Когда произносится слово "Будда", большинство представляет образ молодого мужчины, сидящего в позе лотоса. У него округлое приятное лицо и гладкая здоровая кожа; хорошо развитое тело человека, который питается достаточно, но не предается излишествам и ведет здоровый образ жизни.
Однако известен, хотя значительно меньше, образ другого Будды — изможденного, полуживого, изнуренного сверхчеловеческим постом.
Когда принц Сидхартха Гаутама, прозванный отшельником (Шакья-Муни), ушел в мир в поисках просветления, он по обычаю монахов питался подаянием, переходя от дома к дому. Но в один из дней понял, что его просьбы, его обращения к людям нарушают принципы начального действия. Брось камень в воду — от него пойдут круги. Так и просьбы бродячего монаха могут запустить цепочку непредсказуемых событий, которые он сам не хотел бы приводить в действие.
С этого времени отношение к еде будущего Будды резко изменилось: плод, самостоятельно упавший с дерева, под которым он сидел, оброненный кем-то фрукт или рисовое зернышко, семечко кунжута — вот что отныне составляло дневное пропитание молодого аскета. Его тело исхудало, волосы выпали, кожа потемнела и сморщилась. Казалось, если он коснется своего желудка, то сможет нащупать позвоночник. Так продолжалось шесть лет.
Наконец пришло понимание, что жизнь телесной оболочки может попросту прекратиться, а просветления так и не наступило. Не должно оно быть достигнуто такими крайними мерами, и Гаутама отказался от аскетической практики.
Другими словами, это был еще один шаг, который помог нащупать правильный путь — путь середины.
Срединный путь нельзя представлять как некую дорогу с вешками по краям: гнев — страсть; отторжение — притяжение; ненависть — любовь. Если человек безоглядно предается страсти, то и гнев его будет безбрежным, если любит всем сердцем, то и ненависть недалеко, в одном шаге. И то и другое есть страдание, поэтому, отказавшись от ненависти, следует и от любви держаться подальше.
Такой середины, скорее подъема, можно достигнуть только продолжительными практиками, медитацией, ежеминутным осознанием своего бытия. Это нелегкая работа, и не всякий человек может представить себе ее результат.
Прежде чем пытаться понять принципы буддизма и желать погрузиться в его объятия, посмотрите внимательно на прекрасного Будду: да, он улыбается — но всем и никому, да, он любит — но всех и никого.
