Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

МЕДВЕДЯ СУДИТЬ БУДЕМ У ПАТРИАРХА

Медведь драл монастырских овец, не жалел. А монастырская братия печалилась. Хутынская обитель в XVII веке переживала не самые лучшие времена. Голод, скудность средств. И вот однажды монахи увидели совершенно удивительную картину. Из леса шел их, усохший от постов и трудов, игумен, а за ним плёлся косолапый. Толстенький и наглый. Огромный, с блестящей шерстью. Отожрался на монастырских овцах, морда эдакая... Братия замерла. Ждут, что же настоятель скажет, вопросов не задают. -Мы завтра пойдём к Патриарху! - только и обронил их духовный руководитель, - на суд. Медведь стоял, опустив голову к земле. На следующее утро они отправились. Вдвоем. Пешком. В Москву, в Москву))) Игумен и медведь. Но не будем поминать Чехова. И вот они идут, впереди настоятель, за ним медведь бредет. Добрались до Патриаршьего подворья. -Обожди, голубчик, - игумен строго взглянул на хозяина русского леса. И скрылся в покоях Патриарха. -Это зачем же ты трудился, вел его ко мне в Первопрестольную? - ахнул Патр

Медведь драл монастырских овец, не жалел. А монастырская братия печалилась. Хутынская обитель в XVII веке переживала не самые лучшие времена. Голод, скудность средств. И вот однажды монахи увидели совершенно удивительную картину. Из леса шел их, усохший от постов и трудов, игумен, а за ним плёлся косолапый. Толстенький и наглый. Огромный, с блестящей шерстью. Отожрался на монастырских овцах, морда эдакая...

Братия замерла. Ждут, что же настоятель скажет, вопросов не задают.

-Мы завтра пойдём к Патриарху! - только и обронил их духовный руководитель, - на суд.

Медведь стоял, опустив голову к земле.

На следующее утро они отправились. Вдвоем. Пешком.

В Москву, в Москву))) Игумен и медведь.

Но не будем поминать Чехова.

И вот они идут, впереди настоятель, за ним медведь бредет. Добрались до Патриаршьего подворья.

-Обожди, голубчик, - игумен строго взглянул на хозяина русского леса.

И скрылся в покоях Патриарха.

то зачем же ты трудился, вел его ко мне в Первопрестольную? - ахнул Патриарх, выслушав жалобу. Разве сам не мог запретить?

-Да, что я?! - тихо говорил игумен хутынского монастыря, - запрети ему сам...

Патриарх вышел к медведю.

-Твое зазорное поведение опечалило нас. Не смей отныне трогать монастырских овец. Господь всемогущ и в состоянии без того пропитать тебя!

Вот и весь суд.

Настоятель поклонился в ноги Патриарху и пошел домой, в монастырь. А медведь пошел за ним.

С той поры косолапый ни разу не ослушался слова Патриарха. Овец не трогал. А когда совсем было голодно, приходил к монастырским воротам и ждал. Монахи все понимали.

В пропитании ему никогда не отказывали. Кормили послушного мишку)