Недавно так случилось, ещё снег лежал на улицах, что я с оказией оказался на маршруте Мариинский дворец – улица Мастерская дом 8. Решил такси не вызывать и осуществить "марш-бросок в пешем строю", по дороге фотографируя всё, что поймаю в объектив.)) Изюминкой своего маршрута я выбрал отрезок пути по набережной канала Грибоедова от Вознесенского проспекта к проспекту Римского – Корсакова. Оказалось, что идти по набережной было неудобно. Мешали неубранный снег, лёд под ним и неровности самой набережной, но я упрямо следовал вперёд, хотелось скорее увидеть Львиный мост.))
Мост оказался на месте, сделав несколько «новых» кадров моста к тем сотням и сотням, имеющихся у меня в архиве за предыдущие годы, моё внимание привлекло здание на противоположной стороне канала. (Я следовал по чётной стороне набережной). На секунду я его даже не узнал. Мешали какие-то странные, круглые объекты в оконных проёмах. То ли это круглые зеркала, то ли это огромные блестящие шары. В общем, что-то непонятное.))
Естественно, что я сфокусировал своё внимание на этом доме...
Сегодня в этом здании (набережная канала Грибоедова, дом 103) разместился «Музей искусства Санкт-Петербурга XX-XXI веков». Что, собственно, и написано на его фасаде. Здание имеет интересное и в какой-то степени тяжёлое прошлое, оно проектировалось и строилось как Съезжий дом.
Справка: Съезжий дом - здание административно-полицейской канцелярии, представляющее собой замкнутый квадрат или прямоугольник с закрытым двором, половину которого занимала пожарная часть, а другую — полицейская
◆ Из Петербурга не замедлило приказание арестовать зачинщиков театрального скандала и рассадить военных или военноотставных по гауптвахтам, а статских по съезжим домам. П. А. Вяземский, «Старая записная книжка», 1830—1870 г.
◆ Размысливши как следует, он запер ворота съезжего дома, выкатил пожарную трубу и на всякий случай велел держать кишку наготове. М. Е. Салтыков-Щедрин, «Фантастическое отрезвление», 1884 г.
Совсем чуть-чуть истории.
Характерной чертой архитектурного «пейзажа» николаевского Петербурга в 40-50-х годах XIX столетия стали так называемые съезжие дома. Это был специфический тип административного здания, сложившийся в России и объединявший в себе функции местного полицейского управления и пожарной части. Как правило, здание венчалось высокой башней-каланчой, (на сегодня не сохранилась) откуда дежурный пожарный обозревал подведомственную окрестность.
В первой половине XIX века в столице построили несколько съезжих домов, в том числе и в Коломне. Интересной особенностью этих построек являлась тщательно выполненная кирпичная кладка, своей фактурой и цветом создававшая впечатление официальной деловитости и суровости облика съезжего дома. Здесь находился и даже жил частный пристав, помещались канцелярия, арестантская, команды фонарщиков и пожарных. В арестантской съезжего дома, как правило, отбывали заключение лица неблагородного происхождения. Сюда для телесного наказания господа присылали своих провинившихся крепостных. Те были вынуждены сами прибыть к месту своей экзекуции с запиской от своего господина в руках.
Казалось бы, обычное казённое заведение, какой исторический интерес оно может представлять? А вот послушайте.
21 февраля 1852 года в Москве умер Н.В. Гоголь. Потрясенный смертью великого писателя, И. С. Тургенев направил в газету «Санкт-Петербургские ведомости» статью-некролог, но цензура ее не пропустила, так как председатель петербургского цензурного комитета М. Н. Мусин-Пушкин решительно запретил печатать какие бы то ни было статьи о Гоголе, тем более преисполненные патетики и глубокой скорби «по поводу кончины лакейского писателя» – так он публично назвал Н.В. Гоголя.
Тогда Тургенев направил письмо в «Московские ведомости», там опубликовали его статью под названием «Письмо из Петербурга».
Возмущенный непослушанием писателя Мусин-Пушкин донес «о бунтовщике» Тургеневе начальнику III отделения графу А.Ф. Орлову, который принял решение установить за писателем секретное наблюдение. О случившемся он также доложил письменным рапортом самому императору!
Ознакомившись с текстом «всеподданнейшего доклада» о деле Тургенева, Николай I усмотрел в действиях графа Орлова нерешительность и излишнюю мягкость. Высочайшая резолюция гласила: «Полагаю, этого мало, а за явное ослушание посадить его (Тургенева) на месяц под арест и выслать на жительство на родину, под присмотр.»
На основании этого царского указания 16 апреля 1852 года И.С. Тургенева арестовали в его квартире на Малой Морской улице и под конвоем препроводили сюда, на «съезжую» 2-й Адмиралтейской части! Это был беспримерный и вопиющий факт водворения столбового дворянина и известного русского писателя на «съезжую», где в арестантской отбывали наказание пьяницы, бродяги и уголовники.
Первые сутки великий русский писатель провел в камере под присмотром полицейского унтер-офицера. Затем ему предоставили более сносные условия. Через 15 дней после своего ареста Иван Сергеевич писал Полине и Луи Виардо:
«Со мною обращаются вполне по-человечески; у меня хорошая комната, есть книги, я могу писать». К нему даже стали приходить визитеры из светского общества и литературной среды столицы.
Как-то выглядит столь строгое наказание чрезмерно "кровожадным". Но тому есть объяснение. В письме княжны С. И. Мещерской, принявшей деятельное участие в хлопотах по освобождению писателя, имеется любопытная подробность об истинных причинах ареста Ивана Сергеевича: «Кто-то из канцелярии военного генерал-губернатора Петербурга утверждал, будто слышал, как Тургенев говорил о необходимости „сменить целиком наше правительство" и резко высказывался против идей словизма…»
Время, проведенное на «съезжей», не прошло бесследно. Здесь Тургенев написал рассказ «Муму» – произведение прямо так и проникнутое антикрепостническим пафосом.
«А сказать между нами, я рад, что высидел месяц в части, – писал Иван Сергеевич 6 июня 1852 года Аксаковым, – мне удалось там взглянуть на русского человека со стороны, которая была мне малознакома до тех пор».
Отбыв месячное тюремное заключение, И. С. Тургенев был освобожден и 18 мая 1852 года выслан из Петербурга в Спасское-Лутовиново под присмотр полиции. А здание так и прослужило "казённым домом" до самой революции.
В 1917 году съезжий дом пострадал одним из первых. Полицейский архив был разгромлен, здание сожжено. В 1920 году дом отстроили и приспособили под Губернское архивное бюро, преобразованное в 1929 году в Ленинградский партийный архив.
После Великой Отечественной войны в здании разместилась типография по выпуску картографической продукции, которая в свою очередь в 1998 году уступила место Архиву Городского суда.
В 2007 году на часть территории «канцелярской тишины» вторглось искусство. Был открыт Малый зал Центрального выставочного зала «Манеж». Соседство оказалось неудобным для обеих институций. Архив начал долгий процесс своего переезда, который завершился в декабре 2015 года.
В итоге Музей искусства Санкт-Петербурга ХХ-ХХI веков начал свою жизнь по освоению всей территории, наполнив ее динамикой современной культуры.