Но самый удивительный случай произошёл в то время, когда мы были с Сашей уже хорошими приятелями и многое друг о друге знали. Иногда на заводе случались такие периоды (обычно это день-два) когда работы у нас совсем не оставалось. Или мы справлялись с заказом слишком быстро, или же наступал короткий перерыв между двумя крупными заказами. В такие моменты у всех появлялось свободное время, и каждый мог заниматься тем, чем хочет. Кто-то читал книгу, листал журнал или просматривал газету. Дима мог часами ломать голову над кубиком-рубиком, Лёша записывал в тетрадку короткие стишки. А я любил поиграть с мужиками в «двадцать одно». Я много раз пытался уговорить сыграть со мной Сашу, но он каждый раз отказывался, ссылаясь то на страстную пятницу, то на строгий пост, то на какой-нибудь другой неизвестный мне праздник. Тогда-то мне и открылась ещё одна сторона его личности. Саша оказался человеком чрезвычайно набожным и суеверным. Каждый год он строго соблюдал все посты, купался в проруби во время крещенских морозов, ходил к знакомому священнику исповедоваться и раз в несколько месяцев причащался. Поэтому азартные игры были для него чем-то греховным и недозволенным.
Но в тот день, по какой-то неведомой мне причине (возможно из-за скуки), он вдруг согласился со мной сыграть. Для интереса мы условились, что проигравший должен будет посадить на плечи победителя и три раза вместе с ним присесть. Для Саши такое задание заведомо не составляло никакого труда. С его мощью он наверняка смог бы пробежать со мною целый марафон. Но другая перспектива открывалась для меня, тощего и худого шланга. Стоя рядом с Сашей, я чувствовал себя бессильным заморышем, хоть и превосходил его ростом.
Но тем интереснее была игра. Я рассчитывал на Сашину неопытность. Ведь в карты я играл довольно часто, а потому и был уверен в своих навыках.
Мы условились играть по стандартной схеме: кто наберёт двадцать одну победу, тот и побеждает. Первые несколько игр я выиграл уверенно. Саша по неопытности рассчитывал на удачу и пытался собрать двадцать одно. Я же довольствовался малым и, собрав шестнадцать-восемнадцать очков, останавливался. В итоге первые три игры Саша собрал перебор.
Я начал действовать увереннее и на седьмой игре уже сам попался в эту ловушку. Проигрыш слегка остудил мой пыл, и я снова начал играть расчётливо. Саша тем временем, осознав свою ошибку, тоже поменял тактику. Теперь он старался собрать как можно больше очков, не переступив при этом черту. Но ему всё время не везло: или к одиннадцати приходил туз, или же он собирал пятнадцать очков и пасовал. Я с лёгкостью перебивал его карты и с каждой игрой становился всё более уверенным в своей победе. Саша в свою очередь казалось, тоже поймал азарт и в отличие от первых раздач теперь играл увлечённо и стремился одержать победу.
На двенадцатой игре я собрал двадцать четыре очка, и счёт составил 10/2 в мою пользу. И хотя Саша проигрывал с большим отрывом, он всё ещё верил в свою победу. Уверенным движением он брал в руки карту, затем ещё одну, третью, вскрывался, проигрывал, и лицо его оставалось невозмутимым. Я же, напротив, не имея на то причины - нервничал. Я жаждал выиграть и боялся проиграть. Из-за этого руки меня не слушались и совершали много лишних движений. Но победы добавлялись в мою копилку одна к другой, и я вёл с большим отрывом. К двадцать второй игре Саша имел лишь три победы, против восемнадцати.
Игра, как казалось, уже близилась к концу. Но тут произошло нечто удивительное. Собрав семнадцать очков, я решил не лезть на рожон и остановился. Саша тем временем, взял одну карту, затем вторую и взгляд его ненадолго выказал задумчивость. Посмотрев на колоду, он взял третью карту и уверенно выложил на стол три шестёрки. Восемнадцать очков принесли ему четвёртую победу. Казалось бы преимущество всё ещё на моей стороне... Но с того момента игра переменилась с ног на голову. Удача напрочь обо мне забыла. Что бы я ни делал, всё вело меня к проигрышу. Саша с лёгкостью перебивал все мои комбинации. Когда я собирал двадцать очков и останавливался, уверенный в своей победе, у него оказывалось двадцать одно. Несколько раз в подряд я собирал перебор двумя тузами.
Я поменял тактику и вновь стал дожидаться уверенных комбинаций. Но у Саши всегда оказывалось на одно-два очка больше моего.
В конце концов, счёт сравнялся, а затем я и вовсе проиграл, не забрав ни одной игры после злополучных шестёрок.
После игры я несколько минут не мог поверить в произошедший случай. Саша, казалось, был удивлён не меньше моего. Его бешеный взгляд выражал растерянность и непонимание. Он словно бы проснулся ото сна, в котором занимался не богоугодными делами.
«Лукавый! - шептал он самому себе, - Это всё бес проклятый!»
Затем я неуверенно встал, снял рабочий комбинезон и начал разминать шею.
- Нет! - сразу же запротестовал Саша, глядя на меня испуганным взглядом, - Ничего не нужно.
- Мы же договаривались…
- Плевать! Я отказываюсь! – прокричал он и быстрым шагом направился в раздевалку.
С тех пор, я много раз вспоминал тот случай, удивляясь жизненной математике. Что же это, в конце концов, было? Знак, случайность, чудо? Или же самый обыденный случай, из череды которых и состоит вся наша жизнь? Скорее всего, всё вместе.
Ведь иногда, подобными случаями жизнь каждому из нас напоминает, что всё в этом мире не так просто, как кажется; что есть что-то такое, что смотрит на нас, возможно даже играется с нами, но что намного могущественнее нас.
Я никогда не верил в чудеса, да и сейчас, пожалуй, по-прежнему не верю. Однако тот случай на долю секунды заставил меня усомниться. А Сашу с тех пор, я больше никогда не видел с картами в руках, для себя он всё понял.