Практикующий до настоящего времени адвокат Сафронов Николай Антонович в 1979 году с отличием окончил дневное отделение юридического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова и был направлен по распределению на работу в Московскую городскую коллегию адвокатов, и с этого времени работает в профессии уже свыше сорока лет, специализируясь в основном на уголовных делах.
В последние годы в качестве хобби занялся изложением событий в реальных уголовных делах со своим участием. В сотнях рассказах о реальных криминальных событиях излагаются не только об исследованных с его участием доказательствах, но и разных периодах осуществления правосудия в нашей стране.
Адвокатом планируется описание четырёх таких периодов:
- Периода работы в СССР от 1980 до 1991 гг.
- Периода работы правления Б.Н.Ельцина в «лихие» 90-е.
- Периода работы Первого при шествия В.В.Путина до 2010 г.
-Периода работы в период сложившейся «вертикали власти»
Часть рассказов из первой книги периода советского правосудия периода 1980-1990-х годов, в том числе и скандальных делах «Управления торговли», «Совтрансавто», «Адвокатских дел», а также «Подолького», которое слушалось Мособолсудом более двух с половиной лет, и других адвокат предлагает Вашему вниманию на сайте «Яндекс-дзен».
Возможно читателей заинтересуют мало известные обстоятельства убийства Зои Фёдоровой, жизни Льва Лещенко, Александра Ворошило, Галины Брежневой, Владимира Высоцкого, Георгия Тусузова, первого силача планеты Леонида Жаботинского, которые излагаются в форме художественного повествования и способны заинтересовать многих любознательных и неравнодушных людей.
ОЧЕРЕДНЫЕ ВОЛНЫ НАКАТИВШЕГО ПРАВОСУДИЯ
Уголовные дела в отношении работников московской торговли начались во время перехода власти от одного Генерального Секретаря ЦК КПСС — Л.И. Брежнева — к другому — Ю.В. Андропову, а завершились вообще при третьем — К.У.Черненко.
Так,и в отношении директора Елисеевского гастронома Ю.К. Соколова уголовное дело возбуждали при Брежневе, осудили за взятки при Андропове, расстреляли уже при Черненко.
Новые власти делали попытку дисциплинировать население страны и мобилизовать для новых творческих свершений. Для этого требовалось слегка взбодрить народ кнутом, чтобы вернуть ему некоторый страх перед всемогуществом власти. А чтобы это выглядело не как репрессии, а как справедливость, в первую очередь осадили людей, имеющих доступ к деньгам и дефициту — к товарам народного потребления и питания.
Именно в этот период и начались массовые преследования работников торговли. К уголовной ответственности были привлечены начальник Управления московской торговли Николай Трегубов и практически все руководители торговых сетей и больших торговых предприятий.
Николая Трегубова защищала в суде очень хорошая и грамотная адвокатесса из нашей консультации №21 МГКА Ирина Владимировна Любимова. Перед другими адвокатами у неё былоа важное неоспоримое преимущество — она умела пересказывать все события, используя мимику и жесты самих фигурантов дела, используя их интонацию и даже подражая голосам.
В ней пропала талантливая актриса. Хотя почему пропала? Со своим артистическим даром она была очень хорошим адвокатом. После её рассказов создавалось полное впечатление личного присутствия на процессе. И.В. Любимова очень хорошо знала право, была остроумна и находчива, обладала хорошей языковой «подвязкой». Во ОЧЕРЕДНЫЕ ВОЛНЫ НАКАТИВШЕГО ПРАВОСУДИЯ 8 всяком случае, сам Николай Трегубов был её работой весьма доволен, а то, что он не последовал за Юрием Соколовым под расстрел, а отделался пятнадцатью годами лишения свободы, несомненно, есть и заслуга И.В. Любимовой.
Всего тогда было привлечено свыше пятнадцати тысяч торговых работников. Надо сказать, что в Московской коллегии адвокатов работало тогда полуторы тысячи человек, а в Московской областной коллегии их насчитывалось около тысячи. Поскольку для осуществления защиты по уголовному делу не члены адвокатских коллегий не допускались, то привлекли к уголовной ответственности людей, по численности превышающих количество тех, кто их может защищать, почти в ДЕСЯТЬ раз больше. Следователь один может вести дело в отношении десяти обвиняемых, а судья один может рассматривать дело в отношении группы подсудимых из двадцати человек. А адвокатов-то должно быть примерно столько же, сколько и подзащитных. Адвокат вправе одновременно защищать нескольких человек только в том случае, если между ними нет никаких противоречий.А противоречия возникают неизбежно,хотя бы при оценке действий другого лица, которого даже не привлекают к ответственности…
Президиумы московских городской и областной коллегий адвокатов вынесли специальное постановление, которым запрещалось в это время выезжать в командировки в другие регионы страны — просто не хватало адвокатов, и спрос на них по уголовным делам в Московском регионе резко повысился. В качестве примера того, как все по-разному относились к такому запрету, можно привести следующий случай. Прибывший в Москву азиатский житель уговаривал адвоката из моей консультации Валерия Васильевича Епихина поехать в Ташкент защищать его близкого родственника.
Предложение, безусловно, заманчивое. Кроме официальной оплаты работы адвоката через кассу, узбек сулил также и дополнительное вознаграждение, которое, по его мнению, должно было бы компенсировать неудобства, связанные с командировками, проживанием в гостиницах, переездами с одного места на другое…В. Епихин за предлагаемые ему деньги поехать был готов. Работа работой, но появляется дополнительная возможность сменить обстановку и отдохнуть от семейных забот… да и заработать, наконец… Но поскольку нарушить запрет Президиума он не имел права, то для разрешения проблемы привёл клиента-узбека в кабинет заведующего консультацией И.Ф. Деревянченко с тайной надеждой, что тот вдруг отпустит его в солнечный, гостеприимный город Ташкент.
И.Ф.Деревянченко подробно в течение двадцати минут рассказывал восточному гостю о трудностях работы в Москве, нехватке здесь защитников… а в конце сообщил, что В.В. Епихин, очень хороший адвокат и в настоящее время отпустить его он не может… Какая работа мыслей происходила в голове жителя Узбекистана, никто сказать не может. Видимо, он производил в своём уме сложные вычисления и подсчёты, прикидывая, какие дополнительные средства ему придётся потратить, чтобы преодолеть установленные запреты. Догадаться,что творилось в голове клиента-узбека во время длительной проникновенной речи заведующего Деревянченко, отказавшему в возможности адвоката поехать в Ташкент, оказалось возможным только по его решительному предложению: — Ну, что-ж, я согласен и готов. Давайте соглашение заключать…
Иван Федорович весь побагровел и со злобой обратился уже к В. Епихину: — Слушай, уводи его на хер отсюда, чтобы я его больше здесь не видел…
Именно в этот сложный не только для работы всей торговой сети, но и для работы адвокатов период мне было поручено защищать старшего метрдотеля одного из ресторанов гостиницы «Россия» (комплекса«Зарядье») НадеждуМихайлову.
Сейчас эта гостиница снесена, и её просто не существует. Теперь уже на облик этой гостиницы можно посмотреть только в кинолентах художественных и документальных фильмов— это был огромный комплекс, в котором были концертный зал «Россия» на полторы тысячи человек, кинотеатр «Зарядье» с двумя залами по 800 мест каждый…
В комплекс гостиницы входили четыре огромных ресторана с названиями «Север», «Юг», «Запад», «Восток» с общим для всех руководством. А теперь все эти рестораны объединили ещё и многотомным уголовным делом по взяткам. Два десятка обвиняемых были арестованы и размещены по московским следственным изоляторам. В отличие от классических доказательств взяточничества с использованием меченых денег, обращением взяткодателя к правоохранителям, здесь ничего такого не было.
Началу всего этого дела предшествовали допросы с пристрастием простых официантов этих ресторанов.Им сразу объяснили, что следствию уже всё известно, и предупредили, что если они сами не хотят попасть в тюрьму за дачу взяток, то им следует добровольно признаться и дать письменные показания, как и сколько они из своих чаевых отдавали метрдотелям. На показаниях запуганных официантов арестовали и посадили метрдотелей. Тех уже принудили дать показания, что часть денег метрдотели передавали своим руководителям — старшим метрдотелям. Взамен на такие показания им обещали снисхождение и смягчение их очень некомфортного положения. Подобным же образом от арестованных старших метрдотелей получили показания на директора всего комплекса и его заместителя, которыми и увенчали пирамиду обвиняемых арестованных взяточников.
Следственная бригада далее провела простые математические подсчёты и выдала каждому основанные на этих механических расчётах обвинения. Согласно обвинению моей подзащитной Надежды Михайловой, получалось, что каждый официант после своей смены передавал своему администратору — то есть метрдотелю — по пять рублей. У того собиралась всякий раз примерно пятьдесят рублей. Четыре метрдотеля половину оставляли себе, а четвертак отдавали старшему метрдотелю, то есть ей... А уже она из полученного стольника выделяла директору и заместителю комплекса, которым передавала деньги уже не каждую смены, а раз в месяц. Потом следователи механически умножили эти цифры на количество рабочих смен, вычли время болезней и отпусков и получили в результате искомую общую сумму.
Наказание за неоднократное получение взяток предусматривало от восьми до пятнадцати лет лишения свободы и даже предполагало смертную казнь. Перепуганная Надежда Михайлова во время моих её посещений в Бутырской тюрьме всякий раз заливалась слезами. Но в основном психологическая травма была у неё связана не со страхами от предстоящего наказания, а, как ни странно, от факта самого пребывания в стенах этого угрюмого учреждения. В те времена женского изолятора №6 ещё не существовало. Тогда там находился лечебно-трудовой профилакторий (ЛТП), где перевоспитывали алкоголиков. И теперь на территории Бутырской тюрьмы было решено оборудовать отдельный женский корпус.Для этого расселили прилежащее к тюрьме жилое здание, которое когда-то построили специально для сотрудников самой Бутырской тюрьмы и работников системы исполнения наказания.
Эту тюрьму отделяет от Новослободской и Лесной улиц многоэтажный угловой жилой дом с магазином «Молодость». А тот,находящийся внутри и скрытый с улицы дом перестроили, отремонтировали, переоборудовали под камеры. Также переместили тюремный забор, окружив этим забором тот самый дом во дворе, и включили его в общее учреждение… А потом в нём и разместили специальный женский корпус.
Так, по воле какой-то насмешки судьбы, Надежда Михайлова родилась именно в этом доме, поскольку её отец являлся сотрудником системы ГУЛАГа и ему была выделена квартира в том самом доме. Когда она была маленькой девочкой, то каталась там по коридору на велосипеде, дружила со своими сверстницами,играла в классики и прыгала через верёвочку… А потом уехала из дома, вышла замуж, обзавелась своей семьёй. И вдруг колесо истории повернулось так, что её принудительно поселили в этот же дом, на тот же этаж и почти в ту же квартиру, где она провела своё детство и молодость. Только теперь всё было переустроено на новый, тюремный лад. Построен длинный коридор, а по бокам вместо комнат - камеры, камеры,камеры…
Надежда Михайлова рассказала об этом своим сокамерницам, и стало только хуже. Её сделали объектом насмешек, да ещё припомнили службу отца в тюремной системе… Словом, несладко ей приходилось от горьких детских воспоминаний, насмешек сокамерниц и предстоящего наказания по расстрельной статье… После изучения материалов уголовного дела, в соответствии со статьей 201 УПК РСФСР, мной было написано ходатайство о переквалификации действий Н. Михайловой с получения взяток на злоупотребление своим служебным положением. Ходатайство было написано не на пустом месте, ради проформы, а по доказательствам, которые содержались в деле. А получилось так, что следователи, увлёкшись доказательствами фактов передачи денег, упустили один из самых важных моментов.
Взятки передаются именно за исполнение должностным лицом действий в интересах лица, дающего взятку. То есть взяточник совершает свои действия, которые входят в круг его должностных обязанностей и полномочий, или, напротив, из выгоды и корысти умышленно не делает того, что должен делать в силу своих обязанностей. Единственный, кому три эпизода взяток были вменены обоснованно, так это самому директору ресторанного комплекса.Но эти случаи не связаны с пирамидой от официантов до метрдотелей.Он напрямую получил деньги от одного официанта за то, что тот попал в вытрезвитель и прогулял рабочий день.Прогули пьянка в то время обязательно должны были повлечь за собой: лишение премии по итогам за год, то есть так называемой тринадцатой зарплаты; перенесение отпуска на зимнее время; но самое главное — могла быть передвинута очередь на получение квартиры. Чтобы исправить своё сложное положение, в которое он сам себя поставил, и избежать вредных последствий, тот официант без всяких посредников якобы передал тысячу рублей директору.
Передал или нет, я утверждать не стану.Но кроме слов дающего, этот факт ничем не подтверждался, хотя было установлено: что официант пребывал в вытрезвителе, он совершил прогул, что об этом знал директор и что вредных последствий никаких не наступило. Второй случай, описанный в материалах дела, заключался в том, что другой официант накормил туристов из Саудовской Аравии свининой вместо говядины. Они подняли большой скандал, требовали увольнения нерадивого работника питания,но ему удалось уладить конфликт и избежать какого-либо взыскания, уплатив директору восемьсот рублей. Третий случай основывался на утверждениях одного работника бухгалтерии о том, что директор за пятьсот рублей составил и подписал ему весьма положительную характеристику, позволившую поехать в отпуск за рубеж в Болгарию.
. И это несмотря на то, что за ним числились различные нарушения дисциплины и был вынесен выговор. За что были переданы деньги в остальных случаях, было написано маловразумительно и не содержалось ничего конкретного.
Больше того, после ареста администрации ресторана официанты, которым реально ничего плохого никто не сделал,стали конкретизировать свои показания относительно целей передачи ими денег. В основном они сводились к тому, что деньги передавались метрдотелям ни за что. Просто так было принято.
Объясняли теперь уже так: — Мы работаем с людьми, и многие стараются нас «отблагодарить» за доброжелательное отношение, расторопность, обходительность… Работаем допоздна, когда общественный транспорт уже не работает. Мы уже уходим, а метрдотели ещё должны проконтролировать порядок, составить отчётности по наличию скатертей, предметов сервировки и посуды… Чтобы как-то скрасить эти тяжёлые рабочие условия, официанты добровольно и передавали, по сложившейся традиции, часть полученных от клиентов денег.
Моя позиция сводилась к тому, что получаемые Михайловой деньги не являлись взяткой, поскольку не связаны с конкретными её действиями в пользу подчинённых ей сотрудников, и никаких конкретных действий для их пользы в обмен на полученные деньги она не совершала. Просто такая традиция взаимопомощи среди работников торговли. Ей просто оказывали материальную помощь,и поскольку официантам платили чаевые,значительно превышавшие их официальную зарплату, так они сами считали возможным поделиться.
Как это ни покажется странным, Прокуратура РСФСР, которая проводила следствие по этому делу, вдруг согласилась, и действия метрдотелей и старших метрдотелей переквалифицировала действия обвиняемых с части 2 статьи 173 УК на статью 170 УК РСФСР как злоупотребление своими должностными обязанностями из корыстных побуждений, что повлекло существенный вред государственным интересам. А максимальное наказание по этой статье составляло до трёх лет лишения свободы. Я, конечно, не заблуждаюсь и на свой счёт не обольщаюсь тем, что я такой умник оказался. Это была единая позиции защиты всех адвокатов, и не только по этому делу, но и по многим другим аналогичным делам.
Но и это ещё не всё. В судебной системе поняли, что квалификация дел по взяткам серьёзно осложнила работу всех судов страны. Огромное количество дел, подсудных краевым и областным делам по первой инстанции, поскольку наказание по этим делам предусматривало высшую меру наказания — смертную казнь, стало просто невозможно рассматривать. Для рассмотрения таких дел стало невозможным организовывать конвойную доставку, не хватало судей, не было даже помещений для разбирательства этих дел. Думается, что для снижения возникшей напряжённости по таким делам и оптимизации рассмотрения подобных дел такое указание о переквалификации виновных действий дали откуда-то «сверху». Первые попытки передать Московские дела в Тулу, Калугу, Владимир… то есть в ближайшие областные суды по подсудности (тогда в Конституции не было обязанности рассматривать дело по месту совершения преступлений), были не очень удачными. Огромные расходы на доставку свидетелей, оплату проезда, проживания и питания прежних адвокатов или мобилизация местных и многие другие неудобства, связанные с перемещением большого количества людей, лишь усложнили проведение процессов. Очередной вал нахлынувшего на торговлю правосудия пошёл на убыль вместе с кампанией борьбы с торговой преступностью.
Мудрый, известный всей Москве адвокат Сергей Сергеевич Константинов, работавший десятки лет в нашей консультации,отметил, что просто надвинулась волна очередной кампании. На его памяти были чистки и прореживания рядов военных, врачей-медиков, строителей, а теперь пришёл черед и работников торговли.
ПРО НАЧАВШЕЕСЯ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ АДВОКАТОВ В ТОТ ЖЕ
ПЕРИОД ВРЕМЕНИ ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....
Продолжение (часть 2): https://zen.yandex.ru/media/id/600d5be76ceeea41b454cddd/ocherednye-volny-sovetskogo-pravosudiia-prodoljenie-600d848f41733326ebceb328