"Ой, мамочки, мамочки, мамочки!" - Настасья сидела на полу в ванной, сжавшись, обхватив колени руками и раскачиваясь из стороны в строну.
"Нет, нет, нет! Не со мной! Только не со мной! Этого не может быть! Мне это снится. Да! Это сон! Дурацкий сон!"
Настасья хотела встать, но ноги подкашивались. Тогда она на четвереньках подползла к двери ванной и выглянула в комнату. Из-за кровати торчали смуглые, волосатые, голые ноги. Ноги не шевелились. Настасья уперлась лбом в холодный пол и застыла. И вдруг, ей все стало ясно. Вот прямо так ясно, как будто она только что была в темноте, а потом, раз - и свет включился! Да она же спит! Это же сон! Вот прикол-то, ничего себе, какой ей сон приснился! Расскажи кому, так ведь и не поверят.
Ну, а раз сон, то будем его смотреть дальше. Настасья встала. Ей стало сразу так легко, невесомо. Она подошла к парню. Парень лежал тихо, не шевелясь. "Сюрпрайз" его был уже не столь бодр и безвольно пристроился на ноге. Настасье стало неудобно и она подняла с пола спасшее ее парео и набросила парню на бедра. Да, пусть она спит, но есть же какие-то рамки приличного. А Настасья приличная девушка... Даже во сне... Это ведь сон?
Ну, конечно, сон! А иначе как же Настасья, вдруг, оказалась в баре, одиноко сидящей за стойкой. Конечно, сон! Ведь только во сне могут так быстро и неожиданно меняться декорации.
Неожиданно перед Настасьей возник маленький стаканчик водички. Настасья не задумываясь опрокинула его. Ух, ты, водка! Ну, вот, еще одно подтверждение сна. Ведь в жизни Настасью тошнит от одного запаха водки. А тут уже ничего... Пошло. Даже хорошо стало.
Настасья подняла глаза и улыбнулась официанту. Официант понимающе кивнул и улыбнулся в ответ. Молодец, угадал! Запиши себе в карму.
Тепло разливалось по Настасьиному телу, но вместе с теплом, начало возвращаться и ощущение ужаса. И ничего это не сон. Она убила человека. Че-ло-ве-ка. Да, мерзавца. Но, че-ло-ве-ка. Да, нечаянно, но уби-ла.
Интересно, когда за ней придет полиция? Прямо сюда, в бар? Наденут ли наручники, поведут ли сквозь эту толпу полуодетых людей... А как выглядит египетская тюрьма? Дадут ли ей одеться, не будет же она сидеть в своих тряпочках на завязочках... И, кстати, как с ними разговаривать? С английским у Настасьи очень скромно. Голодной в чужой стране она бы не осталась и дорогу спросить может. Ну и все... Поговорить за жизнь - это не к Настасье.
А Тимошка! Господи, что теперь будет с мамой, Тимошкой. Отцу Тимошка точно не нужен, он нового ребенка уже ждет.
Господи-господи-господи... Что же делать? А что делать - напиться!!! И Настасья ткнула пальцем официанту с сторону пустой стопочки.
Настя опрокидывала в себя стопку за стопкой и ни разу даже не скривилась. Хотя раньше ее выворачивало от одного запаха. Сначала Настасья выстраивала пустые стопочки в шеренгу. Потом - кругом. Потом решила освоить вертикали и построить пирамидку. Настя выстроила три стопочки в ряд, сверху пристроила еще две. Надо же, не падают. Настасья воодушевилась, но обнаружила, что до завершения пирамидки не хватает еще одного стаканчика. Она призывно махнула официанту рукой и потянулась за налитым стаканчиком. Но вдруг обнаружила, что ее стаканчик накрыт чьей-то огромной волосатой рукой.
Настасья покосилась на неожиданного соседа. Рядом с ней сидел мужик-гора. Полуголый, рыжий, волосатый и толстомордый. Раньше он вероятно был еще и белокожий, но египетское солнце не любит рыжих и белокожих. Поэтому мужик был красного цвета. Мужик был потный, в нелепых желто-зеленых шортах и тяжело сопел. Рука, накрывшая Настасьину стопочку вполне могла также накрыть Настасьину голову целиком. Не рука, а кувалда какая-то.
"Ирландец, - почему-то подумала Настасья. - Какой-нибудь "Мак". Типа МакДональд, МакГрегор... Или Маки это в Шотландии? А в Ирландии тогда кто? Кажется там все - "О". О'Хара. Точно, О'Хара. Вернее - О'Харя!"
О'Харя отодвинул своей рукой-кувалдой стаканчик с водкой от Настасьи подальше и сказал:
"Тебе уже хватит, девонька".
Девонька...! Русский! Почему-то Настасье показалось, что родная русская речь - это именно то, что она больше всего сейчас бы хотела слышать. Родной! Свой! А-а-а-а, это же из этих, как их... то ли шахтеры, то бурильщики, то ли из Надыма, то ли из Воркуты, которые вчера в ресторане грохотали танками.
"Случилось что?" - спросил рыжий, большой и ставший в один момент таким родным, чужой мужик. И Настасью прорвало. После первых же несвязных предложений, мужик оглянулся на официанта, взял Настасью за предплечье и потянул за самый дальний столик. Настасья обливаясь пьяными слезами пыталась рассказать все что с ней произошло. Мужик слушал и сопел. Потом он оглянулся и свистнул в сторону моря.
Потом Настасье показалось, что со стаканчиками она малось перебрала, потому что мужика стало больше. Не в смысле, что он стал толще или выше, а он как-то раздвоился, растроился, расчетверился... Нет, водка, это не ее, не Настасьино.
Мужик заставил Настасью еще раз повторить свой рассказ. Настасья поняла, что это уже не один мужик, что мужиков реально стало больше. Настасья порадовалась, что даже в таком состоянии, она способна к логическим умозаключениям. Да, хоть мужики и очень похожи, но есть неубиваемый аргумент - шорты! Шорты разного цвета! Значит, это разные мужики. Настасья похвалила себя! Молодец! Хотя, чувствовала, что развозило ее все больше и больше.
И вот мужики уже плавали в воздухе, голоса их доносились все глуше и глуше. Настасья старалась держаться, вслушиваться. Но до нее доносились только обрывки: " Жалко девку... Ночи дождаться... Колян пусть ресепшен на себя возьмет... Ленку на охранников натравим... Может в ковер завернем... Да в море его, в море.... Там есть черных ход...."
Настасья уже совсем уплывала, когда кто-то потряс ее за плечо.
"Девонька, ты где твой номер помнишь? Довести можешь?" Настасья кивнула головой и встала.
По территории шла странная процессия. Впереди, на заплетающихся ногах, шла полумертвая царевна в микроскопических тряпочках и веревочках на интимных местах, а за ней гуськом вышагивали семь полуголых богатырей в шортах цвета "вырви-глаз" и кулаками, каждый размером с кувалду.
Настасья со своими телохранителями подошла к своей двери и сползла на пол. Дверь по прежнему была слегка приоткрыта. О'Харя дал знак своим товарищам и зашел в комнату один. Через минуту он вышел.
"Уполз, гнида." - зло процедил он.
Мужики обиделись - как ушел, не дождался? Они были просто возмущены. Столько планировали - и все? Расходиться?
"Может свои унесли? Может он все-таки ...того? А его тихонько унесли?"
"Ну да, если б он был того, тут бы уже полно полиции было. Такое не скроешь, даже если свой. Не, точно, уполз. Пришел в себя и уполз. Слышишь, девонька, все в порядке, не бойся. Жива твоя сволочь. Пока жива."
"Говоришь, морду ему располосовала?"
"Да что с тобой? Ребят, она в шоке. Ее бы уложить. Колян, позови-ка наших девок, пусть побудут с ней."
Настасья проспала весь день и всю ночь. Иногда она просыпалась и обнаруживала возле себя каждый раз незнакомую и всегда новую женщину. Женщины то ласково утешали ее, то шумно ругались на кого-то. По утру Настасью заставили выпить еще одну стопочку, потому что НАДО!
Днем Маркеловы посадили Настасью на такси, и она все еще в состоянии полусна, полуяви, отправилась в аэропорт.
Через неделю вернулись Маркеловы. Рассказали, что отдыхать оставшиеся дни было не очень комфортно. В отеле чувствовалось какое-то напряжение. Сотрудники ходили вдоль стеночки и постоянно озирались. А по территории шныряли эти сумасшедшие то ли шахтеры, то ли бурильщики и их ужасные тетки. Они отлавливали по одному работников отеля и устраивали им допросы. Особенно пугали работников сервиса тетки, которые демонстрировали им свой устрашающий маникюр и делали им пугающие жесты вдоль лица.
Сотрудники отеля так и не поняли, что нужно было этим русским. Они явно кого-то искали. А вот в причинах поиска, работники сервиса разделялись. Одни утверждали, что русские ищут того, у кого есть какой-то "сюрпрайз", и этот "сюрпрайз" у него лишний. Другие уверяли, что все наоборот, русские хотят поделиться с кем-то своими "сюрпрайзами".