Нам с Мишкой было по пять лет. Мы уже сами, без просьб, доедали за собой кашу и могли убрать за собой игрушки. Эти два обстоятельства давали нам право считать себя достаточно взрослыми, чтобы добиться благорасположения нашей общей подружки Вальки Артамоновой из пятого подъезда.
Нам приходилось изрядно стараться, чтобы обратить на себя внимание дамы сердца.
Дама имела две нахальные косички- хвостики, с огромными белыми бантами на них, и ехидно посматривала на наши с Мишкой потуги.
Но как приличествует королевам, с выбором она не особо торопилась.
Мы перепробовали все приемлимые детским садом и воображением методы и способы женского обольщения, но Валька была непреклонна.
Однажды наши мамы и папы пошли в театр. А так как мы все жили в одном большом доме, то решили нас оставить в одной из квартир.
У нас был целый вечер впереди. Родители наивно успокаивая друг друга сказали, что мы уже взрослые и нас смело можно оставить одних.
Взрослые не лежат под кроватью, но Валька сказала, что так будет страшно и интересно. Нам с Мишкой не очень понравилась идея, но очень нравилась сама Валька и мы вынужденны были согласиться.
Как мы и думали, под кроватью страшно не стало. Зато было неудобно, много пыли и душно.
Сначала все пытались пугать друг друга. Но никто не испугался.
Потом мы принялись играть в города. Но городов мы знали мало и просто стали играть в слова.
А потом Валька многозначительно задумалась и сказала, что знает одно очень взрослое и страшное слово, которое детям почему то нельзя говорить.
Мы с Мишкой уставились на неё.
А Валька прищурила глаза, поводила ими в разные стороны, не подслушивает ли кто, и заговорщецки, почти шепотом, сообщила его нам.
Мы не слышали такого и она повторила ещё раз..
Слово было ёмкое, звучное и звонкое, но мы только запомнили, что заканчивалось оно на букву " ц", как " огурец"...
Мы с Мишкой переглянулись.
И я тут же вспомнил, что тоже знаю страшное слово и пока не забыл, быстро выкрикнул. Оно было ещё короче.
Его частенько употреблял наш сосед
дядя Коля, когда ремонтировал свой мопед. Мама беспокойно оглядывалась на меня и делала замечания дяде Коле. Тот чертыхался и просил прощения, но всякий раз, когда попадал по пальцу чем то тяжёлым или что то не получалось, это слово опять вылетало из него.
Мишка как услышал моё дядиколино слово, аж подскочил с досады. Его прямо распирало от желания поучаствовать. Видно было, что он очень гордился, что знает одно такое слово, а ещё больше тем, что уже умеет немного читать, потому, что оно было написано на улице, на какой то стене. Он сказал, что взрослым очень не нравилось это страшное слово и они всегда ругались, когда видели его, правда уже другими, не совсем страшными словами. И ещё он сказал, что оно короче моего с Валькой слов, но судя по реакции взрослых, сильнее по значимости.
Мы посмотрели на него с недоверием. А Мишка весь напыжился, видимо вспоминая, как оно выглядит. Наконец, он сосредоточился и почти выкрикнул нам в лицо:
- Йух!
Мы переглянулись с Валькой и вытерли брызги со своих лиц, так сильно он старался.
Валька сказала, что таких слов не бывает, и он просто выдумал, и что он сам этот "Йух" и есть. А Мишка обиделся и начал доказывать, что такое слово существует и это вовсе не он сам.
Он даже в доказательство написал этот самый "ЙУХ" на пыльном полу, аккуратно выводя черточки и палочки.
Я смотрел и мне нравилось это страшное слово с крестиком на конце.
Но Валька все равно ему не поверила и размазала его слово по полу. Они поссорились и перестали разговаривать друг с другом.
А потом пришли наши родители из театра и развели по квартирам.
Утром нас, как обычно, за ручку повели в детсад и мы все встретились во дворе.
А когда уже подходили к детсаду, Мишка вдруг как закричит во всё горло. Все, кто был на улице вместе с нами, обернулись на его крик. Мишка стоял, показывая рукой на большое витринное окно магазина, в котором делали ремонт и кричал во весь голос:
- Вот он этот "ЙУХ"!
Все повернули головы в сторону окна.
Вероятно, слово написал на испачканной известкой поверхности стекла кто- то из строителей, и скорее, для внутреннего пользования.
Нам же видна была обратная сторона значения, которое в точности, как на нарисованном пыльном полу под кроватью, отражало написаное то самое страшное слово с крестиком на конце..
Валька дёрнула косичками, отвернулась и продолжила с бабушкой путь в детский сад.
Мы с Мишкой так и не поняли, в итоге, впечатлило её это слово или нет.
Женское сердце непредсказуемо и познать его сложно...
( С) Рустем Шарафисламов