— В чём дело, Ник?
Я одёрнула платье и вжалась в стену с остервенением короеда, которому попалась на пути долгожданная дубовая доска. В глазах Васи не было вожделения или чего-то там присущего моменту. Там была скука.
— Я… — задохнулась словами, ища другие, чтобы моё дезертирство не выглядело поспешным. — Я знаешь, наверно, перебрала с текилой…
— Нет, наоборот, не добрала, — мурлыкнул писатель, снова прижимая меня к себе, но я упёрлась ладонями с сильную грудь и продолжила настаивать на своём, хотя привычнее было бы просто на водке.
— Это неловко. Нас связывает работа… — начала отнекиваться я, понемногу забирая шагами в сторону входной двери.
— Давай нас свяжут лучше наручники, ну или верёвки… Что ты там говорила по поводу шибари? — не отставал Вася. Ещё и ладонь мне на талию положил, во избежание побега.
— Говорила, что они хороши в постели, а не работе. А у нас с тобой профессиональные…
Мне не дали договорить, а просто заткнули рот поцелуем. Но я никак не отреагировала. Он мазнул языком по моим губам и отстранился. Посмотрел на меня с сомнением.
— Ник, что случилось?
— Ничего, правда, — неловко оправдывалась я, ища дверную ручку. — Ты, конечно, как Карлсон…
— Ем много варенья и в штанах пропеллер?
— В самом прыску, соку и потенции… — отшутилась и повернула замок, толкнув ногой дверь. Уже стоя на лестничной площадке, пролепетала: — Но лучше нам не переходить этот Рубикон.
— Куда ты пойдёшь ночью? Давай, до утра оставайся. Я уступлю тебе свою спальню…
— Не переживай. Я у подруги переночую.
Я вылетела из подъезда под цокот своих же каблуков. Внутри что-то жгло. И было неприятно. Со мной никогда ещё не спали от скуки. Я прошла десять метров вниз по улице и в бессилии, от подступающих рыданий, что сдавили горло, присела на скамейку. Обняла себя руками. Раскачалась и, не выдержав, разревелась. Просто потому, что писателю я тоже не нужна.