Церковь начала подготовку к Великому посту, заботливо, по-матерински, питая нас воспоминаниями о преподобных. На этой неделе перед нами проходит целая вереница великих святых иноков: Павел Фивейский, Антоний Великий – родоначальники монашествующих, Макарий Великий. И вот, сегодня, 2 февраля, – Евфимий Великий, имя которого переводится как «утешение». О святом – рассказ духовника Донской обители Москвы иеросхимонаха Валентина (Гуревича).
Являя нам в период подготовки к Великому посту образы святых монахов, Церковь предоставляет нам возможность со вниманием рассмотреть их жития и испросить для себя их молитвенной помощи на великопостный подвиг. А это, можно сказать, именно монашеский подвиг, к которому в период Четыредесятницы призываются все православные христиане.
На примере Евфимия Великого мы еще раз можем наблюдать все то же характерное участие Промысла Божия в судьбах особых избранников. Мы видели действие этого Промысла в особых условиях зачатия, рождения, воспитания двух лучших, чистейших представителей рода человеческого. Это – «больший из рожденных женами» – Иоанн Креститель и «Честнейшая херувим и Славнейшая без сравнения серафим» – Матерь Божия. У них много общего – они приходятся сродниками друг другу, оба родились от престарелых, неплодных, святых и праведных родителей, оба, таким образом, были выношены святыми женами и первые младенческие годы находились с ними в самом тесном общении. Оба затем возрастали в условиях, позволявших им стяжать неразвлекаемую молитву и нерасхищаемую ничем мирским любовь Божию.
Нечто подобное мы наблюдаем и в случае преподобного Евфимия. Здесь также неплодные благочестивые родители усердной молитвой испрашивают рождение ребенка. И получают извещение, что их молитва услышана, и от них родится дитя, которое будет утешением для Церкви Христовой. И даже имя его будет означать утешение (Евфимий – «благодушный, исполненный утешения»). Когда ему исполнилось три года, умер его отец. Благочестивая мать отдала его на воспитание епископу города Мелитины, которым был святитель Отрий. Избранник Божий воспитывался и получал образование под руководством святителя Христова и двух благочестивых ученых юношей, которые впоследствии тоже стали епископами. С сугубым прилежанием он внимал Священному Писанию, любил уединение, пост, воздержание и особенно заботился о чистоте сердца.
Ему был поручен надзор за монастырями города, и особенно он любил пребывать в обители святого мученика Полиевкта, в храме которого его родители как раз, молясь в свое время о рождении ребенка, получили утешительное извещение свыше… На время Святой Четыредесятницы он имел обыкновение уединяться на близлежащей горе для сугубого поста и молитвы. Это особое почитание Великого поста сохранилось у него на всю жизнь, и впоследствии, подвизаясь в обителях Палестины, он также проводил это время в пустынном молитвенном уединении. Вот как раз – пример для готовящихся к Великому Посту.
В святые места Палестины он направился в 20-летнем возрасте и, поклонившись святыням Иерусалима, избрал себе для пребывания одну из пустынных келий Фаранской Лавры, в 10 км к востоку от Иерусалима.
На время Четыредесятницы он вместе с поселившимся поблизости преподобным Феоктистом уходил для пустынного безмолвия в Кутиллийскую пустыню, к северо-востоку от Иерусалима, где они пребывали в молитвенном общении с Богом до недели Ваий (Вербного воскресения).
Феоктист Палестинский, игуменЧерез пять лет духовные друзья решили окончательно поселиться в Кутиллийской пустыне. Они нашли труднодоступную пещеру на обрывистом склоне утеса и поселились там, питаясь исключительно травами.
Однажды их все-таки обнаружили пастухи, пришедшие поить скот. Они были поражены скудными условиями существования подвижников, и вскоре слава о них разнеслась по всей окрестности. К ним приходили люди, ища душевной пользы и исцеления от недугов. Вскоре рядом стали селиться желавшие подражать их иноческой жизни, и постепенно образовалась киновия – монастырь, игуменом которого стал преподобный Феоктист, а духовником – преподобный Евфимий.
НАСТАВЛЯЯ БРАТИЮ, ОН ГОВОРИЛ: МОНАХУ НЕОБХОДИМО ПРЕЖДЕ ВСЕГО ОТСЕЧЕНИЕ СВОЕЙ ВОЛИ, СМИРЕНИЕ И ПОСЛУШАНИЕ. НЕОБХОДИМО ПОМНИТЬ О ЧАСЕ СМЕРТНОМ, БОДРСТВОВАТЬ И МОЛИТЬСЯ. И СОЕДИНЯТЬ ЭТО С ТРУДОМ, Т.Е. «ТРУДИТЕСЬ И МОЛИТЕСЬ», ЧТОБЫ МОЖНО БЫЛО ОБУЗДЫВАТЬ ПЛОТЬ, ОСОБЕННО ЮНЫМ.
Сам он имел постоянное рукоделие – плетение корзин. Чем зарабатывал на пропитание, ибо «не работающий да не ест» (2 Сол. 3:10). Прославился многими духовными дарованиями – исцелял, изгонял из людей злых духов, пророчествовал, прозревал помыслы приходящих к нему людей и т.п. Однако, ища еще большего уединения, преподобный вновь, взяв с собой ученика Дометиана, ушел в пустынные места. Но и там обнаружился его дар чудотворения, опять стал собираться народ и в благодарность за чудесное освобождение человека от злого духа окрестные жители помогли преподобному построить монастырь. Вскоре собралась братия, и преподобный стал игуменом новой обители.
Но через некоторое время преподобный, вновь ища уединения, взяв Дометиана, возвратился в Кутиллийскую пустыню. Но и тут к нему приходили люди, ища духовную пользу. Преподобный наставлял их, но не позволял селиться рядом с собой, а желающих иночества направлял в обитель преподобного Феоктиста. Но однажды в сонном видении он получил извещение свыше с повелением не препятствовать желающим спасения селиться рядом с собой. Так возникла Лавра, подобная Фаранской.
ЖЕЛАЯ УЕДИНЕНИЯ И ПОСТОЯННО ИЩА ЕГО, ПОДВИЖНИК СТЯЖЕВАЕТ ОБИЛЬНУЮ БЛАГОДАТЬ СВЯТАГО ДУХА, ТАК ЧТО ПРИОБРЕТАЕТ СВОЙСТВО КАК БЫ ДУХОВНОГО МАГНИТА И ОБРАСТАЕТ ОБЩИНОЙ ИНОКОВ.
Бывает, что, тяготясь многолюдством возникшей около него обители и множеством паломников, основатель ее, вновь ища уединения, покидает ее, но в новом уединении вновь обрастает множеством братий-иноков. И снова ищет желанного уединения. Чтобы вновь основать общину. И Евфимий Великий – не единственный пример подобного рода. Вспомним, например, преподобного Илариона Великого. Или нашего преподобного Сергия Радонежского и всея России чудотворца…
Перед кончиной, которую преподобный провидел, он дал наставление своим ученикам. Прежде всего он говорил о важности смирения и любви, которая есть соуз совершенства (Кол. 3:14), и без которой невозможна никакая добродетель. Действительно, добродетель, т.е. способность исполнять заповедь Божию может иметь место только при наличии Божией помощи, т.е. при содействии благодати Святаго Духа. А эта благодать входит только в сердце смиренное и сокрушенное. А не в гордое, которое ее отталкивает. И отсутствие любви, злоба ожесточение сердечное, враждебность, как следствия гордости, также отталкивают благодать.
Бог есть любовь, и нет в Нем ни тени ненависти и враждебности. Поэтому, как говорит старец Силуан Афонский, если присутствует ненависть, враждебность к кому бы то ни было, даже как будто и оправданная, то в таком сердце не Святой Дух действует, а вражий. И поскольку в таком сердце нет благодати Святаго Духа, то невозможно такому человеку, поскольку нет помощи Божией, исполнить Божию заповедь, т.е. иметь ту или иную добродетель. Ибо сказано: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15:5).
ЛЮБОВЬ И СМИРЕНИЕ – ПЕРВЫЕ И ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА ГОСПОДА. АЛЬФА И ОМЕГА.
Рождество Царя царей и Господа господей происходило в убогом вертепе, и Он, повитый пеленами[1], полагается в яслях для скота. И первое его слово по появлении на свет было о любви. Оно было возвещено пастухам Ангелами. Ангелы – это вестники. Они ничего не говорят от себя. Всякое слово, исходящее из их уст – это слово Самого Господа. Это Сам Господь их устами возвестил: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение» – Сам только что родившийся Господь. И первые слова Его первой общественной проповеди – о блаженствах – посвящены смирению: «блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное» (Мф. 5:3).
Последнее слово перед смертью особенно значительно. Во время предсмертного самоуглубления человек как бы подытоживает, резюмирует свой жизненный опыт. Поэтому предсмертные изречения, «крылатые слова» великих людей вошли в мировую сокровищницу мудрости. Так святитель Иоанн Златоуст перед смертью сказал: «Слава Богу за всё». Предсмертное слово Александра Македонского состояло в том, что завоеватель вселенной велел похоронить себя с зажатой в ладони горстью земли. Спаситель перед смертью дал заповедь о любви и молился за врагов. А перед этим умыл ноги ученикам и смирил Себя даже до смерти.
Сбылись слова извещения свыше, которые родители преподобного получили в монастыре святого мученика Полиевкта. Тезоименитый утешению Евфимий Великий, стяжевая обильную благодать Святаго Духа, с ее помощью обретая Дух Мирен, сам становился утешением. Он как духовный магнит притягивает к себе людей, и около него, говоря словами преподобного Серафима, спасаются тысячи.
Это и есть подлинное монашество, которое служит утешением для людей, изможденных и опустошенных страстями, грехом и мирскими попечениями. Благодатное монашество – это соль для христианского народа, иноческая жизнь – это фундамент, духовная основа жизни народа Божия. От качества монашеской жизни зависит процветание христианской нации.
А христианский народ – соль для всего мира. Облагодатствованный, он должен служить утешением для иноверцев, так чтобы имя Божие ради него не хулилось, а прославлялось.
МИРНОСТЬ, ЛЮБВЕОБИЛЬНОСТЬ, БЛАГОСТНОСТЬ, КОТОРУЮ СТЯЖАЛ ЧЕЛОВЕК БЛАГОДАРЯ СВОЕМУ СМИРЕНИЮ И, ВСЛЕДСТВИЕ СЕГО, – ОБИЛЬНОМУ ИЗЛИЯНИЮ НА НЕГО БЛАГОДАТИ, ПРИВЛЕКАЕТ СЕРДЦА ЛЮДЕЙ. И ТАКИМ ЧЕЛОВЕКОМ БОГ ПРОСЛАВЛЯЕТСЯ.
Напротив, превозношение, гордость, раздражительность, враждебность, злоба делают человека безблагодатным. Лицо, искаженное гневом и гордыней, становится отвратительным и не привлекает сердца людей, но отталкивает.
Господь говорил древним израильтянам: «ради вас имя Божие хулится у язычников» (Рим. 2:24). И как Господь ставил в пример Израилю язычников, иноплеменников, так и потомкам православных сегодня есть чему поучиться у мусульман и язычников – трезвости, трудолюбию, семейным добродетелям, почитанию старших. Мы, как и древние евреи, стали «притчею во языцех и покиванием главы в людех» (Пс. 43:15) Наши жены не хотят спасаться чадородием, мужи не желают в поте лица землю пахать, монахи не умеют молиться…
Мы должны с пользой провести время приближающегося поста, приобщившись к монашескому подвигу, стяжать благодать Святаго Духа, чтобы тоже быть утешением для людей, чтобы имя Божие через нас не хулилось, а прославлялось…
[1] Считается, что пеленки, которыми младенец связан по рукам и ногам сразу по рождении, служат воспитанию терпения и смирения. А отсутствие пелен воспитывает, как теперь говорят, т.н. «раскованность». А по-нашему – разболтанность, т.е., своеволие. Т.о., в пеленках – вековая народная мудрость, которую отменили современные либералы, ратующие за свободу (liberte) младенцев и, с другой стороны, – за иродову свободу убийства младенцев во чреве; т.о., оцеживая комара, они поглощают верблюда…