Да как же, и у других так, что ж тут поделаешь. Катя часто повторяла эту фразу в разных жизненных обстоятельствах. Присказка прям, палочка-выручалочка. Обстоятельства были сложные. О своем отце девочка ничего не знала, мама как-то рано начала беспробудно пить,и лет в десять Катю отправили в детский дом. Не то, чтобы у неё совсем не было родственников, но как-то никому она оказалась не нужна. Мама достаточно скоро умерла, оставив девочке в наследство разбитую малосемейку в общежитии квартирного типа.
Время тащилось ни быстро, ни медленно. Детский дом Катя пережила буднично, без надрыва, скандалов, разборок. Выросла и вернулась домой. Дни шли чередой друг за другом, работа продавцом на рынке, чай по вечерам с соседкой. Ну не коснулись её ни праздники, ни беды, все как и у других. Все как у всех. До тех пор, пока не обратил на неё внимание Сергей. Веселый, кудрявый, громкий, он сразу изменил её жизнь. Только от него она слышала это теплое – Катенька, такое уютное, нежное. Сережа как-то быстро заселился к ней в квартиру, вечера за чаем с соседкой забылись, началась другая, счастливая семейная жизнь.
Когда именно все начало меняться, Катя не очень-то и поняла. Сережа приходил с работы хмурый, не разговаривал, курил и выпивал рюмку за рюмкой. Что ж тут поделаешь, думала Катя, купая дочку. Проспится муж и вспомнит, что она его Катенька. Наладится ещё все, всё будет как у всех.
Дочери шел пятый год. Было начало весны, под ногами уже разлились лужи, но ещё повсюду лежал рыхлый грязный снег. Сергей опять перестал ходить на работу, сидел на кухне, выпивал и угрюмо молчал. Дочь только переболела,и Катя, сходив с ней в поликлинику, чтобы взять справку для садика, постучала в дверь соседке. Соседка куда-то ушла, а Катя обязательно должна была бежать на работу, договорилась, чтоб подменили на утро. Ей не хотелось оставлять девочку с пьяным отцом, но так уж сложились обстоятельства. Да ведь на полдня только. Катя никак не хотела признаться себе, что от того парня, за которого она не вышла, выпорхнула замуж, уже ничего и не осталось. Но выгнать его и остаться одной с ребенком, было слишком страшно. Да ведь и у других так же, что ж тут поделаешь.
Поцеловав дочь, Катя велела закрыть девочке дверь изнутри и побежала на работу.
Антон Владимирович в очередной раз поругался с женой. Послезавтра выходной, и ему так хотелось пойти с друзьями в баню, попить пива и провести этот день в веселой компании. Узнав про его планы, жена надула губы, а восьмилетний сын было заикнулся о том, что модель вертолета, подаренная Дедом Морозом, лежит в коробке, и папа обещал с ним её поклеить, но быстро осекся, поймав на себе недовольный взгляд отца. Антон вышел на улицу и всю дорогу до работы злился на жену и сына, испортивших предвкушение от будущего выходного дня. Три четверти дежурных суток проблесковые маячки на его служебной машине тихо спали. В 12 часов 15 минут на пульт дежурного поступил вызов: задымление в коридоре общежития квартирного типа. Они торопились на вызов, как всегда очень торопились…
Почувствовав запах дыма в коридоре, соседи сначала кинулись стучать в дверь Катиной квартиры, кто-то побежал на рынок, за хозяйкой, потом вызвали пожарных.
Когда Катя услышала, что её квартира горит, она бежала, как могла: быстро, скользила в лужах, хрипела, задыхаясь от ужаса.
Она подбежала к дому в то же время, как приехали пожарные. В коридоре едкий запах дыма. Там муж и дочка, ключ никак не попадал в замочную скважину. Открыла. Антон Владимирович оттолкнул Катю и зашел в квартиру. Огня не было. В зале и коридоре стоял черный непроглядный дым. Плотно закрытые окна не дали разгореться пламени, просто выгорел кислород. Антон наткнулся на лежащего на полу мужчину, сразу понял, что тот мертв. Но в квартире должна быть девочка…Её нашли в ванной, спряталась под раковину. Ребенка отнесли в другую квартиру, молоденькая врач со скорой 40 минут проводила реанимацию. Ей сразу было понятно, что девочка мертва, но тут все общежитие ждет чуда и мать… Катя стояла, прислонившись к косяку и смотрела на распластанную на полу дочку. Девочка была целенькая, чистенькая, в ушках поблескивали крошечные сережки-бусинки. Шло время, и стало видно, как под тонкой беленькой кожицей проступают пятна… Реанимация без результата. Врач констатировала смерть, накрыла девочку полотенцем, заполнила бумаги и ушла. Катя продолжала стоять у косяка двери. Она не кричала, не плакала, она была оглушена болью.
В комнату зашли другие люди. Женщина-следователь, ровесница Кати, записала все, что надиктовал судебно-медицинский эксперт и выдала направление на вскрытие в морг. Спросила Катину соседку: «Родственники есть?» «Нет, нет»,- прозвучал ответ. Соседка утирала слезы концом рукава, «Катя-сирота, а вот и дочь с мужем...».
Зайдя в Катину квартиру, они осмотрели труп, помещение зала, в котором сгорела вся мебель. Без экспертизы было понятно, Сергей лежал на диване и курил. На плече большой отслоившийся кусок кожи, в том месте, где его коснулось открытое пламя, волосы обгорели. В попытке спасти свою жизнь, он, вероятно, ринулся вон из горящей комнаты, упал в коридоре, там и остался. Вторая комната была почти чистая, по периметру в верхней трети стены и потолок окрасились черной копотью, но внизу, на застеленной белым покрывалом детской кроватке, лежали только отдельные черные хлопья. Совмещенный санузел, кухня.
Бланки документов покрываются вязью сиреневых чернил.
«Во сколько видели? Когда вернулись? Кто обнаружил? Где была мать?» - дежурные для такого случая вопросы. Задавать вопросы Кате сейчас было бесполезно. «Девочка могла открыть дверь изнутри?» Да, могла, она умела, испугалась наверно. Осмотрев уцелевшие вещи, следователь нашла паспорт. Носилки, простыня, прикрыть сверху, паспорт, направление на вскрытие, понятые распишитесь. Осмотр закончен, здесь больше делать нечего. Дежурная группа возвращается в УВД. В машине тихо, говорить не о чем. Материал зарегистрирован, рабочий день подошел к концу, все разъехались по домам.
Весной день короткий, в окнах домов загорается свет, кто-то смотрит телевизор, кто-то собирает ужин на стол, шумят дети, устроив разборку из-за игрушек. Все как у всех.
Женщина-врач, наливая чай, позвонила сестре, и там, в глубине квартиры, услышала крики племяшки: «Тетя Лена, ты приедешь? У твоей куклы ножка болит, давай лечить вместе!» Приеду, в выходной обязательно приеду, и будем лечить ножку кукле, и пить чай с конфетами и наслаждаться тем, что в ушках пятилетней племяшки поблескивают маленькие бусинки сережек. Все как у всех.
Вернувшись домой, Антон долго смотрел в глаза сыну. «Да ну её, баню, в другой раз схожу»,- внезапно сказал он. – «Завтра будем пельмени лепить и вертолет клеить».
Мальчишка заскакал по комнате, сияя от восторга, жена, как-то сразу заулыбалась, а потом уткнулась мужу головой в плечо. Все как у всех.
На маленькой кухне двухкомнатной квартиры, женщина-следователь, завернувшись в зеленый, до пяток халат, прижимала к себе четырехлетнего сына. Мальчик размазывал по щекам матери, бежавшие ручьем слезы, и никак не мог понять, почему она плачет. Это был первый и последний раз, когда она плакала, осмотрев труп. Время шло, нужно было укладываться спать. Всё как у всех…
И только у Катеньки время остановилось, что уж тут поделаешь.