МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: В 1912 году на берегу реки Зея в Амурской области основали городок Алексеевск (в честь цесаревича Алексея). В 1917-м его, конечно, переименовали – в Свободный. В 1940-м в городе открыли детскую железную дорогу от города до деревни Бардагон; одна из станций называлась Сталинское Счастье. А в 1996-м совсем недалеко от Свободного построили второй по значению в стране космодром... Впрочем, к Олесе Матяш все это отношения не имеет. Она просто родилась и живет в Свободном. И очень хочет оттуда уехать.
Олеся называет то, что произошло с ней в двенадцать лет, именно так – авария. В тот августовский день десять лет назад они с 10-летним братом пошли встречать с работы маму. А по дороге был цех местной строительной фирмы МПМК-1, где на крючке от кран-балки любила кататься местная детвора. Брат стал Олесю подначивать: “А тебе слабо прокатиться? Девчонка! Слабачка!”
“А я всегда была такой правильной девочкой: хорошо училась, занималась французским языком. Но тут меня задело: ну и что, что девчонка, вовсе мне не слабо!”
Цех охранял вечно пьяный сторож, у которого Олеся попросила разрешения прокатиться.
“Я сразу сказала брату, что без разрешения взрослых кататься не буду. Такое у меня было воспитание. А сторож разрешил и ушел куда-то. Я взялась руками за крючок для грузов: он такой, как на подъемных кранах, знаете? С помощью пульта опускается и поднимается на длинном тросе, наматывающемся на блок под потолком…”
Олеся, раскачиваясь, висела на крючке, как вдруг он резко стал подниматься.
“Брат стал нажимать на кнопки пульта, пытаясь остановить движение. Но, видимо, механизм был неисправен и ничего не получалось. Трос быстро закручивался, брат в панике стал кричать, чтобы я прыгала, но было так высоко и, пока я решалась, меня затянуло на балку. Левую руку мне оторвало сразу, правую замотало тросом…”
Олеся упала с четырехметровой высоты. И первое, что увидела, очнувшись от удара, – расширенные от ужаса глаза склонившегося над ней брата.
“Я сказала, чтобы он бежал вызывать “скорую”. Сама встала и пошла к выходу, кровь хлестала вовсю. “Скорую” пришлось ждать часа полтора, несмотря на то, что больница была в трехстах метрах. Когда меня уложили на хирургический стол, последнее, что я услышала перед тем, как отключиться, были слова врача: “Правую руку попытаемся спасти…”
Руку не спасли. Ампутировали, потому что испугались гангрены. Помимо полной потери обеих рук Олесе тогда пришлось пережить неделю в коме – за то время, пока врачи не ехали, она потеряла почти пятьдесят процентов крови. Врачи положили ее в так называемую “палату смертников” и сказали маме, чтобы не надеялась – вряд ли девочка выживет. Это, в общем-то, чудо, что она все-таки выжила. В городе по поводу случившегося был большой резонанс, на МПМК-1 приехала с проверкой комиссия. Однако директору предприятия удалось откупиться, и комиссия дала заключение, что руководство МПМК не виновато. Родственники Олеси судиться с его директором тоже не стали: в таком маленьком городе, как Свободный, конфликтовать с “большими” людьми не имело смысла, у тех все равно все “схвачено”.
ПЕРВЫЕ ГОДЫ
После аварии за Олесей ухаживала бабушка, а школьные учителя ходили заниматься к ней на дом.
“Первое время мне было настолько тяжело, это даже невозможно передать. Было очень стыдно ходить по улице, все обращали внимание на мои пустые рукава, таращили глаза, а некоторые могли и спросить: “Ты что, дура? Что ты рукава-то выпустила?” До сих пор не могу привыкнуть к тому, что люди бывают настолько невоспитанными. Но тогда я еще не научилась им правильно отвечать…”
Я спрашиваю, были ли у нее после случившегося мысли, почему это произошло именно с ней, за что, не было ли обиды на судьбу, озлобления, отчаяния, нежелания жить.
“Никогда не было. Наверное, я просто была ко всему готова. Во-первых, в свои 12 лет я была внутренне намного старше своих сверстников. А во-вторых, в детстве мне повезло общаться с человеком, который многое объяснил про нашу жизнь и смерть”.
Этим человеком была взрослая женщина, поэтесса.
“Мне было лет десять, мы с друзьями гуляли во дворе, а она подошла к нам и прочитала стихотворение. Никто не обратил на нее внимания, а меня почему-то задело, и я напросилась к ней в гости. С тех пор Лариса Тимофеевна мне много рассказывала о Боге, о том, что жизнь может сложиться так или эдак, и все, что происходит с нами, не просто так, а для чего-то нужно”.
На вопрос о том, верит ли Олеся в Бога, она сначала не отвечает. Молчит. Потом говорит, что она точно не атеистка, но и догмам не следует. Скорее, она верит во вселенскую энергию и космический разум.
