Большая проблема людей, которых так сильно беспокоит «сохранение духовно-нравственных ценностей», заключается, на мой взгляд, часто в полном непонимании того, а для чего, собственно, нам нужно искусство. Вот кто-то рисует, допустим, вид кошки сзади, и абсолютно уверен при этом, что данное произведение ничем не отличается от «Последних дней Помпеи». Но оно, безусловно, отличается. И главное отличие заключается именно в уровне сложности – первое произведение простое и одномерное, второе сложное и многогранное.
Но сложные и многогранные произведения искусства часто производят впечатление простых и одномерных. Это происходит потому, что любому человеку органичнее и естественнее воспринимать видимое, то, что лежит на поверхности, что очевидно и однозначно, чем суть вещей. Чтобы уметь воспринимать за видимым суть, отличать визуальный образ, оболочку от его подлинного содержимого, нужно учиться с самого раннего детства – играть в сложные игры, читать, писать, рисовать, анализировать, сопоставлять.
Именно на это во всей истории человечества и было нацелено образование и вообще всякое развитие человека, включая художественное и вообще культурное. Человек, которого это образование и развитие коснулось мало, который в силу обстоятельств был его лишен, и сам не занимается своим образованием и развитием, будет очень ограничен в своем восприятии многомерного и сложного. Он будет видеть все одномерно и трактовать все буквально, и ему будет очень сложно увидеть за простым образом суть.
А, собственно, суть искусства (в данном случае, художественного, но это справедливо и для любого другого) и заключается в том, чтобы очень сложные, очень многомерные философские, мировоззренческие, этические концепции свести в видимый и легко воспринимаемый образ. В символ, метафору, мизансцену, композицию. Да, это может показаться упрощением, но это упрощение происходит лишь на самом первом, поверхностном, визуальном уровне. Саму суть идеи, концепции художественный образ на самом деле никогда не упрощает, а лишь делает его концентрированнее, нагляднее, выразительнее, доступнее для восприятия.
Если восприятие человека натренировано, он считывает этот образ и видит за ним всю огромную, многомерную и сложную концепцию. Если не натренировано – он видит только то, что видит, только сами изображенные художником предметы, а подлинный смысл от его восприятия скрыт. Если при этом все вокруг без устали восхищаются предметом искусства, а он сам никакого смысла за ним не видит, это не может человека с подобным восприятием не раздражать и не злить.
И конечно, естественной реакцией человека на эти чувства будет желание максимально вокруг себя все упростить, свести только к видимому и декларируемому, уничтожив суть. И жить дальше в максимально простом мире, не отягощенном никакими сложными концепциями, и ни о чем не задумываться.