100 лет назад, в 1921 году в Ново-Николаевск из Омска переехал Сибирский революционный комитет. Соответствующее решение Сибирское бюро ЦК РКП(б) 14 января 1921 года. К осени Сибревком переехал, город стал центром советской власти в Сибири, а в 1925 году Новосибирск сделали официальной столицей вновь образованного Сибирского края. Неофициально город называют столицей Сибири и сейчас. И здесь, вроде, вопросов нет, кто бы ни пытался это звание оспаривать. Но уже тогда, в 1920-х годах, Новосибирск называли ещё и сибирским Чикаго. Так называют его и сегодня. И к месту, и ни к месту. Но только вот причём тут Чикаго? Действительно, вопрос. И кто придумал городу это нелепое прозвище, которое нам, новосибирцам, не режет слух, пожалуй, только потому, что мы к нему давно привыкли? Давайте попытаемся разобраться.
Вообще, самым первым упоминанием в печати о посёлке, который скоро превратится в город Ново-Николаевск, считается сообщение, опубликованное в «Записках Западно-Сибирского отдела Императорского географического общества», изданных Омске в 1894 году. Самое любопытное, что уже в этой записке будущий Новосибирск сравнивают с американским городом.
18 ноября 1894 года агент одной из российских торговых фирм Юлий Шмидт, отец известного исследователя Арктики Отто Шмидта, на общем собрании Русского географического общества обратил внимание присутствующих на быстроту роста нового поселения у реки Оби:
«Пункт этот, выросший с американской быстротой, предполагается назвать Обским. <...> Расположенный при впадении маленькой речки Каменки в Обь, город, по-видимому, должен иметь солидное будущее как крупный торговый центр. В настоящее время он представляет кучу безобразных, наживо сколоченных построек, занятых пришлым на железную дорогу рабочим людом и различными торговцами», — сообщал Шмидт.
Американская быстрота роста! Шик, блеск, красота, широта и размах, — всё это уже потом. И действительно, бурный рост, Ново-Николаевск начал демонстрировать ещё будучи маленьким посёлком мостостроителей и железнодорожников. Только в начале 1920-х годов это, пожалуй, стало более заметно. Место пересечение всех дорог — сухопутных, речных и железнодорожных — сразу показалось привлекательным для бизнеса как мелким лавочникам, так и довольно крупным по тем временам промышленникам. И всего за четверть века безымянный провинциальный поселок становится столицей Сибирского края, по своим очертаниям сопоставимого с современным Сибирском федеральным округом. «Ну прям сибирский Чикаго!», — твердил всякий. Словно зациклило!
В основе хрестоматийного объяснения якобы удачного сравнения Новосибирска с Чикаго лежит легенда о том, что для появления миллионного жителя этим городам потребовалось примерно одинаковое с точки зрения мировой истории количество лет: 69 и 90 соответственно. Ну, или около того, приводятся разные цифры. Смотря что принимать за точку отсчёта. Но это было, вроде, очень быстро. Во всяком случае, Нью-Йорку для этого потребовалось — 250 лет, Москве — более 700 лет, Киеву — около 900 лет. Цифры эти я не проверял, неблагодарное это дело. И сегодня Чикаго, как утверждает Википедия, — третий по численности город в США. Новосибирск — третий по числу жителей в России. Это, конечно, тоже не повод. Никому же не придёт в голову называть Чикаго американским Новосибирском.
Но дело не в том, сколько именно лет потребовалось Чикаго и Новосибирску, чтобы стать миллионниками. Дело в том, Новосибирск получил миллионного жителя в 1962 году, а Луначарский, которого чаще всего называют автором эпитета, написал о Новосибирске как о сибирском Чикаго в 1928 году. Так что нарком просвещения, конечно, не мог знать, что события будут развиваться таким образом. Хотя, безусловно, догадываться мог.
Впервые народный комиссар просвещения Анатолий Васильевич Луначарский побывал в Ново-Николаевске в мае 1923 года. Но что он мог здесь увидеть? А примерно то, о чём писал в своё время Юлий Шмидт — «кучу безобразных, наживо сколоченных построек»”. Ну, не то, чтобы прям вот это, но примерно.
Вот что написал Луначарский в 1923 году о Ново-Николаевске:
«Какой-то странный город. Конечно, за ним обеспечено значительное будущее, поскольку магистраль пересекается здесь с великой Обью, но пока этот 25-летний юноша-город весьма непрезентабелен, грязен, плохо застроен. Отдельные каменные здания, между ними — очень недурные школы, которые кажутся какими-то сложенными для будущего фундамента камнями...»
Но вот после визита в Новосибирск в 1928 году нарком отозвался о городе уже с куда большим уважением и даже с пиететом. В вышедшем через год его книге «Месяц по Сибири» Новосибирску Луначарский посвятил отдельный очерк, который он так и назвал — «Сиб-Чикаго».
«Это оригинальный город, выросший в двухсоттысячную столицу и неудержимо мчащийся вперёд, как настоящий сибирский Чикаго», — писал нарком Луначарский.
Теперь Анатолий Васильевич писал о городе с нескрываемым восхищением:
«Вы поедете мимо громадных зданий банков, магазинов с роскошными витринами, залитыми электричеством, вы увидите могучие контуры Дворца труда, Дома Ленина, здания исполкома и т. д. <...> Новые здания положительно превосходны. <...> Новосибирск пошел откровенно по американскому пути, очень вольно, однако, варьируя заокеанские архитектурные мотивы».
От освещения города нарком вообще пришёл в полный восторг:
«…электричества — бездна. Оно не только сияет и переливается на самый западноевропейский лад в центре города, но и освещает все закоулки, придавая городу среди белоснежных снегов в общем крепкий и нарядный вид. На этом фоне даже и нищета выглядит временным этапом… переходным состоянием, допущенным до тех пор, пока еще недостаточно настроено американских дворцов».
Вряд ли Луначарский резко изменил своё мнение о «непрезентабельном юноше-городе». Очевидно, что резко изменился сам город. Нарком же, стремясь к объективности, не забывает упомянуть, что в городе ещё хватает «домишек в одно окно, самых фантастических халупок, хаток из всякого бросового материала».
Казалось бы, именно после этих, впрочем, весьма лестных слов наркома просвещения, прозвище «сибирский Чикаго» накрепко приклеилось к Новосибирску. Оно ушло в народ, став не только поводом для гордости. Часто — для жестких насмешек.
Так, «Сибчикаго» мы встречаем в записках Ильи Эренбурга. Писатель, публицист и журналист побывал в Новосибирске во время поездки по стране в 1932 году и весьма язвительно отозвался о городе, «прославив» одну из новостроек того времени — Жилищный комбинат «Динамо», известный также как «Гостиница Советов» или «Гостиница Дома Советов» на Красном проспекте, 28. Позже там располагалось Генеральное консульство Федеративной республики Германия в Новосибирске.
«Гордостью города была новая гостиница. Её звали “Динамо“. В номерах расставили громкоговорители и самый лучший из номеров назвали „наркомовским“. В гостиницу как-то приехал настоящий нарком из Москвы. Он смущённо оглядел комнату — в ней не было ни зеркала, ни полотенца. Жизнь в Сибчикаго начиналась с большого — с громкоговорителей... При гостинице имелся большой зал. Там собирались съезды и совещания. Делегаты из глухих сел Алтая слушали доклады об апатитах и о лицемерии Лиги наций... Город распределял, настаивал, правил. Не переводя дыхания, днём и ночью город повторял: “слушали — постановили“. Даже сны его были протоколами. В городе было не менее тысячи машинисток. В городе был обком и облисполком. Город всё рос и рос...», — иронично описывал Илья Эренбург.
Мы могли бы предположить, что, называя Новосибирск сибирским Чикаго, Лучарский, по всей видимости, имел в виду то, что оба города, благодаря своему выгодному географическому положению, очень быстро стали для своих стран важнейшими транспортными и торговыми узлами. Но только вот Луначарский был далеко не первым, кто обратил внимание на это обстоятельство. Кажется, что используя этот эпитет, Анатолий Васильевич особо и не задумывался. Более того, когда вышел очерк наркома, прославивший Новосибирск на весь Советский Союз, слова «сибирский Чикаго» уже успели стать штампом, общим местом.
Даже в газете «Советская Сибирь» была большая постоянная рубрика «”Сибчикаго” строится». Там, в частности, в августе 1925 года опубликовали новый проект Дома Ленина, который перестал устраивать трудящихся на этапе завершения его строительства по первоначальному проекту.
Называть так Новосибирск было обычным дело. И, видимо, уже давно. Но насколько давно?
В 1911 году томская газета «Сибирская жизнь» поместила серию путевых очерков Георгия Гребенщикова под рубрикой «По городам Сибири», в №33 от 11 февраля — «В Ново-Николаевске»:
«— Сибирский Чикаго!..
Как это гордо и внушительно.
Посмотрим…»
То, что видит автор — зрелище всё довольно безрадостное.
«Иду по узенькой тропинке возле заплотов, а когда кто-либо встречается — забредаю по колено в снег… Насыпалось немножко в сапоги: тает… Неприятно, но ничего… Зато я в “Чикаго”». Ну и так далее в таком же духе. «То и дело попадаются обгорелые столбы и полуразрушенные печи: это пожарища…» «...Ново-Николаевск — это большое село, затерянное среди сибирских равнин…» По всему видно, что Алтаич (так подписывается Георгий Гребенщиков) не придумывает этот «сибирский Чикаго», а просто издевается над тем, кто это придумал.
Очерки Гребенщикова мы находим опубликованными в «Сибирских огнях» №11 за 2012 год. В предисловии к путевым заметкам предлагается посмотреть на портрет Чикаго в романе Теодора Драйзера «Титан». Это город, «наспех построенный на болотистой равнине, был испещрен железнодорожными путями, на которых стояли разноцветные вагоны, пригнанные их всех концов страны, с наскоро сооруженными и неоштукатуренными, но уже покрытыми слоями копоти и пыли домами. Прямые немощеные улицы, на которых кипела и бурлила жизнь, даже воздух был насыщен энергией тысяч приезжих из разных городов людей, странных, упорных, терпеливых, которые жаждали чего-то. Сюда, как на пир, стекались самые дерзновенные мечты и самые низменные вожделения века. Этот город был подобен ревущему пламени, город — символ Америки, город-поэт в штанах из оленьей кожи, суровый, неотесанный титан».
Что ж, картина до боли знакомая. Судя по всему, тот, кто впервые сравнил Ново-Николаевск с Чикаго, был в прямо в теме. Он либо бывал в Чикаго, либо читал Драйзера.
Корреспондент газеты «Транссиб» издательского дома «Гудок» Александр Матвеев, предполагает, что это был председатель совмина Пётр Столыпин. В своей статье «Быть ему сибирским Чикаго!» (выпуск №34 / 14.09.2018) журналист приводит воспоминания революционера Григория Дронина: «Известный царский сатрап, председатель Совета Министров Столыпин… проезжая в 1911 году по Сибири, любовался Новониколаевском, как своим детищем, и предсказывал, что быть ему “сибирским Чикаго”».
Но, как оказалось, копать нужно ещё глубже.
Новосибирский краевед Константин Голодяев некоторое время назад провёл специальное исследование, целью которого и было выяснить, с чьей же лёгкой руки к городу на Оби прилипло это странное прозвище. Константин Артёмович утверждает, что впервые слова «Сибирский Чикаго» появились в газете «Сибирская жизнь» за 8 августа 1901 года. В интервью в программе «Вечерний разговор об истории Новосибирска» на радио «Городская волна» 7 сентября 2018 года краевед Голодяев привёл следующий отрывок:
«Посёлок наш с каждым днём всё растёт и растёт, строится, умножается, начинает походить на что-то большее, чем посёлок. Ну на село, деревню, посад или, словом, что хотите, только не посёлок. От этого названия ему давно надо бы избавиться. Затем, если нас не обидят, наделить земелькой надо с запасом. У нас много фабрикантов, заводчиков явится, потому что у нас место центральное, узел водного и железнодорожного пути. Край хлебородный, да и торговое значение большое в будущности Ново-Николаевска. Дайте только вздохнуть нам, дайте выбраться из-под тяжкого ярма, которое мы несём, и тогда вы увидите, читатель, что Ново-Николаевск, пожалуй, сибирским Чикаго станет».
Есть ещё один факт, который роднит Новосибирск с Чикаго. Это большой пожар, который уничтожил значительную часть города и стал поводом к началу нового масштабного строительства. В Чикаго такой пожар произошёл в октябре 1871 года, в Ново-Николаевске - в мае 1909 года. По дате, конечно, мимо. По новосибирского мнению краеведа Фёдора Григорьева, во всей этой истории, наибольший вес имеет всё же железная дорога.
«Я думаю, что играет роль то, что это всё-таки был железнодорожный посёлок. А железная дорога в то время была, как сегодня Роскосмос. Железнодорожники были людьми на фронте научно-технического прогресса, что твои космонавты. И город, наполненный такими людьми, инженерами, очень походил в этом смысле на американский индустриальный Чикаго, каким он нам, во всяком случае, рисуется», — говорит Фёдор Григорьев.
Так что кем бы ни был этот безымянный (пока, во всяком случае) журналист томской губернской газеты «Сибирская жизнь», место в вечности он себе обеспечил.