Мы на днях с Праксителем ездили в академию Платона, проверить, все ли готово к ежегодным гимнастическим и музыкальным состязаниям. Ехали мы поездом, дорога дальняя. Разговорились на досуге, приговорили на двоих бутылочку амброзии. Слово за слово и начали мы обычные стариковские жалобы пихать, мол, чересчур сейчас молодежь инфантильная пошла, чувствительные слишком все стали. Пракситель тогда работал писарем у Эрота, вот я и начал его пытать, давай, мол, колись, какие вы там делишки амурные забавные организовали? Что запомнилось более всего?
Смущался сначала Пракситель, а потом поведал комичную историю.
Не далее как месяц назад работал Эрот над одной трудной парочкой. Парень вроде нормальный, а вот девушка серьезная такая, романтику не жалует, закаты и ужины со свечами ее приводят в бешенство, встречи под луной и песни с арфой ненавидит. Хотя при этом умудряется оставаться нежной и грациозной.
Ну что же, парень под воздействием эротовых чар решил, наконец, сделать ей предложение. Они как раз поехали к ее родителям погостить на выходные. Он загодя приобрел колечко. Как положено, хотел встать на колени и попросить стать женой в присутствии ее родни. Не знал, куда кольцо деть и спрятал в спешке в хозяйственном шкафу, за рулонами туалетной бумаги.
И вот зашел он после ужина, пардон, в клозет, посидел и обнаружил, что туалетная бумага закончилась.
— Милая, — зовет он свою зазнобу без каких-либо задних мыслей, забыв, конечно, про колечко. — Принеси, пожалуйста, рулон.
И сидит, в ожидании, так сказать…
Вдруг слышит крики, возгласы, топот. Дверь в уборную внезапно открылась, врывается его ненаглядная. В общем, картина маслом: он сидит со спущенными штанами и круглыми глазами, она бросается к нему, обнимает и говорит:
— Я согласна!
Пракситель допил амброзию, поморщился, пожевал губами и добавил:
— А вы говорите, чувствительные чересчур...