать не принято, но мы тут сообразили чутка.

Витька налил пиво сверху на кагор, и напиток поднялся красивой розовой пеной.

– Конечно, в высоком бокале он вообще заебись смотрится, но и так норм, – сказал он.

– Красиво, епт, – отозвался Андрюха, сгребая бокал. – Ну, за встречу!

Мы чокнулись, и я пригубил напиток. На удивление, несмотря на странный привкус, пить это было можно, и пойло не вызывало немедленной тошноты. Андрюха осушил свой стакан почти залпом и довольно крякнул:

– Бля, прикольная штука, ваще! Вроде просто, а тема, блин. Витек, а ну-ка повтори.

– Сей момент, – изображая бармена, улыбнулся Витек. – Только это же не водка, нефиг ее залпом пить. Енто лонг-дрынк, его медленно потягивают, с удовольствием, можно за вечер один стакан. Во всём мире так.

– Да ну нахер, – оскалился Андрюха, хватая наполненный стакан. – Всё потому, что эти пидарасы, в Европе, пить не умеют. Слабаки. Столько лет жили, а водку всё равно у нас изобрели. Мы потому и в войне победили, что крепче их.

– За Россию! – предложил я тост.

– О! Это правильно! – обрадовался Андрюха. – За это точно надо до дна.

       На втором бокале я разгадал хитрость, которую Вера показала Витьке. Если наливать аккуратно, то напиток легко наполнял три четверти стакана, остальное заполнялось розовой пеной. Но если лить подчеркнуто небрежно, смесь круто вспенивалась еще на первой трети, и алкоголя в стакане было заметно меньше. Витька с помощью этого фокуса наливал Андрею вдвое больше, чем нам, но, возможно, даже с этой уловкой силы были не равны.

– Немного всё-таки бабская тема эти коктейли, – осушив второй стакан, сообщил Андрюха. – У нас пацаны, может, и не стали бы пить.

– Не, ну тут всё для разных случаев, – сказал Витька. – Допустим, ты в городе зашел в бар, видишь, телочка сидит, вся из себя. Ну ты захочешь к ней подкатить. Подсел, такой, заказал ей коктейль, а сам что? Пиво будешь дуть или водяру опрокидывать? Тоже возьмешь коктейльчик, чтобы за компанию.

– Ну может, – пожал плечами Андрюха. – У нас-то в станице тоже бар есть, даже два. Но там мы обычно по пивку и водочке. Ну там коньячок иногда, а девкам шампусик. Вот, кстати, да на хер коктейли, можно же бабе шампусика взять.

– Шампусик в городском баре тебе по стоимости бутылки продадут, – сказал я. – Коктейль, может, дешевле выйдет.

– Это да, цены у вас там охеревшие, – кивнул Андрюха. – Я домой ехал, пирожок хотел на вокзале купить, так денег не хватило.

– Да, ты их тут все потратил, – ухмыльнулся Витька. – Вот и все дела. За студенческую жизнь!

– Давай!

– Будем!

– А вообще, конечно, на баб много тратить не надо, – выпив, сказал Андрюха. – Ну там цветы, конечно, можно, мороженное. А вот с выпивкой осторожнее надо. Если бабу только трахнуть собрался на разок, то тут выпить норм. А вот если встречаешься на серьезняк, то тут уж точно пить давать нельзя. Вот ваши пьют?

– Моя – да, но так, не сильно – сказал Витька. – А вот Ярикина поболя.

– Да по ней видать, – ухмыльнулся Андрюха, – веселая, поди.

– Ну я тебя разочарую, Настя тоже пьет, – сказал я. – Вино точно любит.

– Это плохо, – насупился Андрюха. – Ну ничего, это я ее отучу. Пока детей не родит, лучше не пить вообще. 

       Я почувствовал, что разговор принимает интересный оборот, и поспешил включать видеокамеру. Подняться оказалось не так просто, ноги налились тяжестью, а голова предательски кружилась. Добравшись до куртки, я едва не уронил драгоценное устройство, но в конце концов сумел его включить и вернулся к столу.

– Боялся, что ключи дома забыл, вот и полез проверить, – пояснил я. – Но нормально все лежат.

Витька принялся снова наполнять бокалы, попутно продолжив беседу:

– Но если парень бухает, дети тоже могут уроды родиться. Так что туда дальше обоим нужно не пить.

– Да херня это всё, баба же рожает, – отмахнулся Андрей. – Вот у меня батя бухал всю дорогу, и ничего. Я здоровый родился, и братья младшие тоже. Главное, что мамка у нас не пьющая. А вообще, даже если просто потрахаться, тоже телку не обязательно поить. Если ты крутой, тебе и так дадут. Иногда прям чувствуешь, как у ней аж в трусах мокро, когда рядом с ней, на такую и бухла не надо.

– Ну теперь-то ты всё, нашел свою принцессу, – улыбнулся Витька, – можешь о таком не париться.

– Не, ну Настя – это так, я потом же женюсь, туда к курсу к пятому, – возразил Андрюха. – Пока и погулять надо. Кстати, эти две, что с вами еще живут. Света и как там вторую? У них, кажись, парней нет? Я вот думаю, что со Светкой так нормально можно замутить?

– Блин, да они с Настей подруги, она же первая узнает! – не выдержал я.

– Да ни хера, – оскалился Андрей. – Подружки самый верный вариант, бабы – они такие, про эту херню никогда не пиздят. Даже не подружки, а сестры между собой помалкивают. Вот у меня дядька, батин младший брат. Так у его жены две сестры младшие, и он ебет всех троих. Я раз их в посадке застукал, с пруда иду, смотрю, машина в кустах дрыгается. Гляжу, дядька шпарит младшую – аж искры летят. Я потом дядьку спросил аккуратно, а он говорит, что и среднюю прет. И все молчат, все довольные. Да чего далеко доходить, я же Аню, Настину подругу, штырил, и ничего. Это она мне про Настю рассказала, а теперь ничего, помалкивает. Потому что хорошего ебыря днем с огнем не найдешь, вот телки ждут и надеются.

 Бутылка кагора закончилась, и Витька отправился за следующей на кухню. Спустя пять минут он вернулся, таща с собой, кроме уже открытого кагора, тарелку свеженарезанной колбасы и сыра.

– Вера просуетилась, – сообщил он, – Прямо как чувствовала, что у нас закончилось.

– О, заебись, – обрадовался Андрюха, сгребая разом чуть не полтарелки. – Хорошая жена будет, послушная. Главное, чтобы мужу не мешала ни в чём. Витек, бля, наливай давай, выпьем за милых дам!

 Витька налил, но гораздо менее ловко, чем вначале, и розовая пена из стакана Андрея растеклась по столу широкой лужей. Гость не обратил на это внимания и, уполовинив стакан, продолжал:

– Вот у меня мамка бате не перечит никогда. Хочется ему выпить – сама нальет, да еще и закуски сообразит. Надо там поехать на охоту – пущай едет. Так оно и должно быть. А то есть всякие подкаблучники, поперек жены слова не скажут, хуже пидоров.

– А если жена, пока муж на охоте, сама развлечется с кем? – хитро спросил Витька. – Ежели муж налево ходит, то и она может.

– Ты-то думай, что пизданул, – резко ответил Андрей. – Баба дома должна сидеть, ну или там на работу ходить, но чтобы вот трахаться – только с мужем. А то, чего доброго, дети будут от другого. Это же, блин, природой заведено. Мужик сколько ни трахается, чужих детей домой не принесет. А баба запросто. Поэтому мужикам можно налево ходить, а бабам нет.

– Так к кому тогда ходить? – удивился я. – Нестыковка, бля. 

– К одиноким, не замужним, – уверенно ответил Андрюха. – Я вот вообще считаю, что замужнюю трахать – вообще западло. Пиздить надо таких, кто так делает. Если телка не замужем – то пожалуйста. А как вышла, так и всё. А вообще, надо чтобы жена и не смотрела на других, чтобы и мыслей не было.

– Ну ты, бля, как чучмек какой, – возмутился Витька – Ты чё, на жену паранджу оденешь, как в «Белом солнце пустыни»?

– На хер паранджу, на нее пусть смотрят и завидуют! – гордо ответил Андрюха. – Пиздить, если вдруг повод дала, чтобы ничего не было. Бабы – они силу чуют, пару раз вломишь, чтоб боялась, и всех делов. А вообще, если хуй большой и ебешь хорошо, она и так довольна будет, не пойдет никуда, да еще и подружкам похвастается. Ну вы поняли.

  Витька снова налил, а Андрюха пустился в пространное описание одного случая, когда он как-то раз трахнул двух телок сразу, как это было охеренно и вообще как он крут. Где-то ближе к концу рассказа я потерял нить повествования. Комната поплыла перед глазами, голова закружилась, и я сам не заметил, как уснул.

      Пробуждение утром было совершенно отвратительным. Голова раскалывалась, во рту всё горело. Осмотревшись, я понял, что лежу в комнате девочек, на Вериной кровати, но полностью одетый. На часах было около одиннадцати утра, и первые две пары были безнадежно пропущены. Я вспомнил, что забыл выпить активированный уголь и наверняка теперь страдал из-за этого. На квартире никого не было, а на кухне меня ждали кружка с чаем и стакан с рассолом. Под кружкой лежала очаровательная записка от Веры с просьбой подключить камеру к телевизору, чтобы посмотреть добытый материал. Я выполнил просьбу и еще раз окунулся в отвратительное содержание вчерашнего вечера. Картинка была плохая, но звук записался четко, и большая часть рассуждений Андрея оказалась на пленке. Я оставил видеокамеру подключенной и отправился на оставшиеся две пары, чтобы не усугублять ситуацию с пропусками. Как выяснилось, являться на математику с таким перегаром было серьезной ошибкой, и преподавательница едва не выгнала меня с пары, но потом сменила гнев на милость. Я писал контрольную дольше остальных и ушел с пары последним.

          На квартире я застал финальную часть просмотра шпионского фильма. Картинка стояла на паузе, Настя плакала, Саша поглаживала ее по голове, пытаясь успокоить, а Вера завершала монолог:

– …И будешь ты как тетя Галя, только хуже, потому как еще и битая. Ты пойми, с таким уродом будущее как прошлое, ты будешь как самка питекантропа в каменном веке. А что, муж-охотник, все дела.

– Хватит, Вера, дай ей успокоиться, – вмешалась Лена. – Слава богу, что он вчера сам ушел и к ней не заходил. 

– Да уж, – сказал Витька, – такого хряка фиг перепьешь. Но и его изрядно шатало, а я вообще встать не мог. Утром думал, подохну. 

– Зато Ярик среди ночи, как лунатик, блуждал, натыкался на всё, – улыбнулась Света. – Ладно, забудем Андрюшу как страшный сон, завтра пошлешь его на хутор бабочек ловить, и всех делов.

– Блин, да как вы не понимаете? – снова завелась Вера. – Таких Андрюш кругом тыщи. Для кучи людей всё, что он там напиздел, – вообще норма жизни.

– Давайте куда-нибудь уедем, – предложила Саша. – Помните, мы хотели на маленький остров в теплом море. Чтобы там развиваться, растить детей и жить счастливо.

– Остров – это, конечно, хорошо, но чтобы наши дети были счастливы, придется менять этот ебучий мир! – снова гневно воскликнула Вера.

– Давайте смотреть на вещи трезво, – вмешалась Лена. – Мир так просто нам не переделать, пока надо приспосабливаться. Возможно, после окончания универа нам нужно будет всем вместе переехать в тихое место, где нас не будут трогать до поры. Но в любом случае на это нам понадобится много денег, которые нужно собирать уже сейчас.

– Насчет денег ты права, – вздохнула Вера. – Мытьем машин много не заработаешь. Но ничего, у меня давно зрела одна идея, она позволит нам хорошо бабла поднять и не напрягаться при этом. Давайте поужинаем, и я вам всё расскажу.

– И чем же мы займемся? – поинтересовалась Лена. – Что это за работа такая?

– Займемся искусством! – с важным видом ответила Вера. – Будем эротику снимать!

Утро после неудачных съемок порнофильма выдалось непростым. За завтраком разыгрывалась нешуточная драма. Настя боялась идти на пары, не зная, как сказать Андрею, что между ними всё кончено. Вера и Лена убеждали ее сделать это как можно быстрее, а остальные выступали в роли зрителей.

– Ты же сама вчера всё видела и слышала на видео, – твердо сказала Лена. – Ты хочешь, чтобы он тебе такое в пьяном виде после свадьбы рассказал?

– Но он со мной в одной группе, – неуверенно сказала Настя. – Нам с ним еще четыре года вместе учиться.

– Если его не отчислят на хрен, – возразила Вера. – Я всё понимаю, одной страшно. Хочешь, я с тобой пойду?

– И что он тогда обо мне подумает? – еще больше смутилась Настя. – Нет, давайте я сама.

 – Мы пойдем с тобой и будем неподалеку от аудитории, – предложила Лена. – Если что-то пойдет не так, попытаемся вмешаться. 

 – Только давайте в качестве группы поддержки лучше мы со Светой пойдем, – сказала Саша. – Андрей думает, что вы с Яриком и Витькой встречаетесь, может решить, что пацаны вам что-то лишнее сказали, а вы уже Настю против него настроили.

– По-моему, ты переоцениваешь его аналитические способности, – усмехнулась Вера. – Ну ладно. Вечером обсудим результаты.

– Блин, чтобы с парнем расстаться, оказывается, целая спецоперация нужна, – хмыкнул Витька. – Мне обычно говорили: «Давай останемся друзьями», и всех делов. 

– Это ты так думаешь, со своей мужской стороны, – возмутилась Света. – Ты же не знаешь, какие страдания у девушки в душе́.

– Это да, – кивнул Витька. – Оказывается, я причина многих страданий.

– Пойдемте быстрее, – засуетилась Настя. – Я хочу сразу этот вопрос решить, чтобы успокоиться.

    На занятиях я много думал над словами Светы. В школьные годы я несколько раз влюблялся и получал твердый отказ, даже до поцелуев дело не доходило. Мне стало очень любопытно, испытывали девушки «страдания», как говорила Света, или «давай останемся друзьями» было просто мимолетно брошенное слово, сказанное без долгих размышлений.

  На обеденном перерыве меня разыскал Витька и сказал:

– Блин, мы с этим долбаным Андрюшей совсем про Сашин день рождения забыли. И девчонки хороши, никто за завтраком даже не поздравил!

– Это вы забыли, а я подарок приготовил, во флигеле лежит. Блокнот для записей, а в нём стихотворение. И видеокамеру я притащил, чтобы фильм про Сашин день рождения запечатлеть, а не ту хуету, что мы наснимали.

– А мне чего подарить? – спросил Витька. 

– Это не ко мне вопрос, надо Лену с Верой спросить, они у нас организаторы всего. Беги, Лена на втором этаже, кажись, вполне еще успеешь.

    Витька тут же растворился в пространстве, а я вернулся в аудиторию. Вышло как-то неудобно, что я приготовил подарок отдельно от всех, но вся последняя череда событий не слишком способствовала обсуждению праздников. Возможно, Витька обиделся на меня, но с этим уже ничего нельзя было поделать.

      После занятий я вернулся на квартиру раньше остальных. Это было немного странно, обычно первыми приходили девочки, и я не на шутку забеспокоился. Возможно, в разговоре с Андреем что-то пошло не так и привело к непредсказуемым последствиям. Я было засобирался обратно в университет, чтобы разыскать соплеменников, когда дверь распахнулась и на кухне появилась Саша.

– Привет! – устало сказала она. – Что у нас вкусненького на ужин?

– Да пока ничего вроде, – сказал я и тут же почувствовал неловкость. У нее же день рождения, а праздничным столом даже не пахнет.

– Ну я вижу, еще пряники остались, – улыбнулась Саша, указывая на стол. – Давай чайку попьем и с картошкой затеемся, пока остальные вернутся, я так поняла, у всех дела срочные.

         Я кивнул и поспешил поставить чайник. Затем обернулся и сказал:

– Дорогая Александра! Хочу поздравить тебя с днем рождения, пожелать любви, счастья и здоровья. 

– Фу, блин, напугал! – воскликнула Саша. – Я уже решила, что ты мне предложение делать собрался, так официально прям. Меня Александрой, по-моему, вообще никто не называл никогда. 

– Ну извини, утром как-то забыли, – сказал я. – Подожди, сейчас за подарком сбегаю.

– Ой, да не надо было, – всплеснула руками Саша. – Я и отмечать-то не хотела, даже радовалась, что никто не поздравил.

    Я поспешил во флигель, разыскал блокнот и вернулся назад. 

– Вот, прости за то, что так скромно, – сказал я, вручая подарок. – Прочитай, там стихотворение внутри.

    Саша открыла блокнот и прочла вслух:

В самый теплый день весны

День рожденья твой случился.

Целый мир преобразился,

Ведь в него явилась ты.

Так идет из года в год,

Не меняются мгновенье.

Ты приносишь вдохновенье – 

Это знаю наперед.

Пусть так будет навсегда,

Пусть с тобой пребудет счастье,

Не затронут все ненастья,

Не увянет красота!

– Ой, как круто, – восхищенно сказала она. – Мне еще никто такие красивые стихи не писал. Огромное спасибо!

 Она обняла меня и наградила затяжным поцелуем, который прервал только шум чайника. Саша оторвалась от меня и суетливо принялась заваривать чай, а я наконец задал вопрос, который мучал меня весь день:

– Слушай, а у Насти утром как прошло?

– Да вроде нормально, – подавая мне чашку, сказала Саша. – Мы вдалеке стояли, возле лестницы, а они у окна в тупичке. Он ей в ответ что-то говорил резко, пару минут, затем развернулся и в аудиторию ушел, а она через полминуты за ним. Тут уже и звонок прозвенел, нам на пары надо было, что дальше было, не знаю. Света на большом перерыве с Ленкой встречалась, сказала, у них какое-то дело после пар, а Настю я так и не видела.

Наверное, сейчас придут и всё расскажут.

– Ну, если бы плохо было, мы бы, наверное, уже узнали, – сказал я, отпивая чай. – Скажи, а что бы ты хотела получить на день рождения? Может, грубовато звучит, но хотелось бы знать. Так, на будущее.

– Не знаю, – пожала плечами Саша. – Раньше хотела велик новый. Но теперь, тут, он мне без надобности. Из вещей кое-что хотела, но это бы ты не выбрал. Короче, правда не знаю. Нет такой вещи, ну чтобы вот прямо мечтала. Наверное, стихотворение – это хороший подарок в этом плане.

 Саша замолчала и несколько минут болтала ложкой в кружке, словно прислушиваясь к мелодичному звону. А потом снова посмотрела на меня и продолжила:

– Во! Вспомнила! Всегда себе фотоаппарат хотела. Такой настоящий, с объективом. Чтобы фоткать разные красивые вещи. Цветы там или, например, росу на паутине рано утром. Или луну сквозь деревья, да много еще чего. 

– Фотик – круто, – кивнул я. – Уверен, у тебя получится. Я думаю, мы постараемся и подарим тебе на следующий год. Лучше сразу цифровой.

– Это который без пленки? – спросила Саша. – Говорят, классная штука, только вот фотки с него мало где печатают. 

– Зато фотку можно сразу посмотреть и удалить, если не нравится. И на пленке экономия получается.

        В это время открылась дверь и на кухне появились остальные соплеменники. Витька держал в руках большую картонную коробку, перевязанную ленточкой, в которой явно был торт, а остальные девочки несли букет роз и еще какие-то пакеты.

– С ДНЕМ РОЖДЕНЬЯ! – хором грянули все и бросились по очереди обнимать Сашу.

– Поздравляю, дорогая, – целуя именинницу, сказала Вера. – Ты самая нежная и красивая. Вот мы купили тебе подарки, иди примеряй.

   В пакетах оказались два роскошных набора нижнего белья. Один черный и один черно-красный. По настоянию Веры Саша сразу отправилась их примерять, а мы принялись накрывать стол к торжественному чаепитию. В коробке действительно оказался большой торт, а в пакетах нашлось несколько видов печенья и шоколад.

– Мы решили сделать трезвый день рождения, – пояснил Витька. – А сладостей набрали, чтобы не готовить.

– Денег на всё Вера дала, – словно оправдываясь, сказала Лена, – так что бюджет не пострадал.

– Ой, да раз живем, господи, – улыбнулась Вера и вытянула Сашу за руку из комнаты. – Зато смотрите, какая красавица. Была бы мужиком – член бы штаны порвал. Хоть сейчас на обложку «Плейбоя».

– Ну Вера, блин, – возмутилась Саша. – Устроила тут дефиле.

– Саш, и правда круто, прям вообще, – восхитилась Настя.

– Секси десять из десяти, – довольно сказала Света. – Потому что я выбирала. Я твою фигурку помню наизусть!

     Соплеменники были правы. Черно-красные трусики и бюстгалтер смотрелись на Саше просто восхитительно, и у меня даже возникли мысли предложить сразу после чая интересно продолжить вечер, но сама именинница резко прервала показ.

– Ребят, спасибо, всё классно. Но можно я пойду переоденусь? У меня месячные пошли вчера, боюсь испачкать.

– Да, снимай, конечно, только голая к столу не садись, а то замерзнешь, – улыбнулась Вера. – Давай быстрей, я тост сказать хочу!

   Через пару минут Саша вернулась к столу. За это время мы установили на торт единственную имевшуюся свечку, и Саша торжественно ее задула под бурные аплодисменты. Вера произнесла короткий тост за здоровье Саши, и мы дружно сдвинули кружки, а затем стали не спеша пить горячий чай.

– Чаем плохо чокаться, – со вздохом сказал Витька. – Следующего тоста слишком долго ждать.

– Ой, да ладно, хватит ныть, – сказал я. – Можно просто тост сказать, до дна пить не обязательно. Дорогие соплеменники! Предлагаю после чаепития взять видеокамеру и снять для Саши поздравительный фильм. Так сказать, на память.

– Нет, давайте не для меня, а просто на память, – возразила Саша. – Просто как мы живем, шутим, веселимся, уроки там делаем, кино смотрим. Вот просто обычный вечер на память запечатлеть.

– Отличная идея, – обрадовалась Света. – Как раз, Ярик, запишешь поверх того пиздеца, что мы тут вчера наснимали.

– Зря ты возмущаешься, – хихикнула Вера, – твоя попка вчера лучше всего получилась.

– Я тебе сейчас половник в жопу засуну и три раза проверну, – разозлилась Света. – Тебе вчера мало было?

– Так, успокойтесь обе, – вмешалась Лена. – Снять обычный день – отличная идея. Вот будет прикольно посмотреть лет через десять!

– Лучше через двадцать, – усмехнулась Саша. – Как раз многое позабудется.

– Вы как хотите, а я, как вчера, сниматься не буду, – возмутилась Света. – Мне нужно себя в порядок привести.

– Ага, и будут твои дети потом смотреть и думать, что мама накрашенная и в вечернем платье на сортир в деревне ходила, – со смехом сказал Витька. – Давайте торт доедим и снимем всё как есть.

– Не мои дети, а наши, – парировала Света. – Без отца они не появятся. Я предлагаю хотя бы порядок слегка навести, убрать труселя развешанные и грязную посуду.

   Мы допили чай и следующие полчаса посвятили уборке и подготовке съемочной площадки. Решено было снимать сначала во флигеле, а потом в основном доме, но прошлые недочеты мы учли и притащили в этот раз настольную лампу для дополнительного освещения.

– Давайте, мы, типа, сидим, занимаемся обычными делами, и тут заходит Ярик с камерой, – предложила Саша.

– И какие у нас обычные дела у мальчиков во флигеле? – поинтересовалась Света.

– Ну не знаю, я буду на картах гадать, – сказала Саша. – Предскажу каждому всякое, заодно будет интересно посмотреть спустя годы, что сбылось, а что нет.

– Я тогда косметичку возьму и краситься буду.

– А я английский буду учить, – предложила Настя.

– Ну и остальные чё-нибудь поделают, – подытожила Вера. – Ладно, пошли, а то больше болтаем, чем делаем.

     Мы приступили к съемкам. Без сценария и режиссера всё получилось гораздо лучше, чем при съемках порнофильма. Примерно через пять минут обычных дел Саша захотела побыть в роли оператора, затем Вера, а дальше все по очереди. Качество видео несколько пострадало, зато было очень весело, и я наконец попал в кадр. Саша нагадала всем соплеменникам счастливую любовь и не менее двоих детей – каждой из девочек.

– Это, блин, математическая задачка получается, – возмутился Витька. – Если у каждой из девушек по два ребенка, то сколько детей у каждого из парней?

– Забей, папы точно будут общие, это маму легко определить, – весело ответила Вера. – Пойдем теперь на кухне поснимаем, а потом посмотрим, что получилось!

    На кухне мы сняли типичное чаепитие, но вышло всё равно чересчур наигранно. Мы больше дурачились, то изображая из себя английских лордов и леди, то просто подначивая друг друга разными приколами. Я решил пойти другим путем и объявил:

– Пленка почти кончилась, хватит снимать. Я сейчас на зарядку поставлю, камера полчаса подзарядится, а потом можно будет на телике посмотреть, что получилось.

– Ярик, только давай сразу все неудачные моменты сотрем, там, где рожи кривые ну или мат, – предложила Света. – Это же для истории останется, вдруг потом внуки смотреть будут, неудобно получится.

– Неудобно получится, если они вчерашнюю пленку посмотрят, – хихикнул Витька. – Придут и скажут: ну ты, бабушка, даешь.

– Да, конечно, что-то сразу можно будет стереть, – ответил я. – Вернее, не стереть, а не переписывать на большую кассету. А на маленькую потом поверх записать что-то другое, и все дела.

Я поставил видеокамеру на холодильник и подключил к розетке. На самом деле пленки оставалось еще минут на десять, но мне хотелось запечатлеть племя в естественной обстановке. Аккуратно направив объектив в сторону соплеменников, я вернулся к столу и спросил:

– Настя, а как сегодня прошло у тебя с Андреем?

– Ну так, нормально вроде, – смущенно ответила Настя. – Он разозлился, конечно, но много говорить не стал. Сказал, что я дура и офигею ждать своего принца на белом коне. Спросил, кстати, кто меня надоумил, но я ничего не сказала.

– Ой, блин, да забудьте уже про этого козла, – возмутилась Света. – Дело даже не в племени. Если даже ты одинокая совсем, зачем выходить замуж за того, кто, не стесняясь, собирается налево ходить и пиздить тебя после свадьбы?

– Мне просто нужен был такой человек, как он, хотя бы на время, – опустив глаза, сказала Настя. – Я не хотела говорить, но, в общем, у меня с родителями проблема. Мама, как я домой приезжаю, всё время с расспросами пристает. Как живу, с кем встречаюсь, есть ли парень. Каждый раз грозится меня к гинекологу потащить, проверить, девственница или нет. Ну а мне, в общем, врать тяжело. Ну я и сказала в последний приезд, что есть парень. Думала сначала про Ярика рассказать, но побоялась, что он сильно не понравится. Короче, я маме сказала, что встречаюсь с Андреем, что у нас всё серьезно и мы приедем знакомиться как-нибудь ближе к лету. Не знаю, что теперь делать.

– Все проблемы от вранья, – философски заметила Вера. – Мы непрерывно врем себе и другим, и проблемы копятся, как снежный ком. Кто еще что врет родителям? С Яриком понятно, он для мамы с Настей встречается, у них там любовный треугольник.

– Я ничего не рассказываю, – поспешил сообщить Витька. – Так, общие фразы, и всё. 

– А я с тобой, кстати, встречаюсь, – ткнув пальцем в Витьку, сказала Света. – Если что, ты меня очень любишь и тоже летом знакомиться приедешь. Ты же во всяком ремонте хорошо разбираешься и моему папе уже заочно нравишься.

– Ну спасибо, – криво улыбнулся Витька, – порадовала.

– Я тоже стараюсь ничего не рассказывать, – спокойно сказала Лена. – Говорю, что есть парни, которые пытаются ухаживать, но на свидания не хожу и ни с кем постоянно не встречаюсь. Вера, а ты что своим рассказываешь?

– Ничего не рассказывала, – резко помрачнела Вера. – Мои предки – это особый случай, я не хочу об этом говорить.

    Наступила тишина, и в ней отчетливо прозвучал писк видеокамеры.

– Это что, сигнал о зарядке? – поинтересовалась Света. – Тогда пошли быстрее смотреть, что там получилось!

– Нет, это сигнал, что пленка кончилась, – ответил я. – Хотел снять нас, типа, скрытой камерой, чтобы всё естественно смотрелось.

– Блин, да ты тут на нас компромата наснимал, как на прокурора, – возмутилась Света. – Я тут в подробностях рассказываю, как родителям вру.

– После вчерашнего видео это сущая мелочь, – усмехнулась Вера. – Но правда, Ярик, не делай так больше. Одно дело, когда мы Андрюшу втихаря снимали, а другое дело – нас. Давай этот конец сотрем на фиг.

– Извините, пожалуйста, я не знал, что так получится. Конечно, не будем перезаписывать на большую кассету, и этот кусок сотрется сам собой.

– Главное, чтобы ты наши вчерашние эксперименты стер, – поспешила вмешаться Света. – И Андрюшины откровения.

    Я поспешно кивнул и отвернулся к холодильнику, чтобы отключить видеокамеру. Запись я еще не стер, она валялась в сумке, мне очень хотелось оставить ее на память, но признаваться в этом я не решился.

– Мы, кажется, не договорили, – сказала Лена. – Настя, что ты собираешься родителям теперь сказать насчет Андрея? 

– Не знаю даже, как-то не думала, – призналась Настя. – Я думала, мне удастся его перевоспитать, чтобы он стал членом племени, а для родителей – моим женихом. Нам же как-то надо будет с родителями дальше общаться. Ну когда закончим. Я думала, так нормально получится. Выйти замуж за Андрея и всем вместе уехать подальше. Сами же говорили, нужна конспирация. Ну и вот для всех живут три семьи плюс две тетушки, в гости к родителям ездят, каждой парой в отдельности. Особенно если в деревне жить, чтобы все три дома рядом были, то вообще никто ничего не заподозрит. 

– Да ты, блин, стратег прямо, – усмехнулась Вера. – Одного ты не учла, из этого бревна слишком долго делать биллиардный кий. Целой жизни может не хватить. Но ты права, в родителях главная проблема. Они нас по-любому не поймут, а врать им тяжело. Вообще врать тяжело, это как плита начинает на тебя давить и не давать покоя. Это только великие разведчики типа Штирлица всю жизнь врут в тылу врага, и им нормально, а мы так не сможем.

– Штирлиц вымышленный персонаж, – вмешался я, – Его на самом деле не было.

– Неважно, – отмахнулась Вера. – Я считаю, что нужно ни в коем случае не рассказывать родителям о Райском племени. А потом, когда мы уедем, оставить записки с подробным описанием, что как и почему нас не надо искать. Так будет правильно. И потом не общаться достаточно долго. Во всяком случае, пока дети не подрастут. Потому что иначе бабушки с дедушками попытаются вмешаться в их воспитание и Райского племени не получится.

– Это будет тяжело, – вздохнула Лена. – Нас всё равно будут искать. Они же нас любят, они же родители.

– Тот, кто по-настоящему любит, должен принимать таким, как есть, а не перепиливать под себя. Это, кстати, к тебе, Настя, относится и к твоим планам на Андрюшу.

– Подожди, ты сейчас сама себе противоречишь, – вмешалась Лена. – С самого начала, ну тогда, когда ты нам про племя рассказала, ты изменила наш привычный мир. Мы изменились так, как тебе хотелось. А теперь ты говоришь – если любишь, принимай таким, как есть.

– Ни фига, – возразила Вера – Вы такие и остались, вернее, такими и были. Вам всего этого хотелось, а я просто возможность показала. Настя вон как была девственницей в поисках принца, так и осталась. Саша как не любила парней, так и не любит, а в Витьке с Яриком видит просто таких особых подруг. Люди такие и остаются и меняются очень постепенно. Ты вот сильно изменилась с той ночи? Просто перестала скрывать то, что тебе хочется, и всё. Уверена, твои подружки и одногруппники даже ничего не заметили.

– Ой, блин, девочки, хватит спорить, – вмешалась Света. – Просто будем меньше родителям рассказывать, и всё. А там к пятому курсу разберемся. Настя, скажи просто, что пришла к Андрею, дверь была не заперта, а он другую девушку трахал. Всё, для твоей мамаши, повернутой на девственности, этого будет достаточно, чтобы объяснить, почему Андрюша не приехал в гости. Есть еще насущные вопросы? Нет? Тогда пошли видос смотреть.

    Девочки убрали со стола, а я подключил видеокамеру к телевизору, и мы с удовольствием посмотрели видеохронику Райского племени. Получилось удивительно мило и забавно, мы много смеялись и даже пару раз перематывали особо смешные моменты. Именно на этой пленке осталось Райское племя в особенно прекрасный момент, таким, каким хочется его помнить.

     С того дня мы прожили больше месяца относительно спокойно. Были веселые случаи, например история с потопом, который мы случайно устроили, раздобыв старую сломанную стиральную машинку. Или похищение коробки буклетов о контрацепции со смешными картинками, которые мы потом долго использовали для разных хозяйственных нужд.

     С работой тоже ситуация нормализовалась. Вера устроилась уборщицей на железнодорожной станции. Раз в день, вечером, ей нужно было мыть полы в самом здании станции, а также в трех прилегающих маленьких магазинчиках, расположенных в отдельных зданиях за станцией. Одним из магазинчиков владел начальник станции, он и платил Вере сразу за всё. Через начальника нашлась работа и нам с Витькой. Один-два раза в неделю можно было подработать на разгрузке вагонов, с оплатой сразу по завершении, и нас это вполне устраивало. Обычно мы все вместе вечером отправлялись на станцию. Вера мыла полы, а мы с Витькой, если не было вагонов, просто ждали последнюю электричку, на которой из кафе возвращались Света и Саша, чтобы всем вместе отправиться на квартиру.

   Мы уже привыкли к такому размеренному течению жизни и активно строили планы на лето, собираясь потратить на отдых отложенные с зарплаты деньги. Но однажды, теплым майским вечером, всё закончилось. Мы с Витей и Верой сидели на кухне, Настя и Лена писали курсовую в комнате, когда дверь распахнулась и на пороге появилась заплаканная Саша.

– С**а, б***ь, это пи***ц, – выдохнула Саша, падая на стул. – Нас, б***ь, сначала чуть не изнасиловали, а потом уволили.

      Мы замерли от неожиданности, в этот момент в комнату ввалилась Света. Она была вся растрепана, на щеке красовался след от пощечины, но глаза яростно сверкали.

– Да ну и на хер этих уродов, – поддержала она соплеменницу. – Всё равно одни проблемы от этой работы.

 – Так, стоп, ну-ка, успокойтесь и давайте по порядку, – серьезно сказала Лена. – Рассказывайте, что случилось.

– Короче, пришли четыре здоровенных жлоба и сели бухать, – принялась рассказывать Света. – Ну Сашка им закуски принесла, коньячка, всё нормально было. А когда вторым заходом шашлык понесла, один из них приставать начал. Не так, как обычно, там шуточки, а прямо серьезно лапать.

– Да, за жопу ущипнул так, что синяк будет, а потом за руку схватил и на колени к себе усадить пытался, – подхватила Саша. – Я его подносом по руке стукнула, вывернулась и на кухню убежала. Пяти минут не прошло, управляющий прискакал и орет: «Что ты себе позволяешь! Иди извинись перед гостями, это уважаемые люди, в авторитете, хоть на коленях прощенья выпрашивай».

– А я в это время в зале была, соседние столики обслуживала, – подхватила Света. – Даже не поняла, что происходит. Сашка вышла, вся такая красная, вот-вот заревет. К столику подошла, что-то стала говорить. Ну я так аккуратненько ближе пододвинулась, а этот бычара…

– Я, б***ь, извиняться стала перед этим мурлом, – перебила Саша подругу. – А он меня к себе на колени усадил и говорит: «Мы сейчас в сауну поедем и ты с нами, я с твоим хозяином договорился...» 

– Тут смотрю, Саша встать пытается, а этот урод ее не отпускает, – снова вмешалась Света. – Я как заору: «Отпусти ее, мудило ебаное!» Так заорала, аж бутылки на баре затряслись. Бычара ее от неожиданности выпустил, другие гости с мест повскакивали, а мы в раздевалку побежали. Следом управляющий и орет: «Всё, блять, уволены на хуй, чтоб сейчас же ноги вашей тут не было». Я не удержалась, да как плюнула ему в рожу. Прямо, блять, смачно, от души!

– А этот мудак ее по лицу ударил, – подхватила Саша. – Вот же п****р гнойный, б***ь. Мы вещи подхватили и бегом на остановку, хорошо, на автобус успели. Я боялась, что эти мудаки нас в машину затолкают и куда-нибудь в лес увезут. 

– Надо было сразу в милицию обратиться, – воскликнула Настя. – Это же п****ц, попытка изнасилования среди бела дня.  

– Ни хуя бы тут милиция не разрулила, – вздохнула Вера. – Это, поди, смотрящие на своем районе, раз так себя вели. Не случайные, раз управляющий так пересрался. У них тут всё схвачено. 

– Хорошо, что хорошо кончается, – сказала Лена. – Вы с нами, не пострадали, а работа это не последняя в жизни.

– Да блин, зарплату завтра должны были давать, – возмутилась Света. – Я домой собиралась ехать, а теперь на билеты денег нет.

– Я тоже собиралась, – кивнула Саша. – Ничего, на следующие выходные поедем.

– Не бойтесь, девочки, я домой смотаюсь и денег побольше возьму, – вмешался Витька. – Продержимся.

– Тоже постараюсь денег побольше привезти, – вмешался я. – Так что всё нормально будет.

– Можем выкроить вам на билеты, – сказала Лена. – У нас накоплен резервный запас, а потом восполним.

– Ну это же НЗ, на сессию и отдых, – возразила Саша. – Я всё равно не хочу домой с синяками появляться, мама может заметить. 

 Саша закатила рукав и продемонстрировала темные синяки, охватывающие руку выше запястья. Страшно подумать, с какой силой урод схватил ее за руку, усаживая на колени, чтобы оставить такой след.

– Бедненькая, – воскликнула Настя. – У нас, кажется, мазь осталась от ушибов, давай я тебе помажу.

– И мне щеку помажь, – попросила Света. – Этот говнюк меня хорошо приложил, и, блин, в глаза бросается.

– Такую ху***ю просто так оставлять нельзя, – авторитетно заявила Вера. – Это конкретный, блин, беспредел.

– Вот и поговори с Большим Мишой, когда к ним пойдешь в следующий раз, – предложил Витька. – Авось он что подскажет.

– Да хули там он подскажет, – возмутилась Вера. – Скажет, как тогда со складом: «Работа того не стоит, найдете другую». А дело ведь не в работе. Дело в самом принципе. Ты работаешь, стараешься, а тебя ни за что ни про что с работы выгоняют. Или того хуже, дарят как вещь. Охуенно получается: «Заверните нам с собой шашлык и вот эту официантку, мы в сауну едем отдыхать».

     Вера отвернулась и зло сплюнула в раковину.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовалась Лена. – Против обращения к ментам ты уже высказалась. Большой Миша так и так в отъезде, но ты всё равно считаешь, что он нам не поможет. Что ты предлагаешь? Родителям пожаловаться?

– Я предлагаю спалить это заведение к чертям, – резко сказала Вера. – Просто поздно ночью пару бутылок с бензином в окно, и всё, пусть сами в сауну едут жопой торговать.

– Блин, это, наверное, уже слишком, – вздохнула Света. – Они, конечно, уроды, но чтоб вот так…

– Ребята-повара без работы останутся, у одного из них, Пети, недавно сын родился, – сказала Саша. – Нет, кафе сжечь – дурость полная.

– Давайте тогда управляющему машину сожжем, – не унималась Вера. – Нет, ну сколько мы уже зло будем оставлять безнаказанным? Это мы так мир никогда к лучшему не изменим, если будем всё время убегать и в уголке сидеть, как зайчики, ушками прикрывшись.

– Ты уже подзадолбала своим желанием мир вокруг менять, – устало вздохнула Лена. – От того, что ты в тюрьму сядешь, никому легче не станет.

– И вообще, Будда с Конфуцием мир не хило поменяли, при этом им никого убивать не пришлось, – вмешался я. – Мне кажется, мирный путь всё-таки лучше.

– Зато Жанна д’Арк мечом мир меняла, – возразила Вера. – И у нее получилось.

– Только кончила плохо, – сказала Лена. – Я считаю, что мстить смысла нет, а вот попытаться вытребовать заработанные деньги имеет смысл. 

– Я думаю, надо в райцентре к кому-то авторитетному обратиться, – сказал Витька. – Потому как, если разобраться, натуральный беспредел получается.

– Можно попробовать у Дениса узнать, помните, брата тети Гали, – вмешалась Настя. – У него же в райцентре магазин, он должен быть в курсе, что там творится.  

– Хорошая идея, но давайте завтра об этом подумаем, – махнула рукой Вера, – Сейчас надо всем успокоиться и отвлечься. Пошли, кино посмотрим, я сегодня в прокате крутую штуку раздобыла. Шведская комедия, «Вместе» называется, только привезли вчера, мы первые тут будем смотреть.

     Фильм оказался удивительно хорош и всем очень понравился. В нём рассказывалось о другом райском племени, родом из Швеции семидесятых годов. Мы буквально узнавали в героях себя и непрерывно ставили фильм на паузу, чтобы обсудить тот или иной момент. Конец оставил и радостное, и в то же время немного тягостное чувство. Вера остановила фильм и повернулась к нам:

– Всё уже было, и они не смогли. А вот у нас получится!

– Блин, конечно, было, я же рассказывал про хиппи, – вспомнил я. 

– Ну ты толком не рассказывал, – возразила Света, – больше про рок-музыку разговор был, а хиппи так, фоном.

– Я думаю, в библиотеке завтра спрошу что-нибудь по теме и подробно вам расскажу, – сказал я.

– Да, нужно учиться на чужих ошибках, – кивнула Вера. – И я думаю, надо по-любому валить из этой страны куда-нибудь поближе к цивилизации.

– Ты что, всерьез думаешь, что там будет как в кино? – поинтересовалась Настя.

– Не знаю, – пожала плечами Вера. – Пока не поедем – не узнаем. Но тут точно конкретный тухляк. Сегодняшняя история чего стоит!

 – Пойдем спать, – зевая, сказала Саша. – Утро вечера мудренее.

      Ночью мне снилось наше постаревшее Райское племя. Мы жили у моря в просторном доме и собирались после завтрака поехать на рыбалку. На бурном обсуждении вопроса, брать ли с собой сети, я неожиданно проснулся от того, что Витька тряс меня за плечо.

– Ярик, вставай, на первую пару опоздаешь!

– На фиг, там лекция, я ко второму часу собирался, 

– Ну как знаешь, один фиг вставать пора.

    Я еще допивал кофе, когда все уже ушли на пары и оставили меня в гордом одиночестве. Так как сразу после пар нужно было ехать домой, я решил выйти чуть позже и на первом часе лекции забежать в художественный отдел библиотеки, попросить почитать что-нибудь о культуре хиппи. В утренние часы там обычно бывало пусто и я мог спокойно поговорить с Людмилой Геннадьевной и выбрать нужные книги.

  Я пришел в художественный отдел спустя десять минут после начала пары. Библиотекарь встретила меня очень приветливо и даже предложила мне чаю с печеньем, но, прежде чем я успел согласиться, дверь распахнулась и в библиотеку влетела прекрасная белокурая девушка в зеленых спортивных штанах и коротком, совсем летнем топике.

– Здравствуйте, Людмила Геннадьевна, – звонким голосом воскликнула гостья и широко улыбнулась.

– О, здравствуй! Проходи, садись. Знакомься, это Ярик, поэт, которого я пригласила на наш следующий вечер. Ярик, это…

– Мэрилин! – весело перебила девушка, протягивая руку для знакомства.

 – Ах да, Мэрилин, – продолжила библиотекарь, – наша поэтесса и певица, а еще умница и красавица.

– Не хвалите, перехва́лите, – снова улыбнулась девушка. – Рада знакомству!

– Мне тоже очень приятно! – ответил я, поспешно вскакивая и пожимая протянутую руку.

– Садись, давай чаю налью, – снова предложила хозяйка библиотеки.

– Нет, спасибо, я лучше постою, – отмахнулась Мэрилин. – Я так хорошо с утра размялась, первая пара физкультура должна была быть, денек такой солнечный. А у нас, блин, пару отменили. Прямо так обидно даже стало, вот я к вам и пришла.

– Ну давай я тебя обрадую, – улыбнулась Людмила Геннадьевна. – Нам наконец утвердили печать первого стихотворного сборника!

– Ура! Класс! Класс! Класс! – воскликнула девушка, хлопнув в ладоши.

– Ярик, твои стихи тоже можно опубликовать, – сказала Людмила Геннадьевна. – Из того, что ты приносил, мне некоторые очень понравились. 

– Вы мне, кстати, рассказывать рассказывали, а почитать стихи не дали, – напомнила Мэрилин.

– Ты тогда убежала быстро, я даже не успела, – развела руками библиотекарь.

– Не страшно, – улыбнулась Мэрилин и повернулась ко мне. – У тебя с собой? Читай.

    Я кивнул и полез в сумку в поисках тетради. Последняя фраза звучала как приказ, и я лихорадочно соображал, что бы такое прочесть. Почему-то очень хотелось произвести на эту девушку сильное впечатление и прочесть что-нибудь эффектное. Я считал себя уже хорошим поэтом и при знакомстве с людьми нередко это подчеркивал. Еще со школы мне казалось, что у меня большой талант, а случай с преподавателем биологии прошлой зимой только усилил эту уверенность.

      Мэрилин стояла рядом и внимательно смотрела, пока я, сидя на стуле, копался в сумке. Наконец тетрадь нашлась, и я стал торопливо листать страницы в поисках самых удачных стихов. Непроизвольно я каждые несколько секунд поднимал взгляд на Мэрилин, а она продолжала с любопытством смотреть на меня. Опуская взгляд обратно в тетрадь, я каждый раз замечал три маленькие деревянные бусины на сережке, продетой через пупок Мэрилин, и это снова меня отвлекало, так что процесс еще более затягивался. Спустя несколько минут я остановил свой выбор на стихотворении об осенней скрипке и торопливо, без выражения, принялся читать.

       Мэрилин слушала с интересом и, когда я сделал паузу после второго стихотворения и снова уставился на злосчастные бусины, сказала требовательным тоном:

– Еще!

   Я снова погрузился в тетрадь и читал уже другие стихи, про любовь, те, что я посвящал своим соплеменницам. Они были все разные и казались мне хорошими, но теперь, под внимательным взглядом Мэрилин, я чувствовал неуверенность. Людмила Геннадьевна успела налить нам чай, но гостья даже не притронулась к чашке и всё так же стояла надо мной, требуя новых стихов.

    Наконец, прочитав с десяток стихотворений, которые считал лучшими, я остановился и закрыл тетрадь. Мэрилин улыбнулась и сказала:

– Неплохо, но тебе еще многому нужно научиться.

     Я ожидал слов восхищения и почувствовал себя уязвленным. Обычно на девушек мои стихи производили самое приятное впечатление, и мои соплеменницы всегда были от них в восторге. Да что там соплеменницы, Людмила Геннадьевна, когда их впервые услышала, тоже очень хвалила, а поэма вообще спасла Веру от отчисления. А тут всего лишь «неплохо». Меня захлестнуло раздражение, и я торопливо спросил:

– А можешь ты что-нибудь свое дать почитать? 

Только тут я сообразил, что Мэрилин была без сумки, видимо, собиралась после физкультуры забежать в общагу или на квартиру, переодеться. Мой вопрос получился нелепым, прямо сейчас ей нечего было мне дать.

– Могу по памяти прочесть, – улыбнулась Мэрилин, усаживаясь на стул.

   Она устремила взгляд в потолок и принялась читать стихи. Буквально с первых слов меня будто бы захлестнуло огромной морской волной. Ничего подобного я раньше не слышал. Точные, яркие образы возникали перед глазами и сменяли друг друга. Хотелось повторять за ней каждое слово, настолько это было мне близко. Мэрилин прочитала три стихотворения и остановилась, а я продолжал сидеть с открытым от изумления ртом.

– Почитай, пожалуйста, еще, – сказал я, придя в себя. – Это просто супер, мне очень понравилось.

– Это ты еще не слышал, как она поет, – вмешалась Людмила Геннадьевна. – Жаль, у меня гитары нет.

– Ну вот еще, – надулась Мэрилин. – Не хватало еще в главном корпусе посреди рабочего дня концерт по заявкам устраивать. Приходи на поэтический вечер, там и послушаешь. Пей чай давай, остыл уже.

    Повинуясь то ли приказу, то ли приглашению, я торопливо принялся пить чай, едва не пролив его на брюки. Мне захлестывало новое, какое-то совсем не обычное чувство. Это была не влюбленность, не возбуждение которое доводилось испытывать раньше. Что-то совсем непонятное, но я отчетливо чувствовал, что от звуков голоса Мэрилин, читающей свои стихи, сердце готово было пробить брешь в грудной клетке и вывалиться на пол.

– Мэрилин, правда, почитай тогда еще, – сказала Людмила Геннадьевна, подливая мне чаю, – у тебя замечательно получается.

      У меня возникло стойкое ощущение, что Людмила Геннадьевна хочет назвать гостью другим именем и каждый раз с трудом останавливается. Мэрилин явно было прозвище или творческий псевдоним, но зачем было им представляться, я совершенно не мог понять. Хотелось спросить настоящее имя девушки, но я никак не мог собраться с духом.

– Ну я не помню их наизусть, боюсь забыть и испортить впечатление, – ответила Мэрилин, тоже взявшись за чашку. – Лучше на вечер оставить.

– Так у меня твоя тетрадка лежит, – возразила библиотекарь. – Ты мне оставляла для подготовки к публикации, помнишь? Почитай что-нибудь из нее.

– Не хочу, – капризно сказала гостья. – В другой раз. Мне еще надо домой забежать, переодеться, я вообще на секундочку.

– Ну пожалуйста! – резко воскликнул я. – Почитай, пожалуйста, еще, я такого никогда не слышал, мне очень понравилось! Это было невероятно круто.

– Ты хорошо компьютером владеешь? – резко сменив тему, спросила Мэрилин.

– Ну так, в общих чертах, – смутившись, ответил я. – А что?

– А печатаешь быстро? – продолжила допрос поэтесса.

– Не очень, – честно признался я. – Но так, средненько, могу.

– Отлично, – обрадовалась Мэрилин. – Есть повод прочесть тебе много стихов. Я давно хочу сохранить свои стихи в компьютерном виде, а теперь вот и для публикации как раз нужно. Но я очень медленно печатаю, неудобно сразу смотреть и в тетрадь, и на экран с клавиатурой. А вот если кому-то диктовать, думаю, полегче будет. Ты в воскресенье что делаешь? 

– Да вроде ничего.

– Приходи в двенадцать, улица Кропоткина, дом пятнадцать, квартира два. Поможешь мне и как раз стихов послушаешь.

– Ярик, ну ты тогда и свои стихи напечатай, – вмешалась Людмила Геннадьевна. – В сборнике можно два твоих стихотворения разместить, выбери сам. А…

      Библиотекарь запнулась, явно собираясь произнести другое имя, но вовремя остановилась и, глубоко вздохнув, продолжила:

– А Мэрилин в понедельник на дискете принесет. Или даже можно во вторник.

– Успеем к понедельнику, – улыбнулась девушка, поднимаясь со стула. – Ладно, мне пора, а то на вторую пару опоздаю. До завтра, Ярик, увидимся.

– До свиданья, – промямлил я и взглянул на часы.  

     Второй час лекции начался десять минут назад. Захваченный новым знакомством, я совсем не заметил звонков, и теперь первая пара была полностью пропущена.

– Запиши адрес, – назидательно сказала Людмила Геннадьевна. – А то забудешь.

– Не забуду, – выдохнул я. – У меня память хорошая.

– Ты, кажется, хотел какую-то книгу взять?

– В понедельник забегу, сейчас некогда, боюсь на вторую пару опоздать. Большое спасибо и до свиданья. 

– Пока, – улыбнулась Людмила Геннадьевна. – Забегай.

   Я кое-как отсидел вторую пару и поспешил на автобус до дому. В пути, зажатый в салоне толпой возвращающихся домой студентов, я никак не мог прийти в себя. Проблемы племени, месть работодателям в одно мгновение были отодвинуты на второй план, и все мои мысли занимала Мэрилин. Прекрасные стихи, загадочный облик и необычное поведение – в ней поражало абсолютно всё. В школьные годы я подумал бы, что это какой-то розыгрыш, прекрасная незнакомка приглашает в гости практически при первой встрече, но жизнь в племени научила меня не удивляться. Хотелось побольше узнать о ней, но я не мог решить, у кого об этом спросить. Жизнь в племени имела свою отрицательную сторону: я никуда не ходил и ни с кем не общался, кроме соплеменников. Даже в группе отношения как-то не складывались, я исчезал сразу после занятий, не ходил на совместные пьянки и про себя старался как можно меньше рассказывать. Одногруппники, наверное, считали меня скромным и замкнутым, и хоть после случая со стиркой эта репутация пошатнулась, но у меня по-прежнему не было близких друзей.

      Дома я немного успокоился и решил заняться решением текущих проблем. Когда с работы вернулся отец, я попросил у него вдвое больше денег, чем брал обычно. Просить было как-то неловко, я лепетал что-то о грядущих днях рождения друзей, о том, что мы скидываемся на подарки, о том, что нашел подработки и в дальнейшем буду брать меньше. Отец подошел к секретеру, где хранились семейные сбережения, и произнес:

– Я тебе дам, конечно, но и ты должен учитывать, что мы с мамой не Рокфеллеры и нам тоже тяжело. Постарайся там как-нибудь скромнее и сосредоточься на учебе. Подработки сейчас – это конечно хорошо, но самое главное – не в ущерб учебе.

– Да, пап, – смущенно ответил я, забирая деньги. – Я постараюсь.

     До конца дня меня не покидало гадкое чувство, что я обманываю родителей, плохо учусь и вообще делаю всё неправильно. Когда я уезжал из дома поступать в вуз, я думал, что всё будет не так. Считал, что буду сосредоточен на учебе, обязательно займусь наукой, буду дополнительно заниматься и возиться с животными. У меня перед глазами был пример старшего брата, который, еще не закончив вуз, добился выдающихся результатов в математике, получал дополнительную стипендию, участвовал в научных конференциях и даже издавался в серьезных ученых журналах. У меня всего этого в помине не было, и если первую сессию я по инерции успешно сдал, то со второй намечались серьезные проблемы, в первую очередь из-за прогулов. Я чувствовал, что это неправильно, но ничего не предпринимал. 

       Утром в воскресенье, по дороге на вокзал, все мои мысли снова занимала Мэрилин, предстоящий визит к ней в гости и стихи, которые можно было предложить в общий сборник. Если раньше я мог не задумываясь выставить два десятка «лучших стихотворений» и самодовольно считать себя гением, то теперь рядом со стихами прекрасной незнакомки мои казались неказистыми лачугами на фоне прекрасного дворца.

      На квартире племя уже собралось в полном составе, Витька вернулся раньше меня, на самом первом автобусе. Когда я вошел, все дружно завтракали на кухне и очень обрадовались моему возвращению.

– О, Ярик, ты как раз вовремя, – обрадовалась Вера. – Я боялась, что ты только к вечеру вернешься. Садись, кофе будешь?

– Всем привет, давай кофе, – отозвался я. – Лена, вот возьми в общую копилку, я денег в этот раз побольше привез.  

– Это хорошо, – отозвалась Лена, забирая деньги. – Нам сейчас всё пригодится.

– Молодец, добытчик, – улыбнулась Света. – Поможешь кровати из комнаты вынести?

– Это зачем? – удивился я, отхлебывая кофе.

– Я хочу провести один интересный эксперимент, – вдохновенно ответила Вера. – Мы отдалились друг от друга с этой работой, проблемами, учебой. А нужно быть вместе. Просто всем вместе и плевать на всё! Давайте сейчас всё приготовим, а потом немного выпьем и сыграем все вместе в одну интересную игру. Обещаю, что всем понравится.

– Блин, это классно, но мне к двенадцати нужно быть в другом месте, – виновато произнес я. – Давайте в этот раз без меня.

– И куда это ты собрался, что оказалось важнее нас? – резко поинтересовалась Вера. 

– Меня в гости пригласили, я специально приехал, – неуверенно начал я. – Неудобно получится, если я не приду.

– Тут явно замешана девушка, – проницательно заметила Настя. – У тебя на лице всё написано.

– И кто она? – ревниво спросила Вера, уверенно оседлав мои колени и глядя мне прямо в глаза. 

– Я сам толком не знаю, она даже имени не сказала, назвалась прозвищем, – торопливо ответил я. – Она помочь попросила, ничего такого, просто с компьютером.

– Подозрительно как-то, – задумчиво сказала Саша. – Ты уверен, что тебе нужно идти?

– Да, она поэтесса, и очень классная. Мы будем готовить выпуск поэтического сборника. Туда и мои стихи войдут. Может быть, это начало пути к славе. Надо же с чего-то начинать.

– Цель достойная, но и мы важны, – уверенно сказала Вера. – Если эта поэтесса ждет тебя дома, то вряд ли куда-нибудь денется за пару часов. Извинишься потом, да и всех делов.

Оставайся сейчас с нами, Райское племя важнее всего!

     С этими словами Вера склонилась ко мне и впилась в губы удушающе страстным поцелуем.

– Ну что, ты с нами? – оторвавшись от моих губ, спросила Вера.

  Я кивнул, а Вера улыбнулась и продолжила меня целовать.

– Я так и думала, – улыбнулась Саша. – Девочки, пойдем, я уже хочу начать, у меня для вас сюрприз.

 Она подхватила за руки Настю и Свету и увлекла их в комнату.

– Мы же хотели мебель передвинуть, – крикнула им вслед Лена. 

– Ничего, и так нормально, – отозвалась Саша, – Мы пока без вас справимся, но ты там с экспериментом не затягивай.

    Лена закрыла входную дверь, а затем уселась на колени к Витьке и тоже стала его целовать, попутно расстегивая рубашку. Вера потянула футболку через голову и блеснула обнаженной грудью.

– Мы начнем игру здесь, – сказала она.

   В этот момент я почувствовал, что выпитая чашка кофе была слишком большой, поэтому сильно захотел в туалет. Эксперимент Веры явно был рассчитан не на пять минут, и лучше было облегчиться до его начала.

 Я осторожно взял Веру за талию и сказал:

– Встань, пожалуйста, мне нужно выйти.

Вера прижалась лбом к моему лбу и сказала, глядя мне прямо в глаза:

– Ты никуда не пойдешь! Ты будешь с нами.

– Я на минутку, а то сейчас уписаюсь, – честно признался я. – Правда никуда не уйду, до туалета и назад.

– Ладно, только быстро, я проголодалась, – сказала Вера, хищно облизнув губы.

   Она нехотя встала и дала мне возможность подняться со стула. Я вышел во двор и почти побежал в туалет. Меня охватывало одновременно и чувства стыда, и возбуждение. Было стыдно не пойти на назначенную встречу, но и противостоять чарам Веры было совершенно невозможно. 

Я на пару минут задержался в ветхом деревянном домике, зацепившись штанами за торчащий гвоздь на двери. Потребовалось небольшое усилие, чтобы не порвать штаны сильнее, и я слегка оцарапал кожу. Выругавшись, я решил загнуть злополучный гвоздь, на который в темноте могла напороться какая-нибудь из соплеменниц. Найдя в траве у забора половинку кирпича, я загнул гвоздь и собирался вернуться к соплеменникам, когда услышал громкий крик:

– Ах ты сука, бля, держи его!

  Я обернулся и увидел, как по огороду несется Витька в одних штанах и бешено машет руками.

– Тикай, бля, тикай, родаки приехали! – заорал он, подбегая ко мне.

  Я не успел ничего спросить, а Витька с разбегу перемахнул забор и скрылся на улице. Оглянувшись, я увидел незнакомого усатого мужика, который, размахивая руками, бежал через огород, и решил последовать примеру друга. Когда я перелез через забор, Витька был уже метрах в пятидесяти и резво бежал в сторону учхоза. Недолго думая я рванул в другую сторону. Пробежав несколько кварталов, я свернул в маленький магазинчик и перевел дух. Погони вроде бы не было, вряд ли мужик сумел меня рассмотреть за несколько секунд. В отличие от Витьки, я был полностью одет и, по счастью, не успел переобуться в шлепанцы. Судя по реакции соплеменника, неожиданно приехал кто-то из родителей девочек и застал самое интересное. Я задумался, что теперь делать. Наверняка самое страшное, что мне грозило, – от души получить по морде и, возможно, попасть на разбирательство с моими родителями. И то и другое было очень неприятно, но совсем не смертельно. Однако я представил себе эту беседу, и мне стало не по себе. В любом случае на квартире сейчас лучше было не появляться, и я решил пойти в гости к Мэрилин.

Она жила в крайней пятиэтажке, построенной возле военной части, довольно далеко от основного университетского комплекса. 

      Возле подъезда я остановился и ощупал карманы. Обнаружил там студенческий билет, из денег только несколько монет, которых не хватит даже на шоколадку, и теперь придется идти в гости с пустыми руками. Я поднялся на нужный этаж и замер перед дверью. Было очень неловко, что я даже не захватил свои стихи и теперь непонятно, что предложить в сборник от себя. Поразмыслив несколько минут, я решил попросить листок и что-то написать по памяти или даже сочинить новое прямо тут. Успокоив себя таким образом, я позвонил в дверь. Мэрилин открыла быстро, словно ждала меня в прихожей, и, улыбнувшись, воскликнула:

– Привет! Заваливай. 

  Она была одета в спортивные шорты и растянутую футболку и выглядела растрепанной и естественной.

– Разувайся в прихожей и не шуми, у меня бабушка прилегла отдохнуть, – сказала хозяйка. – Вот возьми эти тапочки, они для гостей, и дуй за мной.

 Я мельком оглядел интерьер квартиры. В глаза бросился свежий ремонт и качественная отделка, а также царивший везде идеальный порядок, даже обувь в прихожей была расставлена как будто под линейку. Я прошел за Мэрилин в ее комнату. Здесь было чуть больше беспорядка, но всё равно было обставлено красиво и со вкусом. Кроме кровати, в комнате был письменный стол с компьютером и книжный шкаф с внушительной подборкой книг. Меня поразила огромная шкура волка, украшавшая стену над кроватью, и несколько шкур поменьше, висевших на спинке кровати. Мэрилин перехватила мой взгляд и пояснила:

– Папины трофеи, он у меня охотник.

 Она плюхнулась в удобное кресло на колесиках и махнула рукой в сторону табуретки:

– Присаживайся и давай начнем.

 – Может, мне к компьютеру сесть? – спросил я. – Вроде как набирать нужно.

– Ах да, конечно, – согласилась Мэрилин и, оттолкнувшись ногой от стены, перекатилась по комнате вместе с креслом. – Ставь табуретку к компу и включай.

Пока я занялся компьютером, Мэрилин перебрала стопку тетрадей на столе и, выбрав одну из них, принялась листать. 

– Создавай новый файл, там где-нибудь на рабочем столе, назови его «сборник-1», – командовала она, не поднимая головы. – Я буду диктовать, а ты печатай.

   Я кивнул и выполнил требуемое. На рабочем столе компьютера была установлена в качестве обоев фотография худого мужчины в военной форме, запечатленного на фоне колонны танков. Черты лица мужчины наводили на мысль, что это отец Мэрилин, но задавать вопрос об этом я постеснялся.

       Мэрилин принялась диктовать медленно и тщательно, четко произнося каждое слово и указывая на знаки препинания. Это вызывало странное ощущение, динамичное стихотворение превращалось в тягучий рассказ, который по-своему захватывал. Я печатал медленно, но Мэрилин легко под меня подстроилась и делала паузы, поглядывая на экран и иногда повторяя по два раза те или иные обороты. Я немного освоился и сам стал задавать мелкие вопросы по тексту, не дожидаясь пояснений поэтессы. Такая монотонная работа хорошо отвлекала от мыслей и переживаний, связанных с Райским племенем, но как только мы закончили несколько страниц и Мэрилин предложила сделать паузу, тревога вернулась вновь.

– Чай будешь? – спросила хозяйка. – Расслабься, а то ты нервный какой-то. Есть пряники и конфеты шоколадные. Ты не стесняйся, чувствуй себя как дома.

– Да, буду, – кивнул я. – Люблю шоколад.

 Мэрилин отправилась на кухню и вскоре вернулась, неся табуретку, сервированную чаем с конфетами.

– Прямо тут попьем, – пояснила она. – А то там мама пришла, еще замучает тебя вопросами.

       Я кивнул, такой вариант меня очень порадовал. Мэрилин уселась обратно в кресло и спросила:

– Эл Джи говорила, ты вроде на ветеринара учишься, первый курс, да? У меня есть друзья на ветфаке, но они постарше все.

Да, на ветеринара, – сказал я. – А кто такая Эл Джи?

– Людмила Геннадьевна из библиотеки, – улыбнулась Мэрилин. – Мы в клубе ее так называем, для краткости. Она не обижается. У нас вообще прозвища в ходу, тебе тоже можно придумать. Ты бы какое хотел?

– Не знаю, – пожал плечами я, – у меня были в школе прозвища, но все какие-то обидные.

– Какие, например? – серьезно спросила Мэрилин. – Прозвища просто так не дают.

– Кофе «Чибо» – самое дурацкое, – признался я. – Помнишь, реклама была доставучая? Вот меня и дразнили кофеем, а чаще просто Чиба или Чибик.

– Нет, это тебе не идет, – решительно сказала поэтесса, – придешь на вечер, что-нибудь придумаем. Давай теперь твоими стихами займемся, показывай, что ты принес.

– Знаешь, так получилось, – смущенно начал я. – В общем, я стихи с собой не взял.

– Ну так сходи за ними, ты же тут неподалеку где-то живешь?

– Я тетрадь дома оставил, в городе у родителей, – соврал я. 

– И что теперь делать будешь? – серьезно спросила Мэрилин.

   Я почувствовал себя страшно неловко. Внезапно пришла мысль о том, что нужно будет где-то сегодня ночевать, возвращаться на квартиру страшно не хотелось, но в то же время идти было особо некуда. Я почти перестал общаться с кем-то, кроме соплеменников, и теперь внезапно просить о ночлеге было совсем неудобно. Все эти мысли навалились сразу, и пауза затянулась, а Мэрилин по-прежнему проницательно смотрела мне в глаза, ожидая ответа.

– Ты чем-то взволнован и чего-то не договариваешь, – укоризненно произнесла она. – Возможно, я лезу не в свое дело, но, может, тебе чем-то помочь?

– Да, наверное, сможешь, – наконец очнулся я. – Неудобно просить, но можешь одолжить мне немного денег, буквально чтобы билет на электричку купить? А стихи я сейчас напишу, пару штук из тех, что знаю на память. А если не подойдут, тогда другие принесу, уже из тетради.

– О, денег займу, конечно, это вообще без проблем, – улыбнулась Мэрилин. – А со стихами давай постарайся вспомнить, потом, может, и времени не будет, надо сразу отдать готовый вариант, пока место есть.

– Что, так много поэтов? – удивился я.

– Полно, – махнула рукой Мэрилин. – Иногда на поэтические вечера чуть ли не полный зал в ДК набивается, и каждый второй что-нибудь пишет.

    Я впервые очень остро почувствовал неуникальность собственного умения. Взяв со стола листок бумаги, я попытался вспомнить собственные стихи, но ничего толком не получалось. Все мои последние опусы были так или иначе связаны с Райским племенем, и события сегодняшнего дня снова закрутились в голове.

– Ничего не получится, – признался я. – Проще всё-таки за тетрадью домой съездить. 

– Ну как знаешь, – пожала плечами Мэрилин. – Давай тогда еще моих понабираешь. Я хотела в журнал послать, свои детские еще с начальной школы остались. Ну и вообще, чтобы в набранном виде были. 

– Хорошо, – кивнул я, – с радостью помогу. У тебя замечательные стихи.

– Ты всегда такой молчаливый? – поинтересовалась Мэрилин. – Или всё еще стесняешься?

– Нет, просто некоторые проблемы, – отозвался я. – Ты тут ни при чём.

– Окей, за работу тогда, – бодро скомандовала поэтесса. 

Она взяла с полки тонкую ученическую тетрадь и принялась читать стихотворение.

На обложке было выведено аккуратным почерком имя и фамилия, и теперь всё стало на свои места. Мария тоже красивое имя, но Мэрилин явно не хотела быть просто Машей и выбрала себе такой красивый вариант. Фамилия тоже была мне знакома, я ее точно где-то слышал, но совершенно не помнил где.

        Стихи оказались неожиданно хорошими. Пусть детскими и наивными, но с четкими рифмами и ритмом, совсем не верилось, что это писала девочка-третьеклассница. 

 – Как ты научилась так хорошо стихи писать? – не выдержал я. – Они для детских просто невероятны.

– У меня мама учительница литературы, она много со мной занималась, – пояснила Маша. – Это первый личный вопрос, который ты мне за целый день задал. Я уже думала, ты чего-то боишься. Обычно, когда общаешься с незнакомым человеком, он вопросы задает или о себе рассказывает. Ты молчишь всю дорогу.

– Ну я вроде как по делу пришел, а не болтать.

– А Эл Джи сказала, что ты любитель поговорить, – вспомнила Маша. – Но что-то не похоже. Может быть, тебя за это время пришельцы похитили?

– Вроде нет, – улыбнулся я. – Просто неприятности случились, с деньгами и вообще. В другой раз я обязательно про себя расскажу, а пока давай закончим, мне бы нужно на пятичасовую электричку успеть.

– Успеешь, тут до станции рукой подать, – улыбнулась Мэрилин. – Продолжим.

   Мы напечатали еще несколько страниц из детской и взрослой тетрадей. Некоторые произведения явно были песнями, и мне очень захотелось услышать их в авторском исполнении, но я не решился попросить. Мы закончили примерно за полчаса до отправления электрички, и Маша выдала мне денег на билет с существенным запасом.

– Можешь не возвращать, – сказала она. – Всякий труд должен быть оплачен. Ты поработал моим личным секретарем и справился вполне неплохо.

– Большое спасибо, – ответил я. – Слушать твои стихи – большое удовольствие.

– Приходи на поэтический вечер, – улыбнулась Мэрилин. – До сессии уже вряд ли проведем, но в сентябре точно будет.

– С удовольствием приду, если не отчислят, – сказал я. – До свиданья.

– Ну ты уж постарайся! Увидимся как-нибудь. Пока.

   Она закрыла дверь, а я вышел из подъезда и поспешил на вокзал. Общение с Машей-Мэрилин удивительно успокаивающе подействовало на меня, и проблемы с племенем уже не казались мне такими опасными. Я подумал, что, может, и ехать никуда не стоит – вдруг всё успокоилось и можно вернуться на квартиру? Для того чтобы это проверить, существовал неплохой способ. Вера каждый вечер появлялась на станции, чтобы помыть полы в ней и прилегающих к «вокзальной площади» трех магазинчиках. Возможно, сейчас она как раз там, это позволит узнать, чем всё закончилось на квартире.

    Кассирша на станции сообщила, что Вера сегодня не появлялась, хотя по времени уже должна быть. После короткого раздумья я всё-таки решил взять билет и съездить домой хотя бы на одну ночь. До самого прибытия электрички я нарезал круги по «привокзальной площади», надеясь встретить Веру, но она так и не появилась.

     Родителей серьезно удивило мое возвращение в понедельник. Я пояснил, что с хозяевами возникли проблемы и, вполне возможно, придется съехать и искать новую квартиру.

– Нет худа без добра, – сказала мама. – Ты в последнее время редко дома появляешься, я по тебе уже соскучиться успела. Расскажи, как там твоя Настя? Почему вы к нам вместе не приезжаете?

     Я пустился в длинный и путаный рассказ про то, как у нас всё хорошо, а поездкам мешают разные обстоятельства. Мама внимательно слушала и, казалось, чувствовала фальшь, но ничего об этом не сказала.

      На следующий день я на первом автобусе отправился в университетский поселок. Приехав, я сразу пошел на пары, не заходя на квартиру. Какие пары были у девочек, я точно не знал, а найти Витьку было вполне возможно, вот только на первой и второй парах он не появлялся. Я не на шутку встревожился и собрался поискать его на третьей паре, уйдя со второго часа лекции по генетике. Неожиданно перед самым началом пары ко мне подсел Тоха и протянул сложенный вдвое листок.

– Держи, Большой Миша на обеде в комнату заходил и велел тебе срочно передать.

– Что это? – удивился я.

– А мне откуда знать? – пожал плечами Тоха. – Сам прочти.

 Я развернул листок и узнал быстрый и нервный почерк Веры:

НА ВОКЗАЛЕ В 23-30. ЗАХВАТИ ДЕНЕГ, СКОЛЬКО ДОСТАНЕШЬ, ПАСПОРТ И МИНИМУМ ВЕЩЕЙ. 

ТВОЯ ВЕРА

Я сложил листок и тут же спрятал в карман. Похоже, дела были плохи, раз Вера собиралась бежать. Что же случилось на квартире? Куда делся Витька? Где остальные девочки? С трудом досидев до окончания пары, я отправился на поиски ответов. 

Первым пунктом значилась комната Большого Миши, там я надеялся встретить Веру. Но, к сожалению, дверь в комнату оказалась заперта. Соседи сказали, что Большой Миша и Вика заезжали днем, но забрав вещи, уехали пару часов назад на Мишиной машине. Послонявшись по поселку, я решил осторожно разузнать, что происходит на квартире.

Пройдя туда и обратно по улице, я не увидел ничего подозрительного, за исключением двух машин, припаркованных у калитки. Это были белая «Волга» и черный, наглухо тонированный, БМВ весьма грозного вида. Никого из соплеменников не было видно, и я решил, что дальнейший риск не имеет смысла, и поспешил удалиться. 

      Оставшееся до встречи время я бессмысленно блуждал по поселку или просто сидел на лавочке в университетском парке. Я чувствовал, что не готов всё бросить и уехать, это было слишком страшно. Нужно было как-то уговорить соплеменников остаться, пусть даже и некоторое время жить отдельно и не встречаться друг с другом, чтобы затем вновь объединиться. Убедив сам себя, что это лучшее решение, я отправился на станцию и последний час просидел на лавочке возле кассы в тщетной попытке написать какое-нибудь стихотворение.

     В одиннадцать на станции появился Витька, одетый в рабочую одежду и, как я, с пустыми руками.

– Привет, ты тоже записку получил? – спросил я.

– Да, одногруппница отдала, сказала, от Вики, – сообщил Витька.

– Тебя же вроде на парах не было, где пропадал?

– У проректора на даче в сарае ночевал, хорошо, там моя рабочая одежда осталась. А потом на четвертую пару пошел всё-таки, анатомия такое дело, сам знаешь. Там и получил записку.

– И что, едешь?

– Нет, – вздохнул Витька. – Страшно ехать. Денег нет вообще, жить негде. У меня вон даже одежды нормальной нет, сразу готовый бомж.

– А что там случилось вчера?

– Я сам толком не понял, по ходу, Светкины родаки приехали. Ты вышел, Вера к девочкам дверь открыла, а Ленка с меня штаны до колен стянула и сверху села. И тут заходит этот мужик с теткой. Тетка как завопит: «Светка!» Мужик замер с открытым ртом. Лена с меня вскочила и прикрыться пытается. Я думаю, всё, пиздец, штаны натянул и сразу в дверь рванул, прямо босиком. То еще, я тебе скажу, удовольствие бегать без тапок по щебенке. Ну ничего, добежал, в сарае заныкался и до ночи не показывался. Потом пошел до проректора, денег поклянчил, пожрать купил чутка и опять на даче был, поработал заодно. А сегодня пошел на четвертую пару и там записку получил. Хотел еще после пар на квартиру заглянуть, но побоялся.

 – Я ходил, там ни фига не видно, только пара машин подозрительных и всё.

– А ты, по ходу, уезжать не собираешься? – прямо спросил Витька. – Ты где был?

– Не собирался, – признался я. – Я к родителям ездил, там ночевал. Я думаю, лучше нам пожить отдельно от девчонок, пока всё образуется. Уезжать тоже боюсь, денег нет, да и родителей страшно как-то бросать. Они сильно переживать будут.

– И мои, – кивнул Витька. – По большому счету ни фига страшного не произошло, самый максимум – жениться заставят. Ну и женился бы ты на Свете или Насте, а я на Лене. А дальше жили бы, как жили, может, даже проще.

  В этот момент на вокзале появились девочки. Настя шла вместе с Леной, а Света с Сашей. Веры нигде видно не было. Девочки тоже шли налегке, без больших сумок. Наверняка они тоже решили не ехать, значит, оставалось только уговорить Веру не уезжать и всем вместе придумать подходящий план действий.

– Привет, мальчики! – воскликнула Света. – Рада, что с вами всё хорошо.

Остальные девочки были настроены не так позитивно и выглядели усталыми и угрюмыми.

– Где Вера? – нервно поинтересовалась Настя. – Мне ненадолго удалось свалить, надо всё быстрее решить.

– Я тоже тут не на всю ночь, – присоединилась Лена. – Но еще пять минут до назначенного срока.

 Повисла напряженная тишина, казалось, что девушки чем-то напуганы. По соседнему пути с грохотом промчался поезд, и из-за его шума мы не заметили, как ровно в двадцать девять минут двенадцатого из темноты вынырнула Вера, одетая во всё черное и с небольшим рюкзаком на плече.

– Привет! Все готовы? – поинтересовалась она. – Видели поезд на крайнем пути? Это проходящий на Москву. Он тут стоит минут двадцать, другой состав пропускает, а теперь отправляется минут через пять. Начальник станции с проводником договорился, нас возьмут без билетов до Москвы. Хватайте барахло и бегом за мной!

– Вера, подожди! – воскликнула Лена. – Мы пришли сказать, что никуда не едем. Я хотела предложить на время затаиться, до сентября-октября. Чтобы родители успокоились и слухи поутихли. А потом, постепенно, найдем способ, как снова вместе встречаться. Как раньше, жить уже не получится, но мы сможем много времени вместе проводить. Оставайся и ты тоже, так будет лучше!

 Вера замерла, широко открыв глаза, а затем обвела внимательным взглядом всех присутствующих:

– Вы что, уже сговорились и все так считаете? – резко спросила она.

– Ну да, в общем, – виновато сказал Витька. – Так как бы получается.

– Даже вещи никто не брал, – добавила Света. – Мы пришли тебя уговорить.

– Ярик, Саша, а вы что скажете? – спросила Вера. – Вы тоже испугались перемен?

– Я не боюсь, – соврал я. – Просто так действительно будет лучше.

– Вера, оставайся, – жалобно сказала Саша. – Нам будет плохо без тебя.

– Похер на вещи, деньги тоже хуйня, – яростно заговорила Вера. – С документами сложнее, но тоже можно всё решить. Я вам так скажу, или сейчас, или никогда. Или мы бежим вместе, чтобы бороться против всего мира и победить, или вы остаетесь в этом говне до конца жизни, а я отправляюсь без вас. Решайте быстро! Раз… Два… Три!

– Мы остаемся, – уверенно сказала Лена – И ты тоже останешься. Бывают моменты, когда детским задором уже ничего не решить. Надо думать и поступать серьезно, по-взрослому. Ты…

– Будьте вы прокляты! – воскликнула Вера. – Прокляты вы все. Я любила вас, отдавала себя без остатка, умереть готова была за вас. А вы просто пользовались, получали удовольствие и думали только о себе. Вонючие, блять, помойные крысы. Пиздуйте, живите по-взрослому, ебашьте на тупой работе и подохните в унылой старости. На хуй все, слабаки.

Вера зло сплюнула и отвернулась. В это время раздался гудок, поезд на крайнем пути готовился к отправлению. Вера резко бросилась вперед, спрыгнула на рельсы и побежала к нему. В предпоследнем вагоне светилась открытая дверь, Вера одним махом взлетела по ступенькам и, обернувшись, крикнула нам:

– Уроды! Будьте вы прокляты! Ваша жизнь навсегда останется полным говном, за то что вы меня предали!

 Двери закрылись, и поезд сдвинулся с места, медленно набирая ход. Мы все стояли в угрюмом молчании, следя за тем, как он желто-зеленой змеей скрывается за поворотом. Я чувствовал себя крайне паршиво, слова Веры давили, будто стопка кирпичей, которую поставили мне на голову.

– Она вернется, – первой сказала Лена. – Успокоится, перебесится, горя хлебнет и вернется. Надо только подождать.

– И по нам соскучится, – вставил Витька. – Соскучится и простит.

– А с ней ничего не случится? – встревожено спросила Настя. 

– Она не пропадет, – сказала Саша. – Я думаю, она из-за него не могла остаться. Нам этого не понять, хотя сегодня прямо почувствовала. Он когда смотрит, аж мурашки между лопатками.

– Это вы о ком? – спросил я.

    Девочки смутились, а потом Настя произнесла:

– Наверное, теперь можно рассказать. Раньше Вера запрещала, а теперь… В общем, это отчим Веры. Она нам еще в том году призналась, в ту ночь, когда тебе зуб выбили. Ну, в общем, это он, короче.

– Это он ее такой сделал, – подхватила Саша. – Этот мудак в ментуре работает, полковник или подполковник, что-то такое. Оборотень в погонах, короче. Он специально себе искал женщину с девочкой, что бы без палева трахать. А у Веры отец погиб, мать едва концы с концами сводила, вот и пошла замуж. Он ее так запугал, она и пикнуть не смела, и сама дочку держать помогала, а ей было лет десять или одиннадцать. Вера пыталась кому-то рассказать потом, но все делали вид, что это всё ее выдумки, даже учителя в школе. Отчим у них там, в станице, большой авторитет, его даже воры местные уважали.

     Я замер, пораженный чудовищной правдой. Становилось понятно, откуда у Веры столько ненависти к семейным устоям, ведь она годами была игрушкой в лапах похотливого извращенца. Витька тоже впервые услышал эту историю и был поражен не меньше меня.

– А как же ей удалось вырваться? – спросил он. – Как отчим ее к нам учиться отпустил?

– Мне кажется, она говорила, он всё-таки прокурор или судья районный, – вмешалась Лена. – Мне-то она уже после вас рассказывала. Она сумела подчинить отчима, став для него чем-то вроде наркотика. Тем же, чем стала для всех нас. Она освоила техники секса настолько хорошо, что он был готов на всё ради ее ласк, даже согласился отпустить ее сюда учиться. Каждый раз, когда она ездила домой, она ублажала этого хряка всеми силами, а потом снова возвращалась к нам.

– Это пиздец, – выдохнул Витька. – За такое расстреливать надо.

– Даже если ты попытаешься это кому-нибудь рассказать, тебе никто не поверит, – вздохнула Лена. – Раз даже Вере не верили, у тебя точно доказательств никаких нет. 

– Почему она раньше нам этого не рассказала? – не выдержал я. – Мы бы просто могли его убить, никому ничего не доказывая.

– Она, наверное, боялась вас потерять, – предположила Света. 

– Я тоже так думаю, – кивнула Лена. – Вера думала про убийство, и, по ходу, именно для этого начала встречаться с Васей и компанией, а вы, девочки, были как дополнительный стимул на сладкое. А потом она что-то почувствовала в нас и решила создать Райское племя.

– Блять, как-то это всё очень запутано, – устало сказал Витька. – Давайте решим, что теперь делать будем?  

– Всё это только домыслы, – предположила Настя. – Мы не знаем, что из того, что говорила Вера, правда, а что плоды ее безграничной фантазии.

– Но отчим у нее и правда жуткий, – сказала Света. – Он когда меня расспрашивал, где Веру искать, у меня коленки тряслись.

– А откуда он вообще взялся? – спросил я. – И что всё-таки вчера произошло?

– Мои родители приехали, – призналась Света. – Папа в райцентр с братом поехал, машину ему присмотреть, папа завгар, разбирается хорошо. А я же в субботу не приехала, мама продуктов набрала и напросилась с ними меня проведать. Ну и проведали, блин. Папа с дядей, когда Витьку не поймали, вернулись злые, разыскали дядю Сережу и ему вломили пизды конкретной. Мама моя орала, вообще пиздец. У тети Гали вытребовала телефоны всех родителей, мы когда заселялись, она взяла у всех. Ну вот мама всем позвонила и попросила приехать, разобраться в ситуации. 

– Мои к вечеру приехали, – сказала Лена. – А Вера до приезда отчима успела свалить, он только утром добрался. Напоследок весь наш общак прихватила, что мы откладывали. 

– И мои добрались, – сказала Настя. – Меня мать так ремнем со школьных времен не стегала. 

– Так что делать будем всё-таки? – повторил Витька вопрос. – Как дальше жить?

– Мы на другую квартиру переехали, – сказала Света. – Будем с Сашей вместе жить, под присмотром у одной тетки.

– Да нас всех по бабушкам распихали, – сказала Лена. – Только нас с Настей отдельно друг от друга. Моя бабуля клялась, что меня будет сторожить как зеницу ока. Слава богу, она в десять уже задрыхла.

– И у меня бабуля сторож, злая как собака, – сказала Настя. – Я, чтобы уйти, целую спецоперацию провернула, чтобы ключ от калитки у нее спереть.

– Вы, ребята, наверное, на квартиру сможете вернуться, – предположила Саша. – Ваши вещи во флигеле так и лежат, наши уже перевезли, а квартиранты с деньгами им один фиг нужны. Давайте в поселок возвращаться, а то скоро полночь уже, а мы стоим и орем на станции.

     Мы медленно стали подниматься по дороге. Каждый был погружен в свои мысли, но всем не давали покоя прощальные слова Веры. Первой не выдержала Лена и сказала уверенным тоном:

– Мы всё равно поступили правильно. Ничем хорошим эта поездка бы не закончилась, мы бы наверняка вляпались в серьезные неприятности. Я предлагаю некоторое время встречаться пореже, не каждый день, чтобы слухов не было. Так, не терять друг друга из виду и ждать, пока Вера вернется.

– Я согласен, – кивнул Витька. – Лена, давай снова встречаться? Будешь моей девушкой, если что, и с родителями познакомишь, чтобы вопросов не было. А с остальными будем, типа, дружить семьями.

– Да, так будет правильно, – кивнула Саша. – Расходимся, значит, но будем встречаться иногда.

– Знаете, о чём я жалею? – неожиданно сказала Настя. – Что я, как дура, хранила девственность, непонятно зачем. Пошло оно всё на фиг, я хочу попробовать. Ярик, поможешь мне? Бабка меня за сегодня всё равно сдаст родителям, так что уже нечего терять. Буду твоей девушкой пока, с твоей мамой я уже знакома, с моей познакомишься, а там видно будет. Согласен?

– Да, конечно, – ошарашено ответил я. – Ты что, прямо сейчас хочешь?

– Пошли, это много времени не займет, – уверенно сказала Настя. – Лен, погуляешь часик с Витьком?

– Погуляю, конечно, – ответила Лена. – Теперь спешить некуда. 

– А знаете, мне кажется, у нас всё еще будет хорошо! – уверенно сказала Настя. – Вера ошиблась, мы справимся и будем счастливы.

– Но мы ее простим, когда она вернется? – спросила Света. – Она же не со зла столько наговорила.

– Конечно, простим, – улыбнулась Саша. – Главное, чтобы вернулась!

Эпилог

– А что было дальше? – осторожно спросила Ди.

Я очнулся от раздумий, в которые погрузился, закончив рассказ. Эл молча наполнила бурбоном мой стакан и вслед за сестрой вопросительно посмотрела на меня. Я как будто проснулся. Протер глаза и огляделся вокруг. Была ночь с пятницы на субботу, и я, как обычно, сидел в баре у Эл и Ди, рассказывая длинную историю о своей студенческой жизни. Мой ностальгический монолог продолжался не один день, но сегодня подошел к концу.

– Ты так внезапно замолчал, – продолжила Ди. – Всё в порядке?

Зимний вечер был особенно холодным и неуютным. Шел сильный снег с пронзительным северным ветром. Окна бара замело снегом, и казалось, что мы погребены под землей навечно. Сестры- близнецы Эл и Ди были одеты в странные то ли пальто, то ли балахоны, потому что в баре было прохладно. Их медно-рыжие волосы будто слегка светились в полумраке бара, а изящные руки делали какие-то пометки на салфетках, краешки которых едва виднелись за барной стойкой. Я еще несколько секунд полюбовался сестрами, отпил бурбона и продолжил:

– Мы стали жить отдельно. Витька и я – во флигеле, на старой квартире, а девочки – в других местах. В начале второго курса мы еще несколько раз встречались, пили вместе пиво и болтали ни о чём. Потом как-то само собой сошло на нет общение с Сашей и Светой. Я уже точно не помню, но, по-моему, Света с Настей поссорились, так и пошло. Витька встречался с Леной, а я с Настей. Наверное, еще полгода точно. А позже мы расстались, Настя ушла к другому – старшекурснику, кажется, а я не сильно расстроился… Мы к тому времени уже совсем мало общались, и нас ничего не связывало. Я полностью погрузился в жизнь музыкально-поэтического клуба: там появилось много друзей и подруг, проходили интересные вечера и веселые посиделки до утра. Насте всё это не нравилось, и это стало еще одной из причин разрыва. Витька тоже расстался с Леной, примерно через год, но я точно не знаю почему. Мы с ним поссорились из-за финансовых вопросов и тоже перестали общаться, я тогда как раз в общагу перебрался жить, а он остался на съемной квартире. Отчетливо помню, что через два года после отъезда Веры, на третьем курсе, мы уже совершенно не общались друг с другом и при встрече делали вид, что незнакомы. Наверное, всё это время мы чувствовали вину перед Верой и поэтому нам тяжело было общаться между собой.

– А что теперь стало с твоими соплеменниками? – поинтересовалась Эл, вновь наполняя мой стакан.

– Про девочек толком ничего не знаю, – признался я. – Вроде бы все вышли замуж, даже Саша образумилась. Живут где-то счастливой семейной жизнью. Витька женился на девушке с экономфака, работает ветврачом на крупном молочном комплексе. Мне доводилось в прошлом году встречаться с ним по работе. Он меня узнал, и мы с полчаса беседовали о том о сём. Ни словом он не обмолвился о Райском племени, и тогда я прямо спросил про Веру, но он с тех пор ничего не слышал о ней. Я три года назад пытался ее разыскать через университет, но безуспешно, словно ее и не было никогда. Впрочем, я уверен, что, если про Райское племя сейчас спросить девочек, они ответят, что ничего не знают и ничего такого не было вовсе. Такие дела.

Я снова выпил и замолчал. Сестры внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.

– Я рассказал вам эту историю, надеясь, что вы поможете мне разыскать Веру или хотя бы поведаете мне ее судьбу с помощью ваших мистических способностей, – признался я.

– Нам такое не под силу, – улыбнулась Эл.

– Мы же не финалисты битвы экстрасенсов, – подхватила Ди.

– Знаете, вот такими холодными зимними вечерами я особенно тоскую по Райскому племени. Каждый раз, возвращаясь мыслями к той ночи, спрашиваю себя: что, если бы я тогда уехал с Верой? – сказал я.

– А в этом мы сумеем тебе помочь! – хором сказали сестры и переглянулись. Эл первой хлопнула в ладоши. 

– Представь тот момент, когда вы все встречаетесь на перроне. Встречаетесь с полной решимостью в груди – уехать. И такое желание внутри у каждого. 

Я закрыл глаза и слушал ее голос. Перед глазами ярко возникала картинка давно ускользнувшего от меня прошлого. 

– Каждый, занимая свое место в вагоне, перешагивает через тысячи аргументов против. Поезд уносит вас семерых вдаль – от обязанности «жить как все». Ни в каком мегаполисе вы надолго не задерживаетесь, ища то самое место, которое станет новым домом для каждого из вас. Вы пробуете создать что-то новое. Что-то свое. И вот вы спустя несколько долгих месяцев всё-таки находите то, что вас устроит: большой коттедж в маленьком поселке на берегу моря. Зеленый сад, который, благодаря вам, наполнится фруктовыми деревьями и цветами, виноградом и, конечно, любовью. Любовью – это в первую очередь. И если перемотать пленку вперед на несколько лет… это было бы райское место. Там вы бы смогли в полной мере сломать границы. Рисовать картины и читать стихи. Любить друг друга. Там вы бы смогли начать семейное дело – делать вино и выращивать овощи и фрукты. Печь самый вкусный во всей округе хлеб. Так у вас накопится необходимая сумма, чтобы выкупить дом. И страх, который был в самом начале пути, пройдет – вы сможете жить именно той жизнью, о которой говорила Вера. 

Эл грустно улыбнулась. Ди в это время взяла два больших бокала, поставила перед собой на стойку, начав смешивать в них коктейли. Эл продолжала: 

– Это был бы идеальный мир. Утопия. Жизнь, о которой вы могли только мечтать. В любви, достатке и свободе. Словно коллекционер, собравший абсолютно все экземпляры для своей коллекции. 

-Только стоит помнить, что всё-таки, – вмешалась Ди, – никакая коллекция априори не бывает абсолютно полна. Всегда найдется что-то, чего будет не хватать. 

Я открыл глаза и посмотрел на вторую сестру. 

– Вы встречаетесь на перроне в назначенный день, – сказала Ди. – Вера полна решимости. Только в вагоне свои места занимают, чтобы уехать, не все из вас. Вера, ты, Света и Витя. Вы уезжаете вчетвером. В серый, холодный мегаполис. Всю дорогу вас провожает в новую жизнь ливень, который начался спустя час пути. Вчетвером вы выходите на вокзале в чужом городе, за тысячу километров от дома. В глазах – надежда. Вы держитесь за руки. У вас получается снять квартиру и найти работу. За несколько месяцев вы вполне становитесь на ноги и учитесь взрослой жизни. Но, конечно, тот факт, что уехали не все, а всего лишь четверо, безусловно, повлиял на концепцию той жизни, что видела в будущем Вера. Потому что для этого вас должно было быть семеро. И каждый по-своему дополнял ее идею. И если перемотать пленку вперед на несколько лет... – Ди сделала глубокий вдох. – Четыре легко поделить на два. Со временем, какими бы ни были побуждения в самом начале, вам четверым проще было разделиться на две пары. Найти того, кто лучше тебя понимает, и построить с ним отношения. Идея Веры начала давать сбой не тогда, когда это получилось. Сбой был еще в самом начале, когда вы заняли свои места в вагоне, уезжая из родного города. Это была бы тоже любовь. Но это совсем не та жизнь, о которой говорила Вера, когда вы стоили планы на будущее… 

Некоторое время мы все втроем молча сидели за барной стойкой, и я не решался нарушить тишину после этих образов. 

– Возвращаться мыслями в тот момент можно сколько угодно, – задумчиво начала Эл, подливая мне в стакан бурбона. – Только выбор давным-давно сделан. 

– И это не плохой выбор, – продолжила Ди. 

В один голос сестры сказали: 

– Это просто выбор.

– Самое неприятное, что, однажды сделав выбор, уже ничего не изменишь, – устало вздохнул я.

– Кто это сказал? – улыбнулась Эл.

– Наша жизнь – бесконечная череда выборов, и что-то менять никогда не поздно! – добавила Ди.

– Но всему свое время, – продолжила Эл. – Зима – время грусти и ностальгии.

– Давай подождем до тепла, – сказала Ди.

– И отправимся в путь, – подхватила Эл.

– Мы сможем помочь тебе сделать новый выбор, – хором сказали сестры. – История только начинается.

КОНЕЦ