Теперь переместимся к северным племенам, на север Орегона и юг Вашингтона. Северные индейцы узнали о плане Палмера переселить племена долины Уилламетт на восток от Каскадных гор. Они были хорошо осведомлены о сопротивлении индейцев на юго-западе Орегона, и они прекрасно понимали, что белое население будет только увеличиваться. Они видели федеральные войска и новые форты. Для переговоров с этими индейцами сейчас было совсем неподходящее время. На Территории Вашингтон первые договоры были подписаны с индейцами Пьюджет-Саунда в декабре 1854 года. Согласно его условиям, племена пьюаллуп, нискуэлли и индейцы Олимпии получили по резервации, каждая площадью в 1280 акров. Затем губернатор Территории Вашингтон Айзек Стивенс послал Джеймса Доти уведомить племена о серии советов, которые необходимо было созвать в мае 1855 года. Первый из них должен был состояться при участии вождей якима, кайюсов, уолла-уолла и нез-персе. Камиакин, вождь якима, выбрал местом совета точку в долине Уолла-Уолла, недалеко от Вайлапту. Стивенс и Палмер прибыли туда в сопровождении лейтенанта Арчибальда Грейси и 47 драгун. Подарки для вождей остались в форте Уолла-Уолла. Место совета было приведено в порядок, и 24-го числа туда прибыли первые индейцы. Это были нез-перс и их вожди Лойер и Зеркало. Они расположились лагерем около уполномоченных, которых в дальнейшем развлекали племенными танцами. 26 мая пришли кайюсы и уолла-уолла, и они тоже станцевали для белых. 28 мая прибыли якима. Все сообщение указывают на присутствие на совете около 5000 человек: уполномоченные, драгуны, вожди, воины, индианки и дети. Еще два дня потребовалось на то, чтобы разобраться в этой сумятице, и 30-го числа совет начался. Речи произносились в течение нескольких дней. Индейцы почти единодушно выступали против продажи их земель. Вождь якима Камиакин и его сводный брат вождь Оуфи выступили против плана вождей нез-персе Старого Джозефа и Зеркала. Кайюсы тоже были против продажи, и даже Пеу-пеу-мокс-мокс, традиционный сторонник белых, поддержал якима и своих соплеменников. Лауэр, главный вождь нез-персе, сообщил Стивенсу о готовящейся резне уполномоченных и драгунов, и что для этого заговорщикам требуется поддержка других племен. Он также сообщил, что сигналом к резне должно стать нападение на военный пост в Даллес. В дальнейшем война должна была идти до полного истребления белых людей. Лауэр предложил переместить свою семью в центр лагеря Стивенса, что и было сделано. Позже Стивенс именно Лауэру приписал заслугу в предотвращении атаки. Но остальные племена утверждали, что не было никакого плана резни, и что Лауэр схитрил, чтобы добиться для своего племени более выгодных договорных условий. Основным камнем преткновения стал пункт, согласно которому все племена должны были поселиться в одной резервации. Наконец, уполномоченные сдались и предложили каждому племени отдельную резервацию. С этой уступкой, 11 июня 1856 года все вожди, кроме Камиакина, подписали договор.
Еще в подростковом возрасте, во время поиска видения на заснеженных откосах Маунт-Рэйнер, Камиакину привиделся бизон, который пел ему песню силы. Старейшины перевели ему значение этого видения, сказав, что он станет великим воином, но проживет трагическую жизнь, при этом они посоветовали ему оставаться верным раз и навсегда избранному им образу действий. В его становлении как лидера важную роль также сыграл наследственный фактор. Его мать Камошнит была дочерью Виовичта и сестрой Офи и Тейаса – выдающихся лидеров якима. Его отцом был воин палусов по имени Тсийиак. Его племя, проживавшее в центре и на юго-востоке современного штата Вашингтон, часто посещало в охотничьих экспедициях Великие Равнины к востоку от Скалистых Гор, во время которых он проявил себя как искусный воин и охотник. Со временем он приумножил свое богатство, что позволило ему иметь пять жен. Все его жены были из разных племен, что не очень нравилось его родственникам, но его выбор обуславливался созданием важных связей с другими племенами. Это был явный лидер. В начале 1840-х годов он проявил также и свою отменную деловую хватку, когда в форте Ванкувер выгодно обменял лошадей на скот иммигрантов. Стадо скота и лошадиный табун Камиакина были самыми большими в стране якима. Кроме этого, он содержал поливной огород в своем домашнем хозяйстве в Атанум. Еще в 1839 году Камиакин заинтересовался чужой религией, в такой степени, что даже попытался убедить миссионеров, Генри Сполдинга в Лапуэй и Маркуса Уитмена в Вайлапту, установить миссию на землях его племени. Однако в следующие два года протестанты упорно отказывались принять такое решение. В 1850 году Камиакин встретил в Уолла-Уолла католического священника и предложил ему место на земле его племени для постройки миссии, но с условием, что священники будут жить там постоянно и обучать его людей. В результате, два католических отца прибыли и построили миссию Святого Йосифа около Атанум-Крик. Первичной их целью было убеждение индейцев в том, что им необходимо оставить традиционные верования и принять христианство. Дополнительно к преподаванию католической веры, священники учили якима рыть ирригационные канавы, чтобы увеличивать их урожаи. Занятия в классах каждый день начиналось с молитвы в пять часов утра с последующим изучением Катехизиса. С шести часов утра начинались уроки чтения и письма для детей. В 1853 году, когда была образована Территория Вашингтон, Камиакин был выдающимся вождем, но не главным. Якима были подразделены на несколько групп, каждая со своим лидером. Однако чиновники США не разбирались в политической организации якима и других племен плато. Видя, что Камиакин является основным политическим и военным лидером в области, они наградили его званием главного вождя. «В каждом его дюйме проглядывается король», - так описал его Теодор Уинтроп, когда он встретил Камиакина в миссии Атанум. «Он был высоким, крупным человеком, очень смуглым, с огромным квадратным лицом и серьезным, мыслящим взглядом. Его манеры – спокойные и величавые – резко выделяли его на фоне других. Он никогда не навязывал свое присутствие и влияние. Вершило всё это его добродетельное лицо, которое сияло благодатью поверх его колоссального тела».
Теперь далее к договору. Племя нез-персе согласно его условиям получало 200 000 долларов отдельными взносами в течение следующих нескольких лет и большую резервацию. Уолла-уолла и кайюсы приняли объединенную резервацию в долине Уматилла и тоже 200 000 долларов. Якима под резервацию была отведена лучшая часть их территории южнее реки Якима, ну и те же 200 000 долларов за уступленные северные земли. Всем племенам были обещаны школы, мельницы и инструменты. Вожди не скрывали своего отличного настроения после подписания договора. Под занавес совета были розданы подарки; Уильям Таппан был назначен агентом к нез-персе; Ричард Томпсон к кайюсам и уолла-уолла; и А. J. Болон к якима.
16 июня губернатор Стивенс поехал на встречу с колвилл, кер-д'аллен, споканами и другими племенами с северо-востока Территории. Палмер направился в Даллес, где ему предстояло заключить договоры с племенами, живущими между Паудер-Ривер и Каскадными горами. В результате его деятельности на этом поприще, орегонские племена «обзавелись» резервацией Уорм-Спрингс между рекой Дешутес и Каскадными горами.
Выше писалось, что после июньского договора Уолла-Уолла, губернатор Стивенс отправился к северо-восточным племенам Вашингтона. В этой связи необходимо отметить, что в то время эта Территория включала в себя часть сегодняшних Айдахо и западной Монтаны, и ее белое население в 1855 году составляло около 5000 человек. Пока Стивенс отсутствовал в столь отдаленной части его зоны ответственности, обязанности губернатора исполнял С. Н. Мэйсон.
Также выше упоминалось, что Камиакин не подписал договор. Скоро белые жители Территории поняли, что это означает. Во второй половине лета и в начале осени 1856 года якима атаковали группу из семи белых жителей округа Пьюджет-Саунд на дороге в золотоносные прииски, расположенные в округе Колвилл на востоке Территории. Индейцы убили Итона, Фанджоя, Уолкера и Джемисона. Это были шахтеры, направлявшиеся на прииски. Трое их уцелевших компаньонов бежали, и вскоре объявились в поселениях у Каскадных гор, где рассказали о постигшем их несчастье своим орегонским соседям. Также якима убивали любых случайных путешественников, проходящих через их страну. Новости об этом достигли Болона, их субагента, когда он направлялся к Стивенсу, находящемуся в стране племени спокан. Болон сразу повернул к миссии Отца Брюллета, вблизи которой проживал вождь Камиакин, которого он собрался расспросить по поводу совершаемых его племенем убийств. Болон решил ехать один, чтобы показать якима, что их субагент доверяет им. Поэтому, сегодня точно неизвестно о том, что случилось, так как имеются только сведения, полученные от менее враждебных индейцев. Итак, 20 сентября, Эндрю Болон, узнав о гибели изыскателей в руках Куалкина, племянника Камиакина, поехал верхом к последнему, чтобы узнать подробности дела. По дороге он был перехвачен вождем якима по имени Шамуэй, который предупредил его, что Куалкин очень опасный человек, и поэтому не стоит с ним встречаться. Прислушавшись к предупреждению, Болон развернулся и поехал домой. По пути он настиг группу якима, которая тоже направлялась на юг, и присоединился к ней. Одним из этих индейцев был Мошил, сын Шамуэя. По какой-то невыясненной причине он решил убить Болона. Большинство других якима этой партии вначале возразили ему, но потом согласились, так как Мошил воззвал к своему «царственному» статусу. Споры о судьбе Болона продолжались большую часть дня, и Болон, не понимавший язык якима, понятия не имел о том, что индейцы решают его судьбу в его же присутствии. Во время остановки на ленч, когда Болон ел, Мошил и еще три воина набросились на него с ножами. Болон кричал им на жаргоне чинук: «Я не собираюсь сражаться с вами», - но вскоре затих с распоротым горлом. Затем индейцы застрелили его лошадь и сожгли его тело и вещи.
Болон не появился в Даллесе в срок, достаточный для завершения его дела и возвращения, и Натан Олни, местный агент, послал дружественного вождя племени дешут выяснить причину задержки. Камиакин признался этому вождю, что собирается продолжить войну против белых, и у него имеется всё для того, чтобы сражаться, по крайней мере, пять лет, если все его индейцы не умрут раньше. Также он сказал ему, что все племена, отказавшиеся присоединиться к борьбе, будут уничтожаться и порабощаться. Отец Брюле тоже писал Олни, что после июньского договора тема войны является основной среди индейцев, живущих около его миссии. Было установлено, что якима действительно хорошо подготовились к войне. У них было много пороха и огнестрельного оружия, приобретенного ими вопреки закону, запрещающего продажу оружия и боеприпасов индейцам. Всё указывало на то, что образовался мощный военный союз племен, в который были включены даже подписавшие договор уолла-уолла и споканы.
Тем временем, в воздухе продолжали витать слухи об убийствах людей, перемещающихся на дороге в шахты округа Колвилл. И эти слухи имели под собой почву. Чтобы навести порядок, заместитель губернатора Мэйсон попросил войска, базирующиеся в фортах Стилакум и Ванкувер, защитить маршрут. Майор Рэйнс, командующий в форте Ванкувер, приказал бревет-майору Гранвилю Оуэну Халлеру брать сотню человек, гаубицу и маршировать в страну якима. На соединение к нему из форта Стилакум выступил во главе пятидесяти человек лейтенант Слочер. Эти силы были посланы не для наказания индейцев, а выяснения у Камиакина причину его враждебности. Болон уже получил разъяснение. Генерал Вул особо подчеркнул, что Халлер «должен предпринять все меры предосторожности, чтобы не допустить развязывания дикой войны». Но якима все эти письма и призывы не волновали, они были готовы к войне.
6-го октября, приблизительно в шестидесяти милях от Даллеса, который Халлер миновал 2-го числа, его команда в полдень поднялась из глубокого оврага у реки Писко и обнаружила себя стоящей перед полутора тысячью индейцев. Они не дали офицерам время на раздумья, и атаковали в конном порядке. Сражение продолжалось до темноты, а затем войска отступили на холм, где индейцы их окружили. Утром 7-го числа сражение возобновилось, и продолжалось весь день. Солдаты снова, как и во многих предыдущих случаях, сражались в окружении без воды и с незначительными запасами еды. На вторую ночь Халлер послал курьера в Даллес за помощью, и чтобы известить Рэйнса о сложившейся ситуации. К вечеру третьего дня, часть страдающих от жажды и голода лошадей была отпущена на свободу, искать самим пропитание, других оставили для перемещения раненых и поклажи. Также были сделаны необходимые подготовки для отступления к Даллесу: гаубицу закопали и отметили место знаком, а лишний багаж сожгли. Команда была разделена на два равных по численности подразделения: авангард возглавил раненый Халлер, а прикрывающим отход арьергардом командовал капитан Рассел. Проводник в темноте сбился со следа, и пришлось зажечь огни, чтобы просигнализировать арьергарду. Огни увидели индейцы, и Халлеру пришлось уходить, не дождавшись Рассела. Далее, на протяжении 25 миль в сторону Даллеса, шло сражение на ходу, а затем возникли лейтенант Дэй из 3-го артиллерийского полка и его 45 человек, которые прибыли в страну якима и уже воздвигли блокгауз у реки Кликитат. Индейцы оставили преследование. Команда Слочера из форта Стилакум пересекла Каскадные горы через проход Начез (Начесс) но, обнаружив большое скопление враждебных воинов, и узнав, что войска Халлера разгромлены, Слочер скомандовал отступление в западном направлении от гор. Потери Халлера, согласно официальному отчету, составили пять убитыми и семнадцать ранеными. Потери индейцев, согласно тому же отчету, «предположительно составляют сорок убитыми», но никто не видел тел. Сами индейцы позже сообщили, что они потеряли в сражении на Топпениш-Крик, - так оно было названо, - двоих воинов убитыми и четырех ранеными. Также Халлер написал, что для подчинения индейцев необходимо привлечь около тысячи солдат.
Из Даллеса в область был направлен отряд регулярных войск, состоящий из 19 офицеров и 315 нижних чинов. Также туда были посланы почти все войска форта Стилакум, за исключением капитана Малони и небольшой охраны, и девятнадцать драгун во главе с лейтенантом Филом Шериданом из форта Ванкувер. Но этих войск было недостаточно для успешного проведения кампании. Тогда Рэйнс призвал Мэйсона набрать для него две роты волонтеров, а губернатора Карри четыре. Из Казарм Ванкувера для вооружения двух рот орегонских волонтеров было поставлено всё необходимое, а остальные роты должны были оснастить себя сами. Мэйсон попросил капитанов двух правительственных кораблей, Диттера и Джефферсона Дэвиса, стоящих на якоре в Пьюджет-Саунд, предоставить оружие, и они не подвели. Вашингтонские волонтеры были размещены в различных точках западнее Каскадных гор для охраны поселений. Одна из рот волонтеров Вашингтона была разбросана по стратегически важным точкам западнее Каскадных гор на случай индейской атаки, и чтобы, в случае чего, идти на помощь губернатору Стивенсу, который всё еще находился где-то на севере Айдахо или на западе Монтаны.
Губернатор Карри не только не отказал Рэйнсу в наборе для его кампании четырех рот волонтеров, как тот просил, но и объявил 11 октября о вербовке восьми рот, которые должны были взаимодействовать с регулярными солдатами, но при этом иметь собственное командование. В целом, теперь имелось десять рот. Как только дополнительные войска были вооружены и обеспечены боеприпасами и продовольствием, майор Рэйнс начал отсчет времени его кампании против индейцев северо-запада.
30 октября Рэйнс начал выдвижение войск во враждебную область. С ним шли все имеющиеся в наличии регулярные войска и две роты волонтеров Вашингтона. 4 ноября к нему присоединились четыре роты орегонских волонтеров под командованием полковника Несмита. Официально это был 1-й полк конных волонтеров Орегона. 7 ноября войска прибыли в страну якима, и 8-го произошли первые стычки. Теперь у индейцев не было подавляющего численного превосходства как в случае с Халлером. Теперь количество солдат равнялось количеству индейских воинов. Они пошли вверх по реке, и войска не отставали от них, а затем заняли позиции на высотах с видом на точку, где река протекала через арку в почти отвесной плоской скале. Часть регулярных сил под командованием майора Халлера и капитана Авгура атаковала индейцев, и те убежали. На следующий день снова был контакт, когда часть орегонских волонтеров майора Эмброуза Армстронга попыталась окружить индейцев, но потерпела неудачу. Для атаки была неправильно выбрана позиция, и индейцы вновь ускользнули. В нескольких милях дальше в долине Якима находилась католическая миссия отца Пандози, и войска переместились туда. Миссия была покинута, но здесь майор Рэйнс получил письмо от вождя Камиакина, который предлагал дружбу, но только на его условиях. Тринадцатого ноября Рэйнс написал ему ответное послание, где он без излишней дипломатии заявил, что пришел уничтожать якима из-за тех бессмысленных убийств, что они совершили, и из-за нарушения договора, который они заключили с губернатором Стивенсом и суперинтендантом Палмером. Рэйнс подписал письмо дважды: как майор армии США и как бригадный генерал Территории Вашингтон. Последний чин он принял от заместителя губернатора Мэйсона, поскольку орегонские волонтеры имели собственного бригадного генерала Ламерика. Позже Вул критиковал его за это, говоря, что негоже было получать звание от территориального гражданского чиновника, пусть и высокого ранга.
Затем выпал первый глубокий снег, и Рэйнс решил возвратить регулярные войска в Даллес. Затем майор направился в Казармы Ванкувера, чтобы провести совещание с генералом Вулом, который 24 ноября прибыл туда. Полковник Несмит с волонтерами Орегона ушел в Уолла-Уолла.
Между тем, произошли другие важные события. Камиакин являлся человеком разношерстных талантов, многих выдающихся характеристик, и, очевидно, выдающейся индейской личностью в бассейне реки Колумбия. Он был высоким, мускулистым и очень смуглым, и имел влияние среди индейцев сродни королевскому. Он осудил кайюсов за бойню Уитменов, но являлся истовым защитником своей расы, при этом желая для своего народа мирного владения собственной страной. С другой стороны, предвидя вторжение белых людей и окончательные последствия этого, он решил, что единственным способом, которым индейцы смогут сохранить свои земли, является искоренение белых. Однажды приняв решение, он не изменял ему. Он проехал все племена, побуждая их присоединиться к его воинам. Он был неутомим. Его красноречие было таким же развитым, как и других великих вождей. Если какое-нибудь племя отказывалось идти за ним, это происходило не из-за недостатка неуважения к нему. Натан Олни был индейским агентом в Даллесе во время всех этих событий. Узнав о поражении Халлера, он немедленно выехал в Уолла-Уолла, чтобы отговорить кайюсов, дешутов и уолла-уолла присоединиться к якима в войне. Затем Олни решил удалить поселенцев из долины Якима в преддверии большой индейской войны. В ходе своей поездки он говорил им, чтобы они находились в полной готовности к тому моменту, когда военная охрана попросит их переместиться в Даллес. Также он их предупредил, чтобы они ни в коем случае не объединялись для того, чтобы покинуть долину без военной охраны, так как это немедленно спровоцирует индейскую атаку. Затем Олни встретился с представителями Компании Гудзонова Залива в их фактории в Уолла-Уолла, и те согласились с ним, что ситуация критическая. В Уолла-Уолла было много боеприпасов, снаряжения и продовольствия, оставленного Стивенсом там, чтобы не стеснять себя в поездке к черноногим. Излишки боеприпасов были утоплены в реке, а другое имущество передано дружественному вождю уолла-уолла Пирру.
Но у Пирра не было сторонников. Уолла-уолла под влиянием их главного вождя Пеу-пеу-мокс-мокса решили присоединиться к якима. Нез-перс, мало того категорично отказались воевать с белыми, но еще заявили, что не станут укрывать у себя никаких враждебных. Одним из поселенцев, предупрежденных Онли, был Нарцисс Рэймонд. Он посла депешу на имя командира охранного подразделения, которое, предположительно, должно было проходить через Уолла-Уолла. Рэймонд очень беспокоился насчет ежедневных угроз со стороны Пеу-пеу-мокс-мокса убивать поселенцев, и он также писал офицеру, что очень неблагоразумно, имея всего 150 человек, вступать на территорию враждебных индейцев. Он сообщил об ограблении форта, и о том, что 1000 воинов якима заблокировали все подходы к Уолла-Уолла. Но не было никакого охранного подразделения из форта Даллес. Когда депеша Рэймонда была отослана в гарнизон Даллеса, основные силы Рэйнса уже находились на территории враждебных индейцев. Регулярные силы не могли выслать охрану, но орегонские волонтеры находились на марше туда именно с этой целью. Критическая ситуация у поселенцев долины Якима, а также желание помочь Стивенсу возвратиться из страны черноногих, где он вынужден был находиться из-за враждебности якима, были достаточными причинами для губернатора Орегона Карри для того, чтобы призвать волонтеров. 17 ноября 1855 года в Казармы Ванкувера прибыл генерал Вул. Он с ходу начал критиковать Рэйнса за привлечение волонтеров, говоря, что у того имеется достаточно своих сил для того, чтобы победить всех индейцев Северо-Запада, а также обвинил майора в распространении истерии по территории. Генерал сказал, что нет никакого повода для губернатора Карри в призыве волонтеров для защиты жителей Орегона. Тем не менее, в его последующем докладе о Войне Якима, генерал Вул написал, что он собрал для кампании все имеющиеся войска и обращался в военное ведомство с просьбой предоставить ему дополнительный полк.
Выше уже упоминалось, что четыре роты орегонских волонтеров под командованием полковника Несмита прибыли вовремя для того, чтобы сопровождать майора Рэйнса и его экспедицию. Другие четыре роты были на подходе. Майор Марк Чинн с тремя ротами прибыл в Даллес, и 12 ноября направился в Уолла-Уолла. 17-го числа он был встречен курьером от Рэймонда. Прислушавшись к совету, что 150 человек недостаточно для похода, Чинн дошел только до реки Уматилла, где расположился лагерем и воздвиг укрепление, решив оставаться на этом месте до подхода подкреплений. Он назвал свой блокгауз форт Генриетта, в честь жены майора Халлера. 27 ноября туда прибыл капитан Коннор с его ротой. Еще через два дня пришел подполковник Джеймс Келли с двумя ротами капитанов Уилсона и Беннетта. Теперь силы волонтеров насчитывали 350 человек. Под вечер 2 декабря войска во главе с подполковником Келли выступили в форт Уолла-Уолла. Келли надеялся достичь места до восхода солнца, но начался сильный дождь, который продолжался всю ночь, и пришлось задержаться до его окончания в середине утра. По прибытии в форт, солдаты нашли его разграбленным, раскуроченным и покинутым. Индейцев в его окрестностях не было. Утром 4 декабря, освободившись от лишнего багажа, Келли направился с большей частью солдат к устью реки Тушет (Туше), где он должен был остановиться и ждать дальнейших приказов. В точке, расположенной приблизительно в 15 милях вверх по течению, к войскам подошла небольшая партия из шести индейцев. На совещании с ними было выяснено, что это прибыл вождь Пеу-пеу-мокс-мокс. Он сразу спросил, зачем столько вооруженных людей пришло в его страну? Келли ответил ему, что он пришел наказывать тех вождей и их последователей, которые совершают преступления против белых людей. Пеу-пеу-мокс-мокс сказал, что он не хочет сражаться, и что он не совершал никаких преступлений, после чего Келли перечислил ему длинный список последних убийств, на что вождь ответил, что он не может сдерживать своих молодых воинов. Тогда Келли сказал ему, что он был замечен в распространении некоторых украденных товаров и что выложил кучу одеял перед другим вождем кайюсов по имени Хаулиш Вампул, побуждая его, таким образом, вступить в войну. Затем Пеу-пеу-мокс-мокс сказал, что он потребует от своих людей вернуть те товары, которые еще можно вернуть, и возместить остальные. Келли ответил, что этого недостаточно; что уолла-уолла придется сдать оружие и боеприпасы; обеспечить армию крупным рогатым скотом и поставить ей свежих лошадей для успешного преследования других враждебных племен. Вождь согласился на все эти условия, пообещав сдать оружие и боеприпасы на следующий день. Но Келли мог различить, когда индеец говорит правду, а когда врет, и решил, что вождь хочет выиграть необходимое ему время для перемещения племени и что он не собирается возвращаться на следующий день. Келли заявил, что он пришел с целью вести войну и что вождь своим возвратом в деревню только спровоцирует атаку на нее, потому что он (Келли) не верит его обещаниям. Затем он добавил, что если вождь честен, то он останется с войсками, а к своим людям пошлет курьеров. Еще Келли указал переводчикам дать понять вождю, что он остается на свободе до тех пор, пока находится под флагом перемирия, который он принес, но если он сделает так, как сказал, войска немедленно атакуют деревню. Пеу-пеу-мокс-моксу было обещано, что если он и шестеро его воинов останутся с солдатами, люди будут спасены. Выбора у вождя не было, и он согласился остаться. Он произнес громкую речь, сделав в ней упор на свое беспокойство насчет выполнения обещаний и на то, что для него самое важное – это безопасность его людей. В завершение совета он сообщил, что утром поведет войска в деревню и выполнит условия навязанные ему Келли. К вождю и его последователям была приставлена охрана. Вскоре Пеу-пеу-мокс-мокс предложил Келли отправить войска в деревню и накормить их там мясом крупного рогатого скота, так как они были голодны. Команды были отданы и большая часть офицеров и солдат двинулись в сторону индейской деревни. Она находилась в каньоне около реки Туше, и, пройдя полмили, в конце дня Келли решил, что в каньон опасно входить из-за того, что индейцы могли легко там устроить войскам засаду. Его подозрение возросло после того, как Пеу-пеу-мокс-мокс забеспокоился о голодных солдатах. Поэтому он скомандовал пройти назад две мили и расположиться на ночь лагерем. Вечером вождь попросил подполковника послать кого-нибудь из шести его последователей в его лагерь, чтобы ознакомить людей с условиями Келли. Тот согласился, но подумал, что посыльный не вернется, и оказался прав.
Утром 6 декабря войска направились в деревню. Она оказалась покинутой. Единственными индейцами, которых солдаты увидели, были вооруженные воины, наблюдавших за их перемещениями с гребней окрестных холмов. Келли призвал индейцев прийти и подчиниться условиям соглашения, и с этой целью послал к ним парламентера, но те не выказали к этому никакого интереса. Решив, что дальнейшие уговоры бесполезны, Келли переместил свои силы в устье реки, где находился с обозом майор Чинн. Заложники остались у него. Этой ночью один из них совершил неудачную попытку побега, поэтому Келли пришлось их всех связать до утра. Перед этим он сказал вождю, что тот поступает недобросовестно, и если еще кто-либо из заложников попытается бежать, в него будут стрелять. Келли решил идти за Вайлапту и там поставить свой лагерь. Конечные подготовки к маршу продолжались всё утро 7 декабря. При этом конные индейцы находились на холмах в полумиле от лагеря, но никто даже не предположил, что индейцы станут атаковать. Однако, как только авангард тронулся, они открыли огонь, сея панику среди животных. Войска дали ответный залп, и дальше, на протяжении десяти миль, в сопровождении характерных индейских боевых выкриков шел непрекращающийся ни на секунду бой на ходу до фермы франко-канадца по имени Ларош, которая находилась в двух милях от Вайлапту. К этому моменту сотни индейцев находились на сцене борьбы, но не более половины из них принимали участие в сражении. Остальные являлись лишь заинтересованными зрителями, но только до фермы Лароша. Затем солдатам начало казаться, что сражающиеся индейцы превосходят их в численности раза в три. Волонтеры находились между холмами на своем левом фланге и берегом реки Уолла-Уолла на правом. Чтобы остановить продвижение войск, индейцы развернулись по всей прилегающей местности от холмов до реки. Часть их линии была защищена тонкими деревьями. Частью этой красочной панорамы были шесты, установленные на гребнях всех холмов. С их верхушек свисали скальпы белых людей и вокруг каждого из них танцевали вопящие группы враждебных. Было ясно, что воины достигли наивысшей степени возбуждения и что они верят в свою окончательную победу.
Войска пытались продвинуться дальше, но были встречены ураганным огнем, что вынудило их залечь. Некоторые волонтеры были ранены, двое смертельно. Лейтенант Берроуз получил приказ взять отряд и зайти к индейцам с фланга. Почти сразу лейтенант был убит и некоторые его люди ранены. Затем рота капитана Уилсона галопом промчалась к подлеску, спешилась и в яростной штыковой контратаке выбила индейцев оттуда. Затем рота F капитана Чарльза Беннетта быстро присоединилась к роте А, и вместе эти войска гнали индейцев около мили вдоль реки до заброшенного дома, который был окружен плотным забором. Здесь индейцы остановились и сымпровизировали укрепление. Войска попытались с ходу взять это место. Капитан Беннет и один из людей Уилсона по имени Келсо сразу были убиты, и солдаты залегли. Затем они притащили гаубицу, которая разорвалась при первом же выстреле, раня капитана Уилсона, но индейцы обратились в бегство от грохота взрыва. Солдаты завладели заброшенным домом, собрали тела своих убитых и раненых и перенесли их в полевой госпиталь, который был организован в доме Лароша, в миле от этого места. Здесь сражение было в самом разгаре. Пеу-пеу-мокс-мокс выкрикивал одобрительные слова своим воинам. Солдаты, охраняющие заложников, сказали Келли, что они боятся, что те попытаются прорваться к своим. Тогда Келли приказал им связать индейцев, и если будет попытка побега или их освобождения с другой стороны, всех убить. Но связать их оказалось совсем не просто. Заложники отчаянно сопротивлялись. Один из них спрятанным ножом ранил в руку сержанта Исаака Миллера. Пеу-пеу-мокс-мокс попытался вырвать винтовку из рук другого солдата, по имени Уорфилд, но тот ударил его ружейным прикладом по голове и вождь упал замертво с раскроенным черепом. Четверо индейцев попытались сбежать, но их быстро перестреляли. Оставался еще один заложник молодой нез-перс, но он не сопротивлялся и его не стали убивать. Позже Келли написал об этом эпизоде сражения: «Я сожалел о происшедшем, так как они могли принести пользу в преследовании в войне против враждебных племен. Но я доволен тем, что охрана полностью оправдана в их убийстве тем, что они попытались сбежать». Однако скандала избежать не удалось, так как некоторые волонтеры изуродовали тело Пеу-пеу-мокс-мокса, срезав на сувениры его скальп и уши. Они оправдывались воспоминаниями об индейских зверствах прошлых нескольких лет, и особенно подчеркивали свежую бойню этого года, когда снейки уничтожили караван Варда, зажарив детей живыми на глазах их матерей, а самих матерей пытали, прикладывая раскаленное железо к их лицам до тех пор, пока они не умерли. То, что эти враждебные не имели отношения к снейкам, для них значения не имело, впрочем, и индейцы считали всех белых виноватыми в своих несчастьях. Тем временем, сражение шло своим ходом, и закончилось уже ночью. Солдаты устали и были голодны. Их потери были тяжелыми, включая двух убитых офицеров и одного тяжелораненого. Они попытались приготовить ужин, но свет от костров делал их удобными целями для индейцев, так что костры были быстро потушены, и о еде пришлось забыть. Всю ночь солдаты были настороже, по очереди урывая несколько минут для сна. На рассвете был приготовлен завтрак, но индейцы не дали его съесть. Видимо за ночь они убедили многих зрителей прошедшего дня присоединиться к атаке. Было приблизительно подсчитано, что силы индейцев насчитывают тысячу воинов. Враждебные вернули себе все стратегические точки, потерянные ими в первый день сражения. Они сражались яростно, уверенные в победе. Келли на скорую руку созвал офицерский совет. В результате, роты А и Н, во главе с лейтенантами Чарльзом Пиллоузом и А. Хана, были посланы выбить индейцев из леса и во что бы то ни стало удерживать занятую позицию. Лейтенантам Феллоузу, Джеффрису, Чарльзу Хэнду и капитану Коннору, которые командовали ротами F, B, I и К, было приказано выбить индейцев с холмов и также держать их что есть сил. Сражение продолжалось весь день с переменным успехом. В конце концов, индейцев выбили из леса и с наступлением темноты они отступили. Войска вымотались до предела, но так как лес им удалось занять, их поражение было отложено до следующего утра. Этой ночью Келли прибегнул к последней мере: он послал курьеров в форт Генриетта с призывом прислать ему роты D и Е. Еще он вспомнил, что волонтеры сейчас находятся почти в том же месте, где восемь лет назад были зверски убиты муж и жена Уитмен, другие белые люди, всего 14 человек, а женщины к тому же были изнасилованы. Пеу-пеу-мокс-мокс мог остановить бойню, но делать этого не стал. Утром 9 декабря борьба возобновилась. Войска настолько устали, что не предпринимали никаких наступательных действий, заботясь лишь об обороне. Однако индейцы тоже не предприняли решительного штурма, ограничившись позиционными атаками, в которых они несли потери. Утром 10-го числа индейцы находились в лучшей позиции. Они вернули себе все стратегически важные точки, которые прошлым днем потеряли, воздвигли бруствер и вырыли стрелковые ячейки, явно намереваясь взять солдат измором. Выход виделся только в решительном наступлении. Ротам А и Н было приказано покинуть лес и на максимально возможной скорости в пешем порядке атаковать стрелковые ячейки. Остальные войска должны были в конной атаке выбить индейцев с холмов на равнину. Индейцы сражались храбро, но сдержать отчаянный штурм солдат не смогли: они бежали, и четырехдневное сражение закончилось. Согласно отчету, волонтеры потеряли восемь офицеров и рядовых убитыми и восемнадцать ранеными. Это были: рота А - капитан Уилсон ранен, рядовой Илизер Келсо убит; Джесси Флеминг и Келси ранены смертельно, Фрэнк Дювал тяжело ранен; рота В – Джозеф Стерджвент смертельно ранен, G. Смит тяжело ранен; рота F – капитан Чарльз Беннетт убит: рота Н – лейтенант Берроуз убит, Каспер Снук и Генри Кроу смертельно ранены, капитан Дэвис Лэйтон, сержант Исаак Миллер, Пэйн, Фрэнк Крэбтри, Натан Фрай, Джон Смит, Аббингтон – ранены; рота I – капитан Менсон ранен, Ван Хагерман убит; рота К – ранен один рядовой Джервайс. В основном эта кровь была пролита в первый день сражения. Девятого и десятого числа ранены были Шепард, Айра Аллен и Джон Смит. Все ранения были серьезными, и госпиталь несколько недель был заполнен. Предполагаемый убыток индейцев равнялся в сотню убитых и раненых. Однако, в очередной раз, не было этому никаких подтверждений, цифры брались произвольно. Слова в отчете: «убытки тщательно скрыты». Войска построили форт в двух милях от Вайлапту и назвали его форт Беннет, в память погибшего капитана Беннетта. Полковник Несмит подал в отставку, и Томас Корнелиус - командир роты D - был избран полковником. Подполковник Келли, являвшийся членом законодательного собрания, вернулся к своим гражданским обязанностям. Он заслужил глубокое уважение жителей долины Уилламетт как человек, завершивший вторую фазу Войны Якима.
Губернатор Стивенс прибыл, наконец, 20 декабря в форт Беннетт. Он выказал редкое понимание индейского характера в своем мастерском ведении мирных переговоров. В июне 1855 года он покинул Уолла-Уолла с охраной, состоящей из одних воинов нез-персе, и некоторое время провел в установлении духа сотрудничества и взаимопонимания в стране племен кутеней, пен-д-орилл и флатхед. Затем он перебрался к черноногим, в октябре заключил договор с ними и собрался возвращаться домой. Вильям Пирсон, его курьер, отвез новости о договоре в Олимпию, а затем по собственным следам вернулся к губернатору и сообщил ему, что Война Якима находится в полном разгаре и поэтому сейчас ему невозможно пробраться через враждебную страну. Мало того, Пирсон привез Стивенсу совет от военных возвращаться в Олимпию через Нью-Йорк! К моменту их встречи, губернатор уже два дня находился на пути к реке Колумбия. Ему пришлось ехать в форт Беннетт за дополнительными оружием, боеприпасами и лошадьми, на что у него ушло много времени, а затем, с одним белым человеком и индейским переводчиком он поспешил в долину Биттеррут, чтобы посовещаться там с Лендсдейлом – агентом флатхедов. Оттуда он поехал в форт Оун на реке Биттеррут, где догнал его охранников нез-перс, которые уже знали о Войне Якима и что кайюсы и недружелюбная фракция их собственного племени собираются присоединиться к воюющим племенам. В делегации были трое из их военных вождей: Зеркало, Три Пера и Пятнистый Орел. Нужно вновь отметить дипломатические способности Стивенса. Мало того они под его воздействием отказались от возвращения домой на войну, но еще и снабдили его охраной из молодых воинов нез-перс, чтобы он благополучно прибыл в Даллес, но только на условии, что он поедет через территорию их племени. Одиннадцатого ноября в горном проходе Адские Ворота его встретил специальный агент Джеймс Доти с лошадьми и снаряжением из форта Беннетт. 20-го числа он пересек горы Биттеррут, покрытые слоем снега в три фута толщиной. Он храбро собирался вступить в страну племени кер-д'аллен, не зная при этом, соблюдает оно нейтралитет или вступило в войну на стороне якима. Приблизительно через два часа поездки из миссии Керр-Д'Аллен, он сказал большей части охране остаться, а сам с Пирсоном, агентом Вильямом Крейгом и четырьмя нез-персе поехал вперед. Не снижая темпа, они въехали прямо в деревню кер-д'аллен, готовые ко всему. Стивенс сказал четырем нез-перс немедленно сообщить кер-д'аллен о его договоре с черноногими. Это было очень важно для кер-д'аллен, так как теперь они могли не бояться налетов этого воинственного племени. Стивенс знал, что делал. Кер-д’аллен заметно обрадовались этому известию. Пока племя не пересмотрело свое решение не трогать пришельцев, Стивенс с эскортом и вьючным обозом тронулись дальше в страну племени спокан. Всё произошло настолько быстро, что кер-д’аллен просто не успели переработать полученную информацию и сравнить выгоду от договора Стивенса с черноногими с той информацией, что неделей раньше им сообщили послы Камиакина.
Следующей остановкой губернатора стал дом франко-канадца по имени Антуан Плант, который жил на полпути между страной кер-д’аллен и северными споканами. Он разослал курьеров к племенам колвилл, пенд-д-орилл и спокан, приглашая их вождей на встречу с ним в доме Планта. Также были приглашены Ангус МакДональд из форта Спокан, отец Равелли из миссии Колвилл и отец Джосет из миссии Кер-Д’Аллен. Через несколько дней все собрались и совет начался. Прошло несколько дней, но ничего толком решено не было, так как индейцы придерживались позиции, что армия США не должна переходить на северный берег реки Снейк. Стивенс просто не обладал полномочиями давать или не давать такие обещания. Но, в итоге, его мнение возобладало, после чего споканы сообщили ему, что вождь нез-персе Зеркало замыслил предательство, что подтвердил переводчик Стивенса из племени делаваров. Этот делавар еще раньше слышал, что Зеркало пытается убедить спокан поддержать его план по ликвидации Стивенса и его коллег. Споканы отказали Зеркалу, а Стивенс приготовился ехать в Лапуэй. Вначале он послал вперед Крейга и некоторых нез-персе, чтобы оповестить о совете и принять охранные меры на его пути в Даллес. Затем губернатор расширил свою партию, включив в нее шахтеров и других белых, которые ждали шанса пересечь враждебную страну. Теперь его личная охрана насчитывала пятьдесят человек. Не зная об опасностях, лежащих на его пути, он купил у споканов свежих лошадей, до минимума сократил багаж и выехал. В непрекращающийся дождь со снегом, Стивенс за четыре дня добрался до Лапуэй. Крейг уже собрал всё племя нез-персе на совет. Между тем прибыл курьер, который сообщил о сражении между орегонскими волонтерами и якима, и о гибели Пеу-пеу-мокс-мокса. Два момента для Стивенса теперь были ясны. Он понял, что получил возможность пройти через враждебную страну, пока воины залечивают физические и душевные раны, и что в большом эскорте на пути в Даллес нет необходимости. На следующий день он выехал с 69 нез-персе и другими из его небольшой партии, и 20 декабря достиг форта Беннет, как это уже было сказано выше.
В долине Уолла-Уолла он оставался десять дней. Там он встретился с индейским агентом Шоу, который также являлся полковником милиции Территории Вашингтон. Он дал Шоу распоряжение сформировать роту внутренней охраны и подготовить укрепления по соседству с зимними жилищами франко-канадских поселенцев и дружественных индейцев в долине Уолла-Уолла. Также в его инструкции для Шоу вошла организация аналогичной защиты для поселенцев округов Спокан и Колвилл и оказание любой посильной помощи, если она понадобится, полковнику Томасу Корнелиусу - новому командиру орегонских волонтеров. Кроме того, губернатор провел совещания с офицерами орегонских волонтеров и договорился с ними, что они будут защищать долину Уолла-Уолла до прибытия регулярных войск, и при этом не расслабляться. Он послал Крейга и 69 нез-персе в Лапуэй, чтобы уволить их официально со службы и найти способ выплатить им жалованье. Также в обязанность Крейга вменялась защита нез-персе от налетов враждебных индейцев. Эти меры включали использование молодых воинов нез-перс в патрулях и охране. Все эти услуги предполагали обязательную оплату. Племя было обрадовано неподдельным интересом к собственному благосостоянию, и в качестве доброй воли предложило снабдить волонтеров Орегона свежими лошадьми.
Затем Стивенс возвратился в Олимпию, где удостоился радушного приема не только из-за его достижений и благополучного возвращения, но также из-за возникших проблем в ближнем округе Пьюджет-Саунд, и поэтому его присутствие дома было как никогда важным.
Вскоре Стивенс узнал, что в дополнение к Войне Якима произошла серия индейских бунтов в области Пьюджет-Саунд, и что в скором будущем велика вероятность возникновения новых.
События, часто обозначаемые как Битвы Пьюджет-Саунда, на самом деле являлись частью Войны Якима, что указывает на широко распространенную неприязнь к белым среди племен западного Вашингтона. Камиакин искусно сманипулировал через своих эмиссаров различными племенами, не брезгуя угрозами в адрес колеблющихся, и поднял их на борьбу. Племена, проживавшие вдоль рек Пьюджет-Саунд, а именно: снокуалми, нискуэлли, пьюаллап, каулитц, Седар-Ривер, Грин-Ривер и Уайт-Ривер, - все были родственные с якима и кликитат. Леши - вождь племени нискуэлли, по происхождению был наполовину якима, и он добровольно присоединился к Камиакину в качестве его лейтенанта. Он возглавил партию собственных воинов, состоящую из 31 человека, и затем сплотил около 150 воинов племен маклшут, пьюаллап и кликитат. Летом 1855 года власти Территории получили много сообщений о разжигании страстей среди индейцев и неминуемой войне. Новости доставляли дружественные вожди и индейские жены белых людей. Стивенс заключил несколько договоров, другие обговаривались или еще только планировались, но лишь отдельные племена единодушно выступали за мир. Обычно какая-то часть того или иного племени склонялась к войне. Ситуация в Пьюджет-Саунд в этом отношении ничем не отличалась от любой другой части Территории.
27 октября 1855 года около Уайт-Ривер был атакован дом Портера. Хозяин, предполагавший такое развитие событий, заблаговременно укрылся в подлеске, а утром распространил тревогу по окрестностям, и все местные поселенцы поспешили в Сиэттл. Стивенс как раз отсутствовал, и его заместитель Мэйсон запросил солдат в форте Стилакум. На сцену действий было послано отделение под командованием лейтенанта Нуджента. По пути войска встретили индейцев, и, удовлетворившись от них лишь одними заверениями в дружбе, повернули назад, хотя в этот же день при патрулировании окрестностей Уайт-Ривер был убит рейнджер Джеймс Макалистер из отряда Итона и фермер Майкл Коннелл. Возвратившись в Сиэтл, Нуджент на пару с Мэйсоном посоветовали поселенцам расходиться по своим домам, поскольку нет никакой причины для волнений. Большинство из них так и сделали, и 28-го числа индейцы их всех вырезали. Всего три семьи – девять человек. В живых остались лишь трое детей Харви Джонса и его жены, которых спас дружественный индеец по имени Старый Том. Согласно отчетностям, после убийства этой семейной пары, индейцы подожгли дом. Харви Джонс, который на тот момент болел, был найден обожженным на его постели. Тело его жены было найдено около дома. У нее были прострелены легкие, а лицо и челюсти ужасно искалечены, видимо обухом от топора. Один из троих детей, семилетний сын Джонса от предыдущего брака, по прозвищу Кинг Джонни, позже сообщил, что индеец по имени Нельсон три раза пытался застрелить их, и три раза его ружье дало осечку, после чего он сказал им уходить. Старый Том подобрал их, посадил в свое каноэ, накрыл медвежьей шкурой и перевез вниз по реке в Сиэтл. Энос Купер, работавший на Джонса, тоже погиб. Его тело с простреленной грудью было найдено в 150 ярдах от дома. Соседи похоронили этих троих убитых недалеко от их сожженного дома. Приблизительно в миле от Джонса жила семья Уилла Брэннона. Он, его жена и их ребенок тоже были убиты. Расчлененное тело мужчины было найдено в доме. Труп его жены с мертвым ребенком в ее руках был нетронут. У нее были пулевые отверстия в области сердца и на голове. В третьей атакованной семье, семейная пара Джордж Кинг и его жена, были убиты в их доме. У женщины была отрезана одна грудь, а мужчина был сожжен. Их два ребенка, один из них был совсем еще младенец, были похищены. Старший сын следующий весной был передан белым в Сиэтле индейцем по имени Спун Билл, о судьбе младенца ничего не известно. В тот же день были найдены останки человека, чье имя неизвестно. Также индейцы атаковали дом Кокса. Там был легко ранен Джозеф Лэйк. Кокс, его жена и Лэйк, когда спасались бегством, потревожили семью Мозеса Киркленда, и та тоже бежала до прихода индейцев. Вождь Китсап, в честь которого был назван округ в штате Вашингтон, предупредил об опасности белых в долине Пьюаллап, и вечером те бежали. Это было очень своевременное действие, поскольку на следующее утро индейцы запланировали их поголовную резню.
Перед этими событиями батальон капитана Маурисио Малони из форта Стилакум, в количестве 243 человек, был послан пересечь проход Начез и вступить в страну якима с задней стороны. Обнаружив, что проход завален снегом, войска пошли на запад. Происходило это уже во время резни на Уайт-Ривер. 2-го ноября воины Леши перекрыли путь возвращающейся колонне Малони на правом берегу Уайт-Ривер. Кроме нискуэлли, там были воины пьюаллап и скуаксон. Наутро Малони приказал лейтенанту Слочеру брать 100 человек, попытаться перейти реку вброд и атаковать силы Леши. Однако эта попытка была сорвана огнем индейских стрелков. Один солдат был убит пулей, попавшей ему в спину, и далее шла перестрелка, в официальном отчете о которой фигурировали 30 убитых индейцев, хотя Дик Тайи - индеец пьюаллап, участник боя - сообщил позже о всего одном потерянном ими воине. Нискуэлли сообщили то же самое их агенту Дэниэлю Маунтсу, который также участвовал в этом столкновении. В четыре часа, когда начало темнеть, воины Леши отступили на три мили от берега в свой лагерь на берегу Грин-Ривер, считая, что они одержали верх над солдатами. Дик Тайи охарактеризовал это сражение как – «много-много веселья». На следующее утро войска переправились через Уайт-Ривер и попытались навязать Леши сражение в его лагере на Грин-Ривер, но открытая местность делала это занятие очень опасным, и Малони отменил приказ. 5-го числа произошла еще одна стычка, в которой пять солдат были убиты, а индейцы не понесли никаких потерь. Не в состоянии продвинуться дальше, Малони 7 ноября приказал войскам начать отход в форт Стилакум, куда они и прибыли через два дня. Официальные потери регулярной армии составили 3 убитых и два раненых; волонтеры потеряли убитыми 19 человек.
На востоке, в 150 милях от Уайт-Ривер, майор Рэйнс 9 ноября сблизился с воинами Камиакина на Юнион-Гэп. Якима воздвигли каменный бруствер, который быстро смело артиллерийским огнем американцев. Камиакин не ожидал, что войска Рэйнса будут так сильны и считал, что одержит быструю победу, как это произошло недавно около Топпениш-Крик. Индейцы были настолько уверены в своей победе, что привели с собой свои семьи. Теперь Камиакин приказал женщинам и детям бежать как можно дальше, пока он и воины сдерживают американцев. При выявлении слабых мест в американской позиции, Камиакин и группа из пятидесяти воинов столкнулись с армейским патрулем, который погнался за ними. Индейцы бежали через реку Якима, американцы попробовали идти за ними, но после того, как два солдата утонули, оставили свои попытки. Джон Катмаут - индейский скаут армии США - сообщил лишь об одном убитом индейском воине в этом столкновении. Этим вечером Камиакин созвал совет, на котором было решено, что якима утром займут позиции на холме Юнион-Гэп. С рассветом Рэйнс начал быстрое продвижение в их сторону, но постепенно его темп замедлялся под молниеносными уколами небольших партий якима, которые применили тактику быстрого удара и столь же быстрого отступления, таким образом, сдерживая и выматывая американцев перед их столкновением с основными силами Камиакина. В четыре часа дня майор Халлер после артподготовки начал атаку на позиции индейцев, расположенные на Юнион-Гэп. Индейцы рассеялись в кустарнике, росшем в устье Атанум-Крик, и атаку пришлось отменить. Ночью Камиакин планировал сначала совершить налет на лагерь американцев, но затем передумал. Утром индейцы продолжили отступление с боем, изматывая американские силы, которые, в итоге, прекратили преследование. Согласно сообщению Катмаута, индейцы в этот последний день потеряли всего одного воина убитым. Рэйнс с войсками направился в миссию Святого Джозефа, которая оказалась покинутой: священники ушли с индейцами. Во время обшаривания кладовых миссии, солдаты нашли бочку с порохом, отчего они ошибочно подумали, что священники тайно вооружают индейцев. Придя в негодование от этой мысли, солдаты сожгли миссию дотла. Затем пошел сильный снег, и Рэйнс принял решение возвращаться в Даллес.
Мэйсон попросил у Компании Гудзонова Залива оружие и боеприпасы. Та немедленно предоставила пятьдесят винтовок и боеприпасы к ним. Это озадачило индейцев, которые думали, что британцы станут им помогать в искоренении американцев. Затем рота волонтеров во главе с капитаном Хьюиттом пошла в долину Уайт-Ривер, чтобы похоронить павших и спасти выживших. Оказалось, что никто не выжил. В ноябре этой роте было вновь приказано идти в эту долину, чтобы сообща действовать с регулярными войсками форта Стилакум, которыми командовал лейтенант Слочер. 25 ноября кликитат, нискуэлли и племя Грин-Ривер под прикрытием густого тумана атаковали силы Слочера. В результате один солдат был убит и сорок кавалерийских лошадей похищены. 4 декабря Слочер и Хьюитт обсуждали сложившуюся ситуацию в хижине вблизи места впадения Уайт-Ривер в Грин-Ривер, когда индейский воин, притаившийся в соседнем подлеске, выстрелом убил лейтенанта наповал. Позже в этом месте был возведен город, который назвали в его честь (Слочер), но затем его переименовали в Оберн.
Когда 19 января 1856 года Стивенс возвратился в Олимпию, в гавани Сиэтла стоял военный шлюп «Декейтур». Вечером 24 января, два переодетых индейских разведчика, возможно одним из них был Леши, проникли в город, а утром 25-го числа дружественные индейцы предупредили белых о подходе враждебных со стороны озера Вашингтон, и поселенцы поторопились укрыться в блокгаузе. Матросы высадились на берег и всю ночь провели в ожидании. К завтраку они вернулись на шлюп, но поесть им не удалось. Прозвучала тревога, и матросы поспешили на берег, прихватив гаубицу. Высадившись, они выстрелили из нее по месту предполагаемого скопления индейцев, и немедленно получили ответный винтовочный залп. Так началась Битва за Сиэтл, которая продолжалась десять часов до наступления ночи. Объединенные силы якима, уолла-уолла, кликитат и пьюаллап неоднократно пытались атаковать город, но каждый раз откатывались под орудийным огнем с «Декейтура». В конце концов, они решили отступить. Два белых были убиты и, как обычно, «индейцы скрыли свои убытки». Перед самым их уходом индейцы заявили, что вернутся с большими силами и возьмут Сиэтл, невзирая на помощь военного корабля. Воспользовавшись передышкой, белые быстро возвели укрепление, а затем Стивенс послал волонтеров патрулировать местность. Капитан Малони находился в долине Уайт-Ривер во главе 125 человек, а в феврале из форта Стилакум прибыли две роты под командованием подполковника Келси и присоединились к силам Малони. В феврале 1856 года другие две роты волонтеров выступили в том же направлении, перевалили через Каскадные Горы, и на землях дружественного племени снокуалмиш возвели блокгауз в проходе Снокуалмиш и соорудили паром на реке Пьюаллап. В марте этого же года там был возведен форт Тилтон. Небольшой гарнизон форта был усилен сотней воинов снокуалмиш во главе с их вождем по имени Патканим. Вскоре Патканим возглавил налет на лагерь Леши, но неуловимый нискуэлли ускользнул. Этот вождь дважды отбил атаки американцев и сейчас противостоял третьей волне вторжения. Патканиму было присвоено звание капитана волонтеров и под его командование отошли 55 союзных воинов снокуалмиш и снохомиш, задачей которых была поимка Леши. В конце концов, Патканим выследил лагерь вождя нискуэлли, но налет был преждевременно раскрыт лаем собаки. Тогда Патканим приблизился к лагерю и сказал Леши, что он всё равно возьмет его голову. На рассвете он и его индейцы-волонтеры начали атаку. Согласно сообщению, кровопролитное сражение продолжалось в течение десяти часов до тех пор, пока у снокуалмиш не подошли к концу патроны. Союзным индейцам пришлось отступить, и, согласно Эдмонду Мини, Патканим в качестве трофеев принес несколько голов враждебных индейцев, но головы Леши среди них не было.
Леши являлся прирожденным военным лидером, чьим отцом был нискуэлли, а матерью якима. В обычае нискуэлли были смешанные браки. Практиковалось это для того, чтобы избавиться от маленького роста и узких плечей, что характеризовало телосложение племен Пьюджет-Саунда. Сам Леши был высоким, крепким человеком, с широкими массивными плечами, и лицом более красивым, чем у его соплеменников. С возрастом стал заметен его более высокий интеллект, и он начал выделяться благодаря его исключительным ораторским способностям. Отец Леши был известен за его многочисленный табун лошадей. Кроме родителей и родного брата Куимата, в семью Леши входили его сестра и свояк по имени Стахи. Нискуэлли были также известны, как скуаллиабсш, или «люди травяной страны», так как они населяли обширные прерии, усеянные сними цветами камас, восточнее верхней части залива Пьюджет-Саунд. Французские вояджеры назвали их нескуэллай, и тем же именем обозначили реку, текущую через их прерию от Пьюджет-Саунд до откосов Каскадных гор. Американцы позже изменили их название на нискуэлли. Эти индейцы кочевали по обширной области на север к пьюаллап и на юг к каулитц, занимаясь собирательством и охотой. Но основным их источником пропитания был лосось, заходящий в реку Нискуэлли. Летом они вылавливали рыбу в больших количествах и сушили для зимнего хранения, а осенью уходили к горе Такобуд (Дождливая Гора), где зимой была хорошая охота. Леши родился и вырос в деревне около места впадения реки Машел в Нискуэлли. Это место примыкало к равнинному нагорью, где зимой пасся табун лошадей, принадлежащий семье. Деревня была двуязычной. Леши говорил на языке сахаптин его матери якима и на языке салиш его отца, который происхождением был из деревни салиш, расположенной на берегу соленого ручья Минтер, на полуострове Китсап. Также Леши говорил немного на торговом жаргоне «чинук», но английский он так и не выучил. Летом от тридцати до сорока семей его деревни присоединялись к остальным нискуэлли на берегу Мак-Крик, около современного города Иелм. В дельте реки Нискуэлли периодически проходили племенные собрания, когда под барабанный бой люди праздновали, танцуя и проводя церемонии взросления молодых мужчин. Общественная жизнь нискуэлли была организована и неписаные законы должны были строго соблюдаться. Внгутри племени не допускались никакие раздоры. Единственной проблемой были снокуалмиш и племена Британской Колумбии, которые часто ходили на юг в поисках рабов. До 1849 года Лаглет являлся признанным лидером нискуэлли, и его старший сын Виамок считался его преемником, но из-за его «дикого нрава» ему было отказано в праве управлять племенем. Поэтому племя оставалось без лидера, но затем Куиемат и Леши единогласно были избраны вождями, чтобы подписать договоры с белыми. В 1818 году британцы и американцы подписали соглашение, разграничивающее права и претензии сторон в тихоокеанском регионе. В 1820-х британские торговцы мехами быстро заняли область к северу от реки Колумбия, и Компания Гудзонова Залива в 1824 году построила форт Ванкувер, а в 1834 году на высокой земле к северу от дельты реки Нискуэлли был возведен форт Нискуэлли. Последнее место стало центром торговли в области Пьюджет-Саунд. Британцы обращались с индейцами вежливо, запрещали продажу им алкоголя и разрешали браки между своими подданными и индейскими женщинами. В 1838 году Компания Гудзонова Залива расширила свою деятельность в пойме Нискуэлли, организовав предприятие под названием «Сельскохозяйственная Ферма Пьюджет-Саунд». В области была посажена пшеница и на пастбища были выпущены сотни овец и коров. Никаких проблем с нискуэлли не возникало. Мало того, семьдесят пять их человек работали на ферме наряду с нанятыми французами и канака (гавайцы). В 1843 году Вильям Толми стал главным торговым агентом в форте Нискуэлли. Он выучил язык нискуэлли. Вскоре Толми и его клерк Вильям Хаггинс стали близкими друзьями Леши, и несколько раз последний работал проводником для служащих компании. Затем, в 1846 году, по 49-й параллели была установлена международная граница, и много американцев пришло в область севернее реки Колумбия. Вскоре поселенцы предъявили свои права на земли нискуэлли, ссылаясь на Земельный Акт от 1850 года. Джеймс МакАлистер по приглашению Леши поселился со своим семейством на плодородных землях в дельте Нискуэлли. Джеймс Лонгмайр поселился восточнее прерии Иелм, а постройка форта Стилакум завершила американское окружение нискуэлли. 2 марта 1853 года Конгресс выделил из старого Орегона Территорию Вашингтон и Исаак Стивенс был назначен на должность ее первого губернатора и первого управляющего по индейским делам. Ветеран мексиканской войны, новый управляющий запланировал проложить железнодорожный маршрут из Орегона в Олимпию. После утверждения его плана в законодательном органе, он намерился заключить договоры с индейскими племенами, чьи земли должны были отойти американским поселенцам. Леши понял, что отныне его племя обречено на медленное угасание. Стивенс сформировал договорную комиссию, разделил западный Вашингтон на пять договорных округов, назначив в каждый руководителя от определенного племени. Он предложил индейцам постройку школ, больниц, кузниц, и дал право каждой индейской группе зарезервировать за собой охотничьи земли и места рыбных промыслов. Эти места должны были обуславливаться договорными условиями, которые позже позволяли правительству организовать резервацию в отдаленной области. Первым соглашением стал Договор Медисин-Крик, по названию ручья Ше-на-нэм, или Медисин-Крик, в дельте Нискуэлли. Условия договора были разъяснены племенам нискуэлли, пьюаллап и смешанным группам, говорившим на жаргоне чинук, и 26 декабря 1854 года губернатор попросил вождей подписать его. Леши отказался. Он понимал, что временная резервация, предложенная нискуэлли и пьюаллап, не подходит для удовлетворения их насущных потребностей. Им была выделена высокая земля южнее дельты, где не было никакой реки для рыболовства, и не было пастбища для лошадей. Это обрекало племя на медленное вымирание. Кроме этого, позже племя должно было переселиться на страшные земли на севере. Леши отправился через Каскадные Горы к якима и кликитат, а затем на юг в Орегон, отмечая при этом поднимавшуюся враждебность племен по отношению к белым поселенцам, прибывающим на их земли в больших числах. В октябре 1855 года он прибыл в Олимпию и заявил заместителю губернатора Мэйсону, что нискуэлли хотят жить в мире с американцами, но при этом хотят оставаться в низовье реки, где они могли бы ловить рыбу и заниматься сельским хозяйством. Не получив ясного ответа от Мэйсона, Леши возвратился домой с твердым намерением начать войну. Вскоре произошли уже описанные события на Уайт-Ривер и позже. В конце концов, Леши, понимая, что силы неравны, 5 января 1856 года пришел на остров Лисы, чтобы повидаться с Джоном Сваном - индейским агентом, - а 4 февраля он появился в доме Джона МакЛеода на Мак-Крик. В последнем своем визите он попросил, чтобы Сван пришел в индейский лагерь, расположенный около Грин-Ривер. Сван пришел, но из-за отсутствия у него полномочий объявить амнистию, никаких договоренностей достигнуто не было. Стивенс поддерживал мнение, что все враждебные индейцы должны быть арестованы и осуждены. Конечно, индейские воины не могли на это согласиться, и насилие продолжилось. Не имея возможности достать воинов, волонтеры под командованием капитана Максона в апреле уничтожили целую группу от семнадцати до тридцати пяти рыбаков нискуэлли, ловивших рыбу около прежнего дома Леши на реке Машел. Осенью напряженность ослабла, и Стивенс по рекомендации федерального правительства заключил на острове Лисы с нискуэлли и пьюаллап новый договор, по которому они получали резервацию на обоих берегах реки Нискуэлли, включая земли деревни около Мак-Крик. Соскучившись по дому, осенью 1856 года Леши возвратился на равнины Нискуэлли. Зная о назначенной цене за его голову, он пошел к своему надежному другу доктору Толми, который позже написал: «В октябре приходил Леши. Он хотел, чтобы американцы знали, что он, если нужно, отрежет себе правую руку в доказательство его намерения больше никогда не сражаться с ними. Он выразил свою готовность сдаться полковнику Кэйси в форте Нискуэлли, но офицер считал, что он должен пока оставаться в лесу, так как проселенцы были очень сильно против него настроены». Олднако, вскоре, искушенный большим вознаграждением за голову Леши, индеец нискуэлли по имени Слуги обманул вождя, сказав, что власти Олимпии хотят с ним полного примирения. Леши пришел туда 13 ноября, был немедленно арестован полковником Келси и заключен в тюрьму форта Стилакум. Офицер рассматривал его как военнопленного, а Стивенс считал Леши обыкновенным убийцей и обвинил его в убийстве Бентона Мозеса - солдата, погибшего год назад в индейской засаде около Уайт-Ривер. 17 ноября 1856 года состоялось первое слушание в суде по делу Леши. Он отвергал все обвинения в свой адрес, а его защита смогла доказать, что на войне ни одна из сторон не является виноватой в убийствах. Но общественность не могла успокоиться, и на 18 марта 1857 года было назначено второе слушание. На этот раз Леши был признан виновным и приговорен к повешению 10 июня. Аппеляция к территориальному верховному суду отложила на время казнь. Лейтенант Аугуст Каутц показал, что он не видел Леши в индейском лагере и далее на протяжении мили вдоль тропы из него. Также аппеляции от имени вождя подал доктор Толми. Но верховный суд, в лице судей Ландера и Чиновита, вновь постановил выполнить казнь на новой дате 22 января 1858 года. Единственный, кто мог спасти Леши, был губернатор Стивенс, и новый договор с изменением места резервации нискуэлли, по сути, оправдывал Леши. К сожалению, политика усложнила ситуацию. Генерал Вул обвинял Стивенса и его волонтеров в развязывании индейской войны, и губернатор просто сделал Леши козлом отпущения. Стивенс был жестким человеком по отношению к виноватым, но только не тогда, когда индейцы становились жертвами насилия. За несколько месяцев до сдачи Леши, его брат Куиемат был убит во сне прямо в офисе Стивенса, и его убийца никогда не был пойман. Казнь Леши была вновь перенесена, теперь на 18 февраля 1858 года. Но это произошло не из-за вмешательства губернатора, а из-за того, что Пирс, распорядитель казней, был пойман на продаже индейцам алкоголя. Военные в форте Стилакум отказались вешать Леши, и виселица для него была построена в миле восточнее форта. И вот, вождь поднялся на подмостки, склонил свою голову и помолился. Затем, повернувшись к окружному шерифу Чарльзу Грейнджер, Леши поблагодарил его за доброту и заботу о нем, когда он находился в заключении, и сказал, что теперь он готов. Смерть этого человека была столь же величавой, как и его жизнь. Грейнджер позже признался, что ему пришлось повесить в этот день невиновного человека.
Вернемся к боевым действиям. Весной 1856 года вновь начались грабежи южнее форта Стилакум. 4 марта лейтенант Каутц с отделением регулярных войск патрулировал дорогу от реки Пьюаллап до Прерии Маклшут, когда индейцы их атаковали. В результате один солдат был убит и девять других, включая Каутца, ранены.
Битва в Прерии Коннелла состоялась 8 марта. В тот день две небольших роты волонтеров направились к Уайт-Ривер, пересекли реку на пароме и возвели блокгауз. Вскоре их энергично атаковали 150 индейцев. Волонтеры не стали вступать в позиционную перестрелку с воинами, а сразу пошли на них в контратаку. Обычно в таких случаях индейцы отступали, так произошло и на этот раз. У волонтеров было четыре раненых, а у индейцев традиционно - «тридцать убитых и много раненых», - но доказательств никаких, также традиционно. Однако такая решительность белых обескуражила индейцев, и, очевидно, они поняли, что противостоять организованным военным силам они не смогут, так как это столкновение стало последним западнее Каскадных Гор и больше индейцы не предпринимали попыток искоренить белых в области Пьюджет-Саунд. Там еще происходили налеты небольших партий грабителей, но серьезно повлиять на общую ситуацию они не могли.
24 февраля 1856 года в гавань Сиэтла прибыл корабль военно-морского флота США «Массачусетс». Но индейцев это не напугало. Через месяц большой отряд, состоящий из 117 воинов, возник в окрестностях города и немедленно был атакован матросами с кораблей. Двадцать семь индейцев были убиты и двадцать один ранен, остальные сдались. Их каное и снаряжение были уничтожены. Затем пленных на борту «Массачусетса» доставили на остров Виктория. Зачинщики среди враждебных были повешены. Так завершилась эпопея борьбы северных индейцев за свою независимость. В области были возведены еще два военных поста: форт Таунсенд на берегу материка напротив Виктории; форт Беллингэм на материке восточнее островов Сан-Хуан. Вашингтонские волонтеры в дополнение к этому возвели 35 блокгаузов, другие граждане еще 23, а регулярные войска - семь. Были обустроены дороги. Стоимость всего этого была возмещена продажей на аукционе индейских лошадей.
В Орегоне, 21 декабря 1855 года волонтеров в долине Уолла-Уолла накрыл мощный снегопад в сопровождении понижения температуры до двадцати градусов ниже нуля. Их одежда и обувь не соответствовали погодным условиям. Многим людям даже пришлось импровизировать мокасины из сыромяти. Вскоре лагерь был перемещен на несколько миль севернее форта Беннетт. Здесь у волонтеров было много говядины, картофеля и еды из разоренных индейских продовольственных тайников. Тем временем, две роты во главе с майором Эмброузом Армстронгом занимались возвращением похищенной у поселенцев собственности. Волонтеры хотели идти домой. Они уже несколько месяцев провели на службе и соскучились по удобству домашнего очага, постоянно находясь под защитой тонких палаток в минусовую погоду. Шестнадцатого января Карри распорядился о вербовке пяти рот волонтеров на смену предыдущим, и к первого марта в Уолла-Уолла стоял полк нового набора под командованием полковника Корнелиуса. Еще в декабре враждебные переместились на север через реку Снейк, куда волонтеры не могли добраться из-за отсутствия у них лодок. В конце февраля было заготовлено достаточно лесоматериала для постройки лодок и достаточно дегтя для того, чтобы конопатить их. 9-го марта готовые изделия были погружены на фургоны и полк пересек, наконец, реку Снейк в тридцати милях ниже устья реки Палус. Переправу сопровождала перестрелка с небольшой группой индейцев, которая, в конце концов, была рассеяна и их лошади были захвачены. Это произошло вовремя, поскольку уже ощущалась нехватка мяса. Полностью переправившись, полк направился вдоль реки к устью Палус. В одной миле выше устья войска расположились лагерем, чтобы ждать прибытия из Даллеса фургонов с припасами. Волонтеры разделали лошадей кайюс и понемногу поддерживали себя кониной, отказываясь идти дальше, но затем появился интендант-генерал с обозом, и 23-го числа армия продолжила марш, который проходил через пустынную равнину между реками Палус и Колумбия, и последняя была достигнута около Уайт-Блаффс. К этому времени были покрыты 60 миль под горячими солнечными лучами, почти без воды и травы. В результате почти половина лошадей команды выбыла из строя. Замену им пришлось искать в индейских табунах. 30-го числа марш возобновился прежним курсом с последующим возвратом в долину Уолла-Уолла. Там, после нескольких дней розысков, войска смогли найти для собственного прокорма лишь немного камаса и картофеля. Тогда части волонтеров было приказано идти в Уматилла за лошадьми кайюсов. Хотя, скот в области Уматилла захватывался без лишних вопросов о его владельце. Однажды индейцы во внезапном налете спешили почти всю команду, но вскоре тоже лишились своих лошадей. Тем временем, срок службы истекал. Корнелиус захотел встретиться с губернатором Орегона Карри, и 6-го апреля с частью команды направился в Даллес. Его маршрут пролегал вдоль северного берега реки Колумбия. Через четыре дня войска были атакованы в Канэн-Крик индейскими силами численностью почти в триста воинов, которых возглавлял сам Камиакин. Атака была отбита, из потерь известно только об одном раненом среди белых. Из-за полуголодного состояния, войска были не в состоянии преследовать индейцев, и продолжили свой марш. 28-го апреля они расположились лагерем приблизительно в пяти милях от Даллеса, а ранним утром следующего дня индейцы обратили в стампиду почти всех лошадей команды. Аналогичный случай произошел в начале двадцатых чисел апреля с войска подполковника Келли из форта Генриетта. Тогда индейцы атаковали охрану табуна, убили капрала Холлинджера и похитили 45 лошадей, с которыми они пересекли реку Колумбия около устья реки Уматилла.
Встреча полковника орегонских волонтеров с губернатором Карри завершилась роспуском полка и формированием из части его двух новых рот. Одна из них предназначалась для патрулирования долины Уолла-Уолла, а другая была направлена с той же целью в долину Тайге в восточные предгорья Каскадных Гор. Последнее подразделение в мае было увеличено до батальона, командиром которого стал майор Дэвис Лэйтон.
Тем временем, регулярная армия решилась, наконец, на вступление в войну. Генерал Вул всю зиму находился в Ванкувере. 11 января туда из Сан-Франциско приплыл почтовый пароход и он узнал об индейских проблемах в южном Орегоне и северной Калифорнии. Отплыв вниз по реке Колумбия, его судно повстречало транспорт, шедший в Ванкувер. На борту находились полковник Джордж Райт и восемь рот 9-го пехотного полка США. Вул назначил Райта командующим округа Колумбия-Ривер со штабом в Даллесе. Также полковнику было указано сконцентрировать в своем округе все имеющиеся войска; установить военные посты в долине Уолла-Уолла; в районе рыбного промысла на реке Якима; около места, где дорога из Уолла-Уолла в форт Стилакум пересекает проход Начез; между Даллесом и постом на реке Якима. Последние два поста должны были по плану блокировать индейскую рыбалку. Эти меры в совокупности предполагали скорейшее подчинение противника. Но из-за льда в низовье реки Колумбия, Райту пришлось долго сидеть в Ванкувере после того, как пять рот волонтеров первого полка Орегона нашли путь в верхний округ. Отдельными точками, имеющими важнейшее значение, были небольшие ступенчатые водопады (каскады) на реке Колумбия, и военные власти понимали, что эти места представляют опасность и нуждаются в защите. После того, как в октябре началась Война Якима, подразделение регулярной армии, которым командовал капитан Валлен, воздвигло поселение-блокгауз между верхним и нижним каскадом, чтобы защищать правительственные перевозки из Ванкувера в верхнюю область. Это зависело от нескольких небольших пароходов ниже каскадов и двух соответствующих задаче лодок, снующих между Даллесом и верхним поселением. Пятимильный волок частично преодолевался посредством деревянного трамвая, чьей движущей силой был крепкий мул. В начале марта, когда полковник Райт начал перемещать свою команду в Даллес, многие армейские товары и багаж временно были задержаны на каскадах, что ввело в искушение якима и кликитат, чья страна лежала чуть выше. Когда генерал Вул в середине марта возвратился в Орегон, в Ванкувере находилось всего три пехотных роты. Две из них он послал в Стилакум, а роте, охраняющей каскады, 24-го числа было приказано возвращаться в Ванкувер. Таким образом, в блокгаузе осталось отделение 4-го пехотного полка, насчитывающее всего восемь рядовых во главе с сержантом Мэттью Келли. Поселения в окрестностях каскадов располагались на северном берегу реки, - в месте, где неширокая полоса земли в пойме простиралась вверх и вниз на несколько миль. На другом берегу, где горы очень близко подступали к воде, поселений не было. В Скальном ручье в верхнем конце волока находилась лесопилка, а немного ниже вдоль реки располагалась группа домов и построек, а также пакгаузов, принадлежащих Компании Брэдфорда, своими фасадами обращенные к бухте, или расширению реки, которое было образовано природными преградами и имело вид горного озера. Одной из таких преград был остров, лежащий напротив магазина Брэдфорда. На тот момент между материком и островом спешно возводился мост. Также работники торопились завершить допотопную железную дорогу, которая должна была заменить одну силу мула на волоке. Фактически, индейская война в Каскадных Горах придала устойчивый импульс развития простой фактории для иммигрантов.
Утром 26-го марта, через два дня после ухода роты капитана Валлена, перед глазами проснувшихся жильцов предстал небольшой пароход «Мэри», который стоял на якоре у причала в ожидании правительственного фрахта, задерживающегося из-за строящейся дороги. Его корабль сопровождения «Васко» стоял на якоре у другого берега реки. Немнеогочисленные жители поселка, зажатого между высоким утесом позади него и бурной рекой впереди, наблюдал за этой сценой, когда в чистом горном воздухе прозвучал самый страшный и демонический из всех человеческих возгласов – индейский боевой клич.
Следующим страшным звуком был треск многих винтовок. Вслед за этим из росшего вокруг кустарника поднялись облачка сизого дыма, раскрывающего позиции противника, расположенные на линии от Скального ручья до головы порогов, где мужчины уже начали их дневную работу на мосту перед магазином. Вдоль линии стрелков появились первые жертвы. У мельницы были убиты, оскальпированы и брошены в реку Браун, его восемнадцатилетняя жена и ее младший брат. Погонщик, тоже находившийся на мельнице, был ранен, но сумел бежать на пароход «Мэри». Три матроса из команды парохода, чьи огни еще не были зажжены, шли к нему, когда началась атака. Оружия у них не было. Один из них побежал к реке в дом поселенца по имени Имэнс, другие два, со всех сил помчались к пароходу. Индейцы сосредоточили огонь на них, и тогда они тоже повернули к дому Имэнса, миновали его и укрылись в лесу. Люди на пароходе открыли ответный огонь. Инженер Бакминстер убил одного индейца с револьвером, а Джон Чанс, мальчик-стюард, забрался на крышу, выстрелил в другого индейца из старого драгунского пистолета, но сам получил пулю в ногу. Раненый повар прыгнул в реку и тут же утонул. Пароход принял на борт двух раненых, а затем Хардин Ченовит вошел ходовую рубку и, лежа на полу, направил его в поток. «Васко» тоже отчалил от другого берега. Люди, бежавшие вверх по реке, были взяты на борт лодок. Большинство работников с моста добежали целыми до магазина, но некоторые были ранены, один смертельно. Магазин был крепким двухэтажным бревенчатым строением и к его фасаду был пристроен высокий лестничный пролет. Уцелевшие в первой атаке жители укрылись в нем. Три человека, работавшие на острове, на новом складе, были не в состоянии его достичь. Двое из них были ранены, а третий спрятался под скальным выступом и оставался там в течение двух дней. Индейцы на верхних каскадах теперь всё их внимание обратили к магазину, за стенами которого собралось больше сорока человек – мужчины, женщины и дети. Среди возникшей неразберихи, Джон Синклейр из форта Уолла-Уолла открыл дверь, чтобы полюбопытствовать, что же произошло с тремя мужчинами на острове, и тут же был сражен наповал. В магазине имелось девять винтовок с боеприпасами в патронных ящиках, которые были приготовлены для отправки в Ванкувер. Теперь жизнь и смерть зависели от этих винтовок и военного умения восемнадцати мужчин. Никто не осмеливался выйти после попытки Синклейра, и индейцев невозможно было разглядеть с цокольного этажа, который находился на одном уровне с рекой. В потолке нижней комнаты было отверстие дымохода, и, расширив его, несколько мужчин, согнувшись, кое-как, но забрались повыше и смогли разглядеть индейцев на возвышающемся над магазином утесе. Затем в стенах были прорезаны бойницы, и появилась возможность держать индейцев на расстоянии частым винтовочным огнем. Первым выстрелом был убит или ранен индеец, который навел свою винтовку на миссис Уоткинс. Ее муж лежал раненый под скалой на острове, сын был убит на мельнице, а дом был сожжен вместе с мельницей, пиломатериалами во дворе и домом Имэнса. Когда индейцы обнаружили, что в магазине есть, кому по ним стрелять, они стали бросать на крышу камни и раскаленные железки, пытаясь поджечь ее деревянные скаты. Им это удалось, но люди на чердаке быстро погасили его при помощи факелов, пропитанных рассолом из бочек со свининой, или вырезом топором и пилой воспламенившихся участков крыши. При этом люди, работавшие на чердаке, были надежно прикрыты винтовочным огнем из бойниц. В этот день у осажденных не выдалось и минутки для отдыха. Они решили, что если огонь не удастся потушить, бежать к флэтботу (плоскодонная лодка), что стоял на воде перед постройкой, и плыть прямо к водопадам. По их мнению, такая смерть была намного предпочтительней, чем перспектива сгореть в огне или попасть в руки индейцев. Внезапность нападения не оставила возможности для заготовки продовольствия и воды. Всё питье состояло из нескольких бутылок виски, имевшихся в магазине, а также двух дюжин бутылок пива. Всё это было поглощено перед наступлением ночи. Задыхающийся гарнизон счильно заблуждался, когда думал, что ночь принесет ему облегчение: индейцы подожгли несколько больших построек вокруг магазина, что хорошо освещало окрестности, и выскользнуть оттуда незамеченным было почти невозможно. Правда один юный индеец спокан, который был воспитан Синклейром, раздевшись донага, сумел проползти до пристани и вернуться с одним ведром воды, но повторение этого было слишком опасным занятием. С рассветом осажденные люди обшаривали взглядами реку, в надежде увидеть возвратившихся на «Мэри» и «Васко» солдат, но тщетно. Этот день был похож на первый. Вторая ночь также прошла под светом пожаров, не затухавших почти до рассвета. Около четырех часов утра, мальчик спокан вытащил разлагавшееся тело Синклейра и принес ведро воды.
Одновременно с нападением на верхних каскадах, якима атаковали блокгауз на средних каскадах, и один из местных лояльных индейцев был послан с новостями в нижние каскады, где жил Джордж Грисуолд, который в то утро находился в индейской деревне, расположенной на песчаной отмели между его домом и блокгаузом. Он там нанимал экипаж для одной из своих лодок, которую собирался отправить с грузом в Ванкувер. Каскадные индейцы сообщили, что пришли якима. Их рассказ подтверждался винтовочным треском, доносившимся из блокгауза на средних каскадах. Грисуолд немедленно возвратился к нижним каскадам в сопровождении других белых людей, предупрежденных им по пути. Это были плотник, а также работник волока, который как раз распрягал мулов из его трамвая. Беглецы помогли высадиться на берег женщинам и детям из двух лодок, направлявшихся в Ванкувер. В одной из лодок был правительственный груз, и мужчины сложили из него баррикаду, однако оружия и боеприпасов для того, чтобы выдержать осаду, не было. Были там еще лодки и шхуна, которые охраняли почти до ночи, а затем появились индейцы и открыли огонь. Один из белых был ранен, после чего остальные быстро столкнули лодки в поток и поплыли вниз по течению. Индейцы сожгли всё имущество, которое они не смогли унести.
Белые на нижних и верхних каскадах не знали, что происходит в блокгаузе, хотя слышали стрельбу, доносящуюся оттуда, и понимали, что он атакован. Первым признаком нападения стали несколько выстрелов и крики мужчин, бегущих с верхних каскадов и предупреждающих остальных. На тот момент из девяти человек гарнизона, пять находились внутри укрепления. Они поспешили наружу и на выходе нашли солдата с простреленным бедром. Повсюду на окрестных холмах были видны индейцы. Несколько человек выкатили пушку, выстрелили, но эффекта от этого не было, за исключением того, что индейцы теперь опасались приближаться. Люди с окрестностей бежали под защиту форта под огнем индейцев, на который солдаты отвечали неприцельной пальбой, так как индейцы были хорошо укрыты. Наконец-то все оставшиеся в живых находились под защитой укрепления. Следующие четыре часа шла перестрелка, а затем белые, заметив, что индейцы собрались поджечь их укрепление, выстрелили из пушки и рассеяли противника. Вечером к блокгаузу пробрался еще один раненый солдат, и он был спасен. Индейцы ночью снова попытались сжечь блокгауз, и снова безуспешно. Оставшуюся часть ночи индейцы посвятили мародерству, а утром три солдата совершили вылазку в соседний дом за продовольствием и успешно вернулись, так как противника не было. Во второй половине дня на орегонской стороне реки появилась большая группа индейцев, которая тоже была разогнана выстрелом из пушки. В конце этого дня было решено отправить часть людей собрать убитых и раненых, а также найти оружие и боеприпасы в брошенных домах, если таковые там еще оставались после того, как индейцы обшарили их ночью. На верхних каскадах не знали доподлинно о том, что происходит внизу, хотя и догадывались. Там с нетерпением ждали военной помощи из Ванкувера. Из Даллеса помощи не ждали, так как команда Райта оставила блокгауз, и было опасение, что пароходы захвачены. Но в таких случаях часто случается так, что помощь приходит оттуда, откуда ее ждешь меньше всего. Так произошло и на этот раз. На рассвете 28 марта раздались два пароходных свистка, и радости осажденных после этого не было предела. «Мэри» и «Васко» под выстрел из гаубицы высаживали на берег военную команду, которая, не дожидаясь приказов, поспешила в лес и прочесала штыками каждый кустарник.
В Даллесе произошло следующее: когда пароходы прибыли туда, полковник Райт располагался лагерем на Пятой миле ручья выше места на пути в Уолла-Уолла, где генерал Вул приказал установить пост. Глубокой ночью к нему прибыл курьер с новостями об индейской атаке. На рассвете 250 солдат и офицеров направились в Даллес, где по прибытию погрузились на пароходы и вечером 27-го числа отплыли к каскадам. Армейское снаряжение было погружено на плоскодонку, которую буксировал один из пароходов. По пути из-за неопытности нового кочегара вышел из строя дымоход «Мэри», что задержало плаванье до утра 28-го числа. Когда та же «Мэри» на несколько секунд села на мель на скальное дно возле устья ручья, индейцы дали по ней залп и мгновенно скрылись с поля зрения.
По прибытии на верхние каскады, Райт немедленно организовал подразделение, куда вошли роты капитанов Вайндера и Арчера, драгуны лейтенанта Тира, лейтенант Пайпер из 3-го артиллерийского полка вместе с его людьми и гаубицей. На общее командование этими войсками был назначен полковник Степто, которому было приказано продвигаться к блокгаузу и оттуда к нижним каскадам.
Когда новости об атаке якима достигли Ванкувера, жители пришли в ужас от одной мысли, что они могут стать следующими целями индейских атак. Полковник Моррис, командующий гарнизоном, немедленно переместил всех женщин и детей, а также большую часть боеприпасов в форт Компании Гудзонова Залива. При этом, ссылаясь на приказ генерала Вула, он отказался вооружить волонтеров для патрулирования окрестностей города, что автоматически лишало поселенцев защиты. В городе находилась всего рота регулярных солдат, которой командовал лейтенант Филипп Шеридан. Моррис послал ее в Даллес. Утром 27 марта сорок солдат погрузились на борт небольшого парохода «Белл» и отплыли из Ванкувера вверх по течению Колумбии. По пути войска встретились со шхуной и лодками, покинувшими нижние каскады 26-го числа. Мужчины на них вызвались добровольно возвратиться с солдатами и сражаться. Их предложение было принято. В десять часов утра «Белл» достиг поселений у нижних каскадов. Было обнаружено, что место опустошено и дочиста ограблено, после чего Шеридан приказал перебираться на орегонский берег. Оттуда он с целью разведки с частью команды пешком направился вдоль реки в точку противоположную поселению на верхних каскадах. По дороге ему повстречались местные каскадные индейцы, которые рассказали об обстановке в верхнем поселении и в блокгаузе на средних каскадах. Тогда он возвратился, высадил своих людей на вашингтонском берегу и послал в Ванкувер каноэ за боеприпасами. Якима не стали ждать, когда их атакуют, и атаковали первыми. Пока войска высаживались и выгружали гаубицу на песчаный остров, индейцы убили двух солдат. Шеридан скомандовал отступление на некоторую дистанцию от охватывающих его войска индейцев. Затем к роте спустился по течению пароход, и солдаты спешно погрузились на его борт. На военном совете было решено оставаться на воде. Несмотря на то, что эти войска не могли пробиться к блокгаузу, они отвлекали на себя значительные силы индейцев, что само по себе облегчало жизнь гарнизону форта.
Тем временем, в ночь на 26 марта в Портленде была поднята рота волонтеров под командованием Пауэлла. В нее вошли тридцать человек: пятнадцать из Портленда и пятнадцать из Ванкувера. Рота погрузилась на пароход «Фэшн» и вскоре после «Белл» достигла нижних каскадов. Так же, как и рота Шеридана, эти войска оказались не в состоянии продвинуться дальше из-за многочисленного противника, скрытого на берегу. Тем не менее, волонтеры сумели высадиться, чем также внесли коррективы в планы индейцев. «Фэшн» вернулся в Портленд, и на следующее утро доставил к нижним каскадам еще сорок волонтеров, которых завербовал полковник Деннисон с помощью губернатора Карри. Этой ротой командовал капитан Стивен Коффин, а рекрутами оказались регулярные солдаты, хорошо обеспеченные боеприпасами. Боеприпасы и гаубица были помещены в лодку и переправлены в блокгауз на противоположный берег. Это был план Шеридана. На острове в одном его конце находилась деревня дружественных индейцев васко, а точнее, их племенная группа вотлала, или васко Худ-Ривер, а сам остров лежал непосредственно перед блокгаузом на вашингтонском берегу. Агентом этих индейцев был Симпсон. Рано утром 26-го числа они сообщили ему, что ночью в их лагерь приходили якима и склоняли их к войне против всех белых поселенцев, но они отказались. Однако имелись обстоятельства, из-за которых агент сомневался в искренности его подопечных, и он поделился ими с Шериданом. Его баржа лежала в трясине между островом и берегом, занятым воинами якима. Поэтому его позиция была очень удобной для внезапной атаки. Войска Степто подошли с орегонского берега, и всё было готово для того, чтобы застать индейцев врасплох внезапной атакой с двух сторон. Но затея провалилась из-за звука горна, в сопровождении которого появилась команда Степто. Если бы не это, якима были бы, вероятно, сурово наказаны. Но теперь благоприятная возможность была упущена. Этот бой, который не был боем в известном смысле этого слова, считается первым боевым крещением Шеридана. Хотя это не совсем верно, так как он участвовал в кампании Рэйнса, но его первым командирским опытом действительно стала кампания на каскадах. Сегодняшняя перестрелка закончилась одним индейцем, убитым солдатами из команды Степто, и одним солдатом из команды Степто, убитым индейцами. С таким количеством войск, индейцы отказались от дальнейшего противостояния.
Убитые в нападении в каскадах: Джеймс Синклейр, Браун, миссис Браун, Джордж Грисуолд, Джеймс Уоткинс, Генри Хагер, Джейкоб Кайл, Джейкоб Уайт, Ричард Терпин, Норман Палмер, Калдервуд, метис Бурбон, и три солдата.
Умершие вскоре от ран: Джордж Уоткинс, скончался от ран через четыре дня; Джейкоб Рауш, скончался через шесть дней.
Выздоровевшие раненые: Флетчер Мерфи, Н. Кайл, Шукс, Линдсей, Джон Чанс, Джесси Кемптон, Бэйли, Элгин, Томас Прайс, Моффат, и два солдата.
Полковник Райт приказал возвести один блокгауз на утесе над магазином Брэдфорда и другой на берегу. В обоих был оставлен постоянный гарнизон из регулярных солдат. Также он приказал арестовать Ченовита - вождя каскадных индейцев, - и восемь других мужчин этого племени, так как имелись веские доказательства их участия в нападении. Правда половина из них были арестованы заочно, так как они ушли с якима. На суде Ченовит предложил в обмен за его жизнь десять лошадей, двух индейских женщин и другую собственность, но ему было отказано. Тогда он попросил, чтобы его люди похоронили его в мертвом доме или в каноэ на высоком помосте. Он не хотел, чтобы его закапывали в землю по обычаю белых людей. Во время казни он ни одним движением не выдал свое волнение. Уже на подмостках он издал боевой клич. Петля не стянула ему горло туго, и он несколько секунд висел, бормоча: «ваке ника куаш копа мемелос», что в переводе на английский язык означает - «я не боюсь мертвых». В конце концов, с ним было покончено выстрелами. В течение следующих трех дней были повешены остальные имеющиеся в наличии обвиняемые, а остальные были отправлены в Ванкувер. Еще Райт приказал стрелять в любого каскадного индейца, замеченного вне песчаного острова, выделенного для их изолированного проживания.
Индейская атака в каскадах вызвала много споров среди территориальных чиновников. Генерал Вул придирался к любым ошибкам, совершенным гражданскими властями Орегона и Вашингтона, даже обвинил волонтеров в потере лошадей, что в непогоду было просто неизбежно в индейской стране. С другой стороны, майор Халлер потерял там же почти всех своих лошадей и большую часть правительственного имущества; айор Рэйнс провел дорогостоящую и почти безрезультатную кампанию. Да и в завершающей фазе кампании на каскадах войска Райта действовали далеко не образцово.
Атака якима на поселения на каскадах задержала открытие запланированной командующим армии на весну кампании в области реки Колумбия. Райт тронулся в обратный путь в Даллес на исходе апреля. В горах еще лежал снег глубиной в два фута, когда войска с артиллерией пересекали их. 30-го числа они располагались лагерем в 25 милях выше Даллеса, на северном берегу реки. Лейтенант Дэвидсон был послан на поиски враждебных индейцев. Его команда прибыла к Атанам-Крик, в точку в семи милях севернее миссии, где заметила нескольких разбегавшихся индейцев. Драгуны были просто не в состоянии их преследовать. Шестого мая индейцы атаковали Райта. Они подожгли прерию с наветренной стороны. Часовые ночью проглядели индейцев, и об их присутствии стало известно лишь с началом атаки. Встреченные войсками, индейцы быстро отступили, но утром появились в больших числах на окрестных холмах. Драгуны их отогнали. На следующий день состоялась встреча с группой якима, вождем которой был Склум. Он заявил, что не будет совершать никаких действий, предварительно не посоветовавшись с Камиакином и другими, за которыми уже послали людей. Восьмого числа переговоры еще задерживались из-за ожидания сына Пеу-пеу-мокс-мокса. На следующий день Райт свернул лагерь и двинулся дальше за холмы, по пути получив сообщение от индейцев с просьбой о встрече. Прибыв в Начез, он послал к ним своего курьера с сообщением, что они могут прийти для разговора. Посланник нашел Склума, Шаувавэя, Офи, Камиакина и Тейеса проводящими совет, и среди них был молодой сын Пеу-пеу-мокс-мокса. Они возбужденно кричали. Вожди были не согласны, в частности, с тем, что их обвиняют в развязывании военных действий. Молодой вождь уолла-уолла выступал за продолжения войны в течение всего лета. Наконец, было решено в тот же день встретиться с Райтом. Но затем вновь начались игры с сообщениями. Было понятно, что индейцы тянут время, и в ответном послании Райта им было сказано, чтобы они больше не слали никаких сообщений, если не желают вести мирные переговоры, и любой индеец при его приближении к лагерю белых будет обстрелян. После этого Камиакин заверил, что все вожди хотят мир и что завтра все они приедут в лагерь Райта, предварительно отослав подальше молодых мужчин. И вот, настало утро 10-го мая, а никаких вождей и в помине не было, зато отчетливо была виден большой отряд воинов, перемещающийся верхом в северном направлении к Венасс. Во второй половине дня драгуны провели разведку вдоль берега реки Начез на предмет обнаружения брода, но река была уже слишком полноводна. Вечером дружественный индеец из племени кликитат сообщил Райту, что Склум и Шаувавэй - единственные из вождей, которые выступают за мир, а все другие настаивают на продолжении войны, и поэтому необходимо атаковать лагерь враждебных этой ночью или на следующее утро. В итоге Райт послал курьера к полковнику Степто с призывом брать все его силы и идти на соединение с ним у реки Колумбия. Следующие пять дней были охарактеризованы абсолютной информационной тишиной, а 15-го числа на холмах и на другом берегу разбухшей реки показались индейцы. Они дали знать белым, что большинство их вождей собралось, чтобы разговаривать о мире, и тогда лейтенант Ван Ворст переправился на другой берег, переговорил с Офи, а затем они вместе проехали в индейский лагерь, где вождь заявил о мирных намерениях армии. На следующий день с ответным визитом в лагерь Райта прибыл отец Офи и тоже объявил о желании индейцев заключить мир. Он пообещал поговорить с Тейесом, который, по его словам, был главным в стране якима, хотя группа Офи была самой многочисленной, а значит, он обладал в племени наибольшим влиянием. В полдень 17 мая пришел Тейес и сказал, что якима его послушаются. Однако совет так и не был собран, а вести переговоры с несколькими вождями смысла не было.
Лосось еще не начал заходить в реки, и поэтому индейцы вынуждены были ходить за пищей в горы, где преследовать их было просто нереально, следовательно, войска оставались в лагере. Двадцать седьмого мая войска полковника Степто присоединились к команде Райта, что довело общую численность войск в области до почти пятисот человек, не включая солдат, охраняющих обозы. Вдоль реки были начаты земляные работы достаточно объема для того, чтобы содержать магазины и одну роту, или две. Через поток был переброшен мост, что позволило войскам выйти к местам рыбных промыслов, где они могли ждать индейцев, когда рыба начнет подниматься вверх по реке. Для того чтобы ослабить влияние Камиакина, в резервацию был послан дружественный кликитат с рекомендацией Палмеру, который по-прежнему был агентом, переместить в резервацию каскадных индейцев. Райт хотел таким образом разделить индейцев и затем покончить с враждебными одним ударом. Сама политика индейцев в этом случае, впрочем, как и в других индейских войнах, должна была помочь ему, так как индейцы и без его усилий были поделены на две партии, которые играли на этом поле друг против друга. Вожди пребывали в нерешительности. В один день среди них было всего двое, выступающих за войну, на второй день напротив, только двое, ратующих за мир. Эти разногласия и были истинными причинами оттяжки мирных переговоров. Для того чтобы помешать Райту открыть против них военные действия и наказать их, маленькие партии индейцев продолжали к нему ходить, снабжая его противоречивыми отчетностями, в основном лживыми. Целью этого была оттяжка времени для того, чтобы заготовить на зиму рыбу, так как майор Рэйнс раньше сказал им, что это им будет запрещено. Райт хотел покончить с этой возней, которая ясно указывала на нежелание индейцев заключить мир.
Вечером 9-го июня Офи, Камиакин и Тейес расположились лагерем на берегу реки напротив форта Начез, и послали дружественные сообщения, на что им было отвечено, что если они хотят мир, то завтра должны прийти в лагерь Райта и говорить об этом. Офи и Тейес согласились. Во время беседы они обвинили договор Уолла-Уолла в развязывании войны, следовательно, виновными они назначали губернатора Стивенса, суперинтенданта Палмера и офицеров. Райт ответил им, что так они получат войну и что они подобны детям в его руках, и если они и дальше будут упорствовать, то погибнут в сражении вместе со всеми их воинами, а их женщины и дети будут угнаны на холодный север, где они станут голодать. Еще он им сказал, что он искренне сочувствует им и является их другом, просто они не должны мстить войной за несправедливости, которым они подверглись.
Индейцы были только рады такое услышать, так как теперь они окончательно поняли, что с их двойственной политикой они еще долго могут не опасаться армии всерьез. Райт ничего им не сказал о том, что если Камиакин и другие отсутствующие вожди не придут в его лагерь, он станет их преследовать как враждебных вождей. В итоге Склум и Шаувавэй ушли в страну племени палус, оставив своих людей с Офи; орегонские волонтеры по-прежнему занимали область реки Начез; другие войска выполняли различные миссии.
Срок сдачи индейцев был продлен до пяти дней, в течение которых они должны были собрать всё награбленное у иммигрантов имущество. Однако в назначенный час ни один вождь не пришел. Тогда Райт переправился со своими войсками через Начез и расположился лагерем на берегу реки Якима, в стране племени китетас. Полковник Степто остался в форте Начез с тремя ротами и одной горной гаубицей.
Вторую половину лета войска Райта провели в преследовании индейцев от одного места рыбного промысла до другого, а также в лазании по горам, которые раньше считались непроходимыми для армии, при этом волоча за собой необходимые вещи. Толку от этого было мало. Удалось лишь переместить в резервацию в Орегон некоторое количество женщин, детей и стариков из недовольных племен, где те были отгорожены от суматохи преследования и свободно могли шпионить для обеих сторон.
Во время перехода в страну племени кликитат и обратно, войска Райта покрыли 180 миль. Там полковник познакомился со старым вождем по имени Никатани, кто сам пришел в его лагерь на Атанам-Крик и рассказал о своем отношении к действиям Камиакина на каскадах. Согласно Никатани, Камиакин послал тридцать мужчин якима к озеру Камас в его стране, чтобы они привлекли молодых мужчин кликитат к атаке в каскадах и к попытке убеждения каскадных индейцев присоединиться к его плану. Последние должны были дождаться, когда два парохода достигнут их деревни, затем должны были сжечь их, тем самым отрезав белым пути к отступлению, и в дальнейшем принять участие в общей атаке, убийстве всех белых жителей и удержании места до прибытия основных сил Камиакина. Двадцать воинов кликитат примкнули к якима, и затем эта группа из пятидесяти человек тайно встретилась с каскадными индейцами, попытавшись убедить их вождей совершить атаку.
Никатани заявил, что его народ уже долго находится под тиранией Камиакина, который забирает у них лошадей и женщин. Каскадные индейцы в целом, как племя, не виновны, но их вожди, Ченовит и Банахай, сожгли собственные дома, чтобы показать, что их, якобы, атаковали, и с немногими присоединившимися к ним воинами их племени напали на белых жителей.
Со времени возвращения в середине апреля губернатора Стивенса в столицу, он имел дело с серьезным восстанием индейцев к западу от водопадов, среди которых эмиссары Камиакина распространяли враждебные чувства. Долины на восточной стороне пролива были обезлюжены, город Сиэтл был осажден и сохранялся лишь благодаря присутствию в его гавани военных кораблей США. Смерть притаилась везде: на суше и на воде.
К счастью для поселенцев, Стивенс не страдал нерешительностью. Он, с присущей ему твердостью, противопоставил себя тем офицерам армии, которые находились под влиянием генерала Вула. Первым делом он направил батальон вашингтонских волонтеров полковника Шоу на усиление орегонцам к востоку от Каскадных Гор. Команда Шоу пересекла горы и подошла к лагерю Райта на берегу реки Начез. Шоу предложил Райту сотрудничество, но тот отказался, и тогда волонтеры пошли в долину Уолла-Уолла, куда прибыли 8-го июля. К этому моменту силы Коффи уменьшились на 75 человек, которые во главе с капитаном Коффи присоединились к орегонским рейнджерам майора Лэйтона. Коффи и Лэйтон совершили марш через округ Джон Дэй, пытаясь захватить как можно больше индейцев и их лошадей.
В общем-то, особого труда это не составляло, так как племена, живущие там, соблюдали нейтралитет. В результате, свыше девятисот васко, тайф, дешут и джон дэй были собраны в резервации Уорм-Спрингс. Оставались еще кайюсы, уолла-уолла и часть нез-перс. Их сопротивление нужно было преодолевать силой или дипломатией.
Уильям Крэйг, подполковник второго полка волонтеров Территории Вашингтон и специальный агент для нез-персе, так охарактеризовал ситуацию в стране нез-персе в своем письме Стивенсу 27 мая 1856 года, находясь в своей штаб-квартире в Лапуэй: «Сэр. По получении ваших инструкций, я отправил с нарочным депешу в Колвилл, Кер-Д’Аллен и Монтаур. Их ответы, я прилагаю. Через несколько дней после получения моего сообщения, большая партия вышла в это место (Лапуэй). Нет сомнения в том, что споканы, или, по крайней мере, часть из них, присоединились к военной партии. Они склоняются к борьбе с нез-персе, которые просят и молят своего большого начальника прислать им хоть некоторую помощь. Они находятся здесь посреди врагов без боеприпасов, и они просят, чтобы их белые друзья пришли и помогли им. Все волонтеры покинули их страну, и в отсутствие также и регулярных сил, тучи индейцев собрались в стране споканов. Они грозятся уничтожить немногих белых и всех нез-персе, которые здесь живут.
Мало сомнений в том, что индейцы с этого места и до верхней Колумбии соединились с военной стороной, так как они получили лошадей в качестве оплаты за это. Кайюсы, палусы, споканы, окиникане, кер-д'аллен и колвилл – все здесь, в прерии Спокан. Они говорят, что выгонят всех белых из их страны, и так же поступят со всеми дружественными индейцами. Они послали за снейками, и их военный отряд уже к ним присоединился. Что же люди из низкой страны около нас? Покинут ли они страну навсегда, предоставив индейцам шанс овладеть всеми областями и разрушить все дружественные стороны? Враждебные говорят: Что дружественные индейцы могут сделать? У них нет боеприпасов, и белые не собираются им ничего давать; приходите и присоединяйтесь к нам и сохраните ваши жизни, или мы однажды заберем ваше имущество.
Несколько дней назад пришла партия – кайюсы, споканы и из других племен, числом в семьдесят человек – в страну Красного Волка, и оттуда по пути в это место они посетили Зеркало. Они говорили очень дерзко. Волонтеры нез-персе пошли помешать им переправиться через реку Снейк. Зеркало сказал, что они не должны переправляться. А они сказали, что они собираются достать лошадей для спокан, чтобы те ездили верхом. Это Гарри возглавлял ту партию в страну нез-персе, распознавал тех людей, которые являются им друзьями, и выпытывал, кто приказал не пропускать кайюсов через их страну. Нез-персе крайне встревожены, поскольку они мало чем могут этому помешать. Лауэр (вождь нез-персе) сказал, что люди на реке Снейк и на северной стороне Клируотер не зависят от них, так как они не ходят сюда. Я послал за ними после того, как получил ваши инструкции, чтобы поговорить с ними, но они не пришли. Они сказали, что губернатор Стивенс находится очень далеко от них для того, чтобы с ними разговаривать, но если он придет, они должны увидеть его. Люди, живущие от верхних ответвлений реки до страны Лауэра и реки Салмон, будут сражаться, если их атакуют, но они хотят, чтобы я обратился к своим людям. Они говорят, что у них нет боеприпасов, чтобы защищаться самим здесь и около враждебной страны.
Теперь, сэр, Вы знаете о тяжелой ситуации в этом месте. Вы сказали, когда мы расставались в долине Уолла-Уолла, что вы пришлете мне поставки, и я ждал всё это время с тех пор, но не получил ничего, и даже не слышал ничего об этом. Я совсем ничего не имею. У меня даже нет соли для хлеба, и я не могу оставаться в этой стране в таком обнищалом состоянии. Я хочу получить порох, пули, капсюли, кремни, сахар, кофе, соль, табак и ткани для мужчин и их семей. Если мы не получим поставки, то уйдем туда, где мы сможем их получить. Необходима присылка двух рот в эту страну, немедленно, для защиты людей и их имущества. Надеюсь вскоре получить известие от вас. Я остаюсь вашим послушным слугой».
Такой призыв о помощи от нез-персе, посланный ими через их агента, нельзя было оставлять без внимания. Следовательно, незамедлительно в их страну были посланы колонна под командованием Шоу, которая пересекла страну якима, и колонна под командованием Коффи, переместившаяся от реки Колумбия в Даллес, затем в Уолла-Уолла, и далее на орегонский берег Колумбии. Обе колонны сопровождали фургоны и вьючные обозы с продовольствием и военным снаряжением. Восьмого июля в долине Уолла-Уолла собрались 290 человек из команды Шоу и 60 нез-перс во главе с вождем Пятнистым Орлом. С индейцами находился и подполковник Крэйг. Войска, индейцы и основное снаряжение спешно были отправлены в страну нез-персе, а вьючный обоз с продовольствием, упакованным на сотню мулов, во главе со специальным агентом Роби двинулся туда же без охраны. Шоу получил недвусмысленные указания от Стивенса подчинять любых враждебных, а узнав о большом скоплении противника в Гранд-Рондж, губернатор приказал атаковать их без предварительных переговоров. 17-го июля силы Шоу нанесли индейцам тяжелое поражение, с уничтожением многих их животных и захватом различных припасов. Майор Лэйтон в то же время находился на иммигрантском маршруте, который проходил через переправу на реке Снейк. У него постоянно происходили стычки с индейцами. Однако такая активность белых лишь обозначила ослабление влияние спокан на сомневающуюся часть нез-персе, и когда Роби с вьючным обозом прибыл в агентство, они его прогнали, и ему пришлось безостановочно маршировать сотню миль к Милл-Крик. Когда Шоу закончил сражаться в Гранд-Родж, он прибыл с войсками в агентство и сказал вождю по имени Капитан Джон пойти к нез-персе со следующим сообщением: «Я – ваш друг. Я не сражаюсь с вами, только с враждебными. Но если вы начнете бить в ваши военные барабаны, я приведу к вам моих мужчин для борьбы». После этого нез-перс выразили дружественные намерения.
В августе были распущены по домам последние орегонские волонтеры. Тогда же Райт сообщил Стивенсу, что он намерен послать четыре роты под командованием подполковника Степто в долину Уолла-Уолла. 10 сентября истек срок службы вашингтонских волонтеров, и они тоже были распущены по домам.
Однако проблема еще не была решена. Узнав, что основная часть нез-перс, кроме группы Лауэра, отказывается выполнять условия договора и принимать поставки, Стивенс немедленно указал Шоу послать бегунов к различным племенам - дружественным и враждебным - с приглашением встретиться с ним 25 сентября, при этом их необходимо было уведомить о безусловной сдаче. Также он указал Райту на необходимость его присутствия на совете во главе трех рот регулярной армии, включая драгунов, но тот отказал ему.
19 августа Стивенс оставил Даллес с караваном, состоящим из тридцати фургонов, восьмидесяти волов и двух сотен других животных. Никакой охраны у него не было. Через двое суток его догнал обоз команды Степто. Губернатор прибыл в долину Уолла-Уолла 23-го числа и вновь разослал приглашения ко всем племенам прибыть на встречу с ним. Через несколько дней появились первые индейцы. Это была часть нез-персе с их агентом Крэйгом. Еще через неделю прибыли другие нез-персе, а следом за ними пришел Отец Равели из миссии Кер-Д'Аллен и сказал, что Камиакин, Офи и Куалчин отказались посетить совет. Территория группы Камиакина граничила с землями спокан, которые находились под его влиянием, следовательно, и они отказались прийти. Остальные северные племена последовали примеру споканов. 10 сентября прибыли кайюсы с некоторыми их союзниками и расположились лагерем около нез-персе, при этом они не удостоили Стивенса обычными в таких случаях церемониалами вежливости. Кайюсы совсем недавно захватили вьючный обоз, шедший к войскам Шоу, и подожгли за собой прерию. Пожар выжег всю траву, и поэтому кавалерия не могла их преследовать. Стивенс переместил свой лагерь на шесть миль выше к команде Степто, так как боялся нападения. Совет в сильно усеченном составе открылся 11-го сентября и продолжился до 18-го. Никаких договоренностей достигнуто не было, частично из-за того, что регулярная армия, следуя приказам генерала Вула, отказалась поддерживать губернатора. В конце концов, Стивенс решил возвращаться в Даллес. С ним в качестве охраны отправилась часть регулярных войск полковника Шоу, под командованием капитана Коффи. 19 и 20 сентября индейцы несколько раз атаковали колонну, и случилась бы катастрофа, если бы не подоспели остальные войска Степто. Два солдата были убиты. Впоследствии генерал Вул выговорил Степто за его добровольные действия.
Стивенс возвратился в Пьюджет-Саунд, а Вул написал своему начальству, что губернатору следует оставаться дома, так как его действия ведут к возобновлению войны. В своем длинном послании генерал всю вину за происходящее возлагал на Стивенса, при этом игнорируя факты.
Затем полковник Райт направился в Уолла-Уолла и созвал совет. Всего пять вождей подчинились его требованию: три кайюс и два нез-персе. Все вожди якима, спокан, уолла-уолла и дешут наотрез отказались прийти. Райт провел с присутствовавшими вождями короткое совещание, на котором выразил удовлетворение их мирными обещаниями и согласием в отношение того, что именно договор Стивенса от декабря 1855 года привел к войне. Со своей стороны Стивенс в его сообщении к военному секретарю раскритиковал Райта за то, что тот узурпировал обязанности суперинтенданта по индейским делам и обвинил его в преднамеренном ослаблении влияния Бюро по индейским делам.
К 20 ноября Райт завершил все работы по возведению форта Уолла-Уолла. Подполковника Степто он назначил его командующим, а сам возвратился в Даллес. Там Райт организовал доставку припасов водным транспортом на верхнюю Колумбию, что стало предвестником коммерческих навигационных предприятий на Территории. Он усилил Даллес дополнительными войсками, и зима 1857-58 годов прошла спокойно.
Последней фазой индейского сопротивления на тихоокеанском северо-западе стала Война Кер-Д'Аллен. Хотя с таким же успехом ее можно было назвать Войной Палус или Войной Спокан, так как участвовали в ней союзные силы индейцев: первое основное сражение состоялось в стране спокан, и палусы численно преобладали среди индейских союзников. Однако, кер-д'аллен постоянно находились в состоянии войны, и среди остальных враждебных индейцев они были самыми упорными противниками мира, поэтому в основном успех дипломатической стратегии зависел от их внедрения в договор.
Весной 1857 года экономические проблемы вынудили Бюро Индейских Дел пойти на преобразования. Стивенс и Палмер были смещены с должностей управляющих индейскими делами в Вашингтоне и Орегоне, сам офис был объединен и его управляющим стал J. W. Несмит, бывший полковник волонтерских войск. В военном командовании регулярной армии также произошло долгожданное изменение. На место генерала Вула заступил генерал Ньюмен Кларк, который прибыл в область реки Колумбия в июне 1857 года. Кларк был знаком, конечно, с сообщениями, которые генерал Вул отсылал в Военный Департамент, и считал, что они основаны на реальных фактах. Он немедленно провел реорганизацию регулярных сил, увеличив их численность и назначив новые места расквартирования. Три роты 9-го пехотного полка под командованием майора Гарнетта составили гарнизон форта Симко в стране якима. Другие три роты 9-го полка были посланы в Даллес, где командующим был полковник Райт. Еще четыре роты под командованием Степто расположились в долине Уолла-Уолла. Это были две роты 4-го и 9-го пехотных полков, рота 1-го полка драгун и рота 3-го артиллерийского полка. Осенью к силам Степто была добавлена рота капитана Смита из южного Орегона.
Постепенно генерал Кларк знакомился с фактическим положением дел, и, наконец, решил, что рассказ генерала Вула не совсем соответствует действительности, и что вместо практикуемой его предшественником в основном мирной дипломатии необходимо приступить к самым серьезным военным действиям, чтобы покончить с индейской проблемой. Следовательно, в апреле 1858 года Степто получил приказ направиться с экспедицией в страну колвилл. Причиной этому послужила петиция от граждан шахтерского округа Колвилл. Там палусы убили двух белых мужчин. Также они совершили налет в долине Уолла-Уолла и похитили скот, принадлежащий правительству.
6 мая 1858 года Степто и его 130 драгун (165 по другим данным) неторопливо направлялись к реке Снейк. Эта экспедиция не была карательной; расценивалась просто как парад сил, поэтому кавалеристы имели всего сорок патронов на каждого. Еще Степто взял в поход две горных гаубицы. Первым делом войска вступили в страну нез-персе. Вождь нез-персе по имени Тимоти согласился быть их проводником к паромной переправе через Снейк. Вскоре произошла встреча с партией индейцев палус, которые, согласно сообщению, являлись убийцами двух белых человек на дороге в Колвилл. Эти индейцы сбежали. 16-го числа, несколько севернее страны нез-персе, Степто стало известно, что индейцы спокан собираются дать ему сражение. Он не поверил этому сообщению, и продолжал перемещение до тех пор, пока не обнаружил себя в окружении шестисот индейцев, и часть из них находилась близко к оврагу, через который должны были пройти его войска. В военный отряд входили воины палус, спокан, кер-д'аллен и несколько отщепенцев из нез-перс. Степто остановился и начал переговоры с представителями племени спокан, которые сказали ему, что они расценивают приход солдат в их страну как объявление индейцам войны и поэтому не разрешают им пересекать реку Спокан. Степто понял, что дело приняло серьезный оборот. Он приказал драгунам пересечь овраг и расположиться лагерем около небольшого озера. В течение всего перехода индейцы ехали сбоку и оскорбляли солдат словами и жестами, провоцируя их на драку. Однако никто не хотел выстрелить первым; каждая из сторон находилась в выжидании того, когда у противника сдадут нервы. Степто в этот момент пожалел о том, что несерьезно отнесся к поездке и взял мало боеприпасов. В четыре часа после полудня несколько вождей вплотную подъехали к лагерю солдат и потребовали дать объяснений насчет их пребывания в индейской стране. Степто им сказал, что войска направляются в Колвилл в ответ на последние ограбления там. Вожди отъехали, казалось бы, удовлетворенные ответом, но отцу Джосету они сказали, что белые, на самом деле, прокладывают постоянный маршрут через их страну в Колвилл. Степто понял, что индейцы не дадут ему пересечь реку, а с имевшимся запасом боеприпасов вступать в сражение с их численно превосходящими силами было смертельно опасно, поэтому он решил отступить. Утром 17 мая он повернул обратно в Уолла-Уолла. Но индейцы имели свои идеи на этот счет. Перед отъездом войск отец Джосет попытался объяснить Степто враждебное отношение индейцев, но тот не счел нужным задерживаться из-за этого и отдал команду начать марш. Вожди спокан и кер-д'аллен ехали сбоку и разговаривали. Ни один из вождей спокан не принял приглашение Степто присоединиться к нему, но Винсент, главный вождь кер-д'аллен, подъехал к нему и священнику. Затем кто-то из палусов начал стрелять в драгун, и Винсент присоединился к своим людям. Дальше пошла борьба по старому образцу: войска окружили обоз и, как могли, продвигались вперед, а индейцы лихо кружили вокруг колонны, и обе стороны посылали друг в друга смертоносный свинец. Солдаты достигли места впадения Спринг-Валей-Крик в Норт-Пайн-Крик и приготовились к пересечению брода, когда индейцы перекрыли им путь в голове колонны. Тогда Степто приказал роте лейтенанта Грэгга занять ближний холм. Это было сделано, но индейцы заняли позицию на более высоком холме. Грэгг послал один взвод сбить индейцев с холма. Теперь сражение приняло очень серьезный характер. На помощь Грэггу была отправлена рота А, и индейцы решили помешать войскам объединиться. Лейтенант Уильям Гастон увидел их маневр с расстояния в тысячу ярдов и устремился им навстречу. Один из взводов Грэгга присоединился к нему и в короткой схватке девять индейцев были убиты, включая свояка Винсента. Вождь кер-д'аллен Виктор был смертельно ранен и многие другие его люди получили легкие ранения. Но индейцев это не остановило, напротив, они стали сражаться более яростно. Вскоре капитан Оливер Тейлор и лейтенант Уильям Гастон были убиты, после чего кавалеристы дрогнули. Они подобрали тела своих убитых и раненых и начали отступление. Это случилось в полдень. Ближайшей водой была река Палус, и путь до нее занял бы много часов. Степто приказал драгунам расположиться на холме, спешиться, привязать лошадей и стрелять из положения лежа. Ближе к вечеру боеприпасы подошли к концу, люди устали и страдали от жажды. Пять или шесть солдат и два офицера были убиты и одиннадцать ранены. С темнотой индейцы прекратили сражение, и появилась возможность похоронить убитых. Затем драгуны выбрали самых лучших своих лошадей и украдкой выскользнули из ловушки, бросив всё имущество, мешавшее побегу, в том числе и гаубицы. Утром 19 мая они пересекли реку Снейк и направились в Уолла-Уолла. Это было поражение, а значит, по престижу регулярной армии был нанесен сильный удар.
Еще в начале отступления Степто, отец Джосет сказал ему, что три года назад кер-д'аллен поклялись не допускать в их страну никаких поселенцев и прокладку любых дорог. Они узнали о плане строительства дороги через их страну от лейтенанта Джона Маллана, и, сильно разозлившись, решили противостоять любым войскам, посланным в Колвилл. Тогда генерал Кларк через отца Джосета передал их вождям предложение о встрече, но те, вдохновленные победой над Степто, отказались выслушивать любые мирные доводы. Остальные племена признали лидерство кер-д'аллен.
В июне 1858 года генерал Кларк собрал совещание с его офицерами, среди которых были Райт и Степто. Генерал постановил решить проблему одним ударом. Он усилил войска Райта и Степто тремя артиллерийскими ротами из Сан-Франциско, пехотной ротой из форта Джонс, Калифорния, и пехотной ротой из форта Ампква, Орегон. Были подготовлены сразу две экспедиции. Основные силы под командованием полковника Райта тренировались в Уолла-Уолла. Большая часть артиллерии была передана пехоте, меньшая отошла к драгунам. Вторую экспедицию возглавил майор Гарнетт. Эти войска насчитывали 300 человек, и 15 августа они должны были пересечь страну якима в направление Колвилл, выталкивая индейцев к югу, где их должны были встретить войска Райта. Таким образом, враждебные племена оказались зажаты в тисках.
Седьмого августа капитан Кейс был отправлен вперед во главе группы драгун, чтобы построить укрепление около места впадения реки Туканнон в реку Снейк. Новая фортификация получила название форт Тейлор, в честь капитана Тейлора, погибшего во время отступления Степто. 18 августа туда пришла команда Райта. Она насчитывала 400 артиллеристов, которые должны были действовать как пехотинцы, 90 пехотинцев и 200 драгун. Войска были вооружены новейшими дальнобойными винтовками Шарпс, о которых индейцы ничего не знали, и это незнание дорого им стоило.
Еще перед началом марша Райт заключил мирный договор с вождями нез-перс Тимоти, Ричардом, Три Пера и Говорящим Орлом. Этии лидеры выделили американцам тридцать своих воинов для несения скаутской службы. Их одели в армейскую униформу и передали под командование лейтенанта Джона Маллана. Затем Райт переместил свои силы на север. 31 августа он находился в 20 милях от реки Спокан, когда на ближних косогорах появились воины и обменялись выстрелами со скаутами нез-перс. Враждебные индейцы попытались поджечь траву, но безуспешно. Решив, что основные силы противника находятся поблизости, Райт приказал колонне остановиться и расположиться лагерем около Четырех Озер. Утром 1 сентября индейцы заняли холм в двух милях от армейского лагеря. Райт не собирался тратить время зря на бесполезные переговоры. В лагере он оставил одну артиллерийскую роту с гаубицей и 54 пехотинца под командованием капитана Харди, а сам с остальными войсками направился к холму с индейцами. В эти войска входили: два эскадрона драгун во главе с майором Криером; четыре роты артиллеристов, вооруженные как пехотинцы, во главе с бревет-майором Кейсом; две роты пехотинцев капитана Дента; скауты нез-перс, которыми командовал лейтенант Маллан. Майор Криер с драгунами обогнул холм с северо-востока, а пехотинцы шли прямо к низким склонам холма, намереваясь вытолкнуть индейцев на драгун. Никто точно не знал, сколько всего было индейцев, но они оказались повсюду: в оврагах, в лесу, на холмах и на равнине. Один офицер позже сказал: «казалось, что они покрыли собой местность на протяжении двух миль». Индейцы были всячески разукрашены, а их лошади были украшены гирляндами бисера и орлиных перьев. Большинство из них были вооружены гладкоствольными мушкетами, а некоторые имели только луки и стрелы, или копья. Они ехали навстречу, вопя и размахивая оружием. Солдаты неумолимо сближались с ними, и когда до передних индейцев оставалось не более шестисот ярдов, они открыли по ним огонь. Индейцы атаковали в своем стиле: сближаясь, выстреливая залп и отъезжая, давая место другим. Возможно, у них всё получилось бы, если бы солдаты не были вооружены новыми дальнобойными винтовками шарпс. Воины падали, и их уносили их товарищи, а войска продолжали двигаться вперед и стрелять с известным эффектом. Индейцы бежали на равнину, где их атаковали драгуны, в лучших кавалерийских традициях работая саблями. На этот раз индейцы убежали к поросшим лесом холмам, даже не собрав своих мертвых. Там драгуны не могли их достать, но подошли пехотинцы, прошли через ряды кавалеристов и гнали индейцев две мили до тех пор, пока им хватало сил на беготню.
Войска не потеряли ни человека, ни лошади. Они отдохнули три дня в лагере у Четырех Озер и 5-го сентября направились колонной домой на север. Через пять миль они приблизились к позиции враждебных на краю леса. Было очевидно, что индейцы собираются атаковать. Когда люди Райта находились уже совсем близко, конные индейцы подожгли траву, и ветер понес пламя и дым к войскам. Затем многочисленные воины сформировали огромный полукруг на равнине. Райт оставил обоз с сильной охраной и приказал пехотинцам развернуться в цепь и атаковать противника через пламя. Индейцы дрогнули и побежали в лес. Теперь в дело вступили гаубицы, загоняя их вглубь леса. Затем атаковали пехотинцы, после чего вновь стреляли гаубицы. Так повторилось несколько раз до тех пор, пока индейцы не были отогнаны на четыре мили к месту, где лес кончался, и индейцы вынуждены были снова выйти на равнину. Здесь их атаковали драгуны, чьи сабли вскоре окрасились кровью смелых краснокожих мужчин. Они действительно были очень смелыми, так как метра земли не сдавали без боя. Наконец, индейцы вновь достигли леса, откуда открыли по войскам яростный огонь. Пришлось снова вводить в действие гаубицы. Сражение на ходу шло на протяжении четырнадцати миль до берега реки Спокан. Затем индейцы рассеялись на другом берегу, и страдавшим от жажды солдатам уже было не до них. У белых был всего один легкораненый солдат, что удивительно само по себе, учитывая характер и продолжительность сражения. Здесь могут быть три объяснения: или все индейцы внезапно разучились стрелять; или в отчете дана ложная оценка; или сражение большей частью проходило на почтительном расстоянии (за исключением моментов, когда в действие вступала кавалерия) и стрельба велась наобум – просто в сторону противника. Потери индейцев точно не выяснены, так как они «по своему обычаю унесли мертвых». Известно лишь, что погибли два вождя кер-д'аллен, два вождя спокан, а сам Камиакин был ранен верхушкой дерева, которую срезало артиллерийским огнем. Индейцы сами сожгли одну из своих деревень, чтобы не дать солдатам насладиться грабежом. Войска отдыхали около реки целый день. Много индейцев появлялось на противоположном берегу, но на атаку они не решились. 7-го сентября марш возобновился. Индейцы предложили провести переговоры, и теперь Райт согласился. Их делегацию возглавил вождь споканов Гарри, который всегда был известен за свое миролюбие, но вынужден был пойти на поводу у большинства его воинственно настроенных соплеменников. Райт знал о его миролюбии, но решил быть твердым и непреклонным. Он сказал ему, что солдаты должны сражаться, а не разговаривать; что всякий раз, когда враждебные решаются на бой с ним, он их побеждает; и всегда сдача происходит на его условиях, а именно – сдача всего оружия и боеприпасов, и всех женщин и детей, в противном случае – преследование враждебных до полного их уничтожения.
Гарри передал ультиматум полковника племенам, но с ответом не возвратился. Вместо него в сопровождении девяти воинов появился другой вождь спокан, Полаткин, и попросил огласить условия. Райт сказал ему то же самое, что недавно говорил Гарри. Зная о том, что Полаткин играл заметную роль в поражении Степто, Райт его арестовал, а нескольких его воинов отправил обратно сообщить остальным индейцам, чтобы они пришли и сдались. Так и не дождавшись ответа, 8-го числа он приказал продолжить марш. Через девять миль появились индейцы, которые гнали их скот в горы. Войска атаковали их и захватили 800 лошадей, которых затем перегнали в лагерь, находящийся в 16 милях выше водопадов Спокан. Там один из воинов Полаткина после разбирательства был повешен за совершенные им убийства. Большинство захваченных животных были совершено дикими, никогда не знавшими седла, и Райт приказал их расстрелять, что и было сделано 9-го и 10-го сентября. Теперь племя спокан в основном было спешено, и их вождь Большая Звезда сдался со своими людьми на условиях Райта. Кер-д'аллен решили последовать его примеру, и им было указано собраться в католической миссии на озере Кер-Д'Аллен, где 17 сентября должен был состояться совет. В назначенный срок туда прибыл со свитой главный вождь Винсент, также там присутствовал преподобный Джосет. Райт сидел в беседке из зеленых веток перед его палаткой, в окружении его офицеров. Он потребовал выдать воинов, начавших атаку на Степто, их надлежало отправить к генералу Кларку. Затем он сказал, что один из вождей и четыре воина со своими семействами должны пойти в Уолла-Уолла; что всё имущество, захваченное у белых людей в Степто, должно быть возвращено; что белые люди всегда должны беспрепятственно пересекать их страну; что индейцы навсегда отказываются от военных действий против белых людей; и, наконец, что они остаются в мире с нез-персе.
Условия были приняты, договор был изложен на бумаге и подписан. Затем была раскурена трубка мира, и на 23 сентября Райт назначил другой совет, на этот раз со споканами. Также он пригласил на него Камиакина. Но главный зачинщик войны не явился. Вместо него на следующий день пришел Оуфи, другой вождь якима. Райт его арестовал за разрыв соглашения, заключенного двумя годами ранее, и потребовал у него, чтобы он послал за своим сыном Куалчином, предупредив заранее, что если тот не придет, Оуфи будет повешен. Оуфи еще не успел послать за Куалчином, как тот сам приехал в лагерь, был немедленно схвачен и повешен. Затем Райт начал свой марш, и Оуфи ехал с ним. Однажды на привале, Оуфи, сидя связанный между седлами, попросил через одного скаута нез-персе, знающего английский язык, поговорить с полковником Райтом. Тот пришел, и Оуфи через того же нез-персе сказал ему следующее: «Я не хочу больше жить. Мой любимый сын мертв. Мы сражались за нашу страну, и наш народ потерял всё. Здесь теперь нет места для меня. Белый человек займет всю нашу страну. Я могу услышать вопли нашего несчастного народа, оставляющего свою родину. Лучше уж умереть в бою». Вскоре, около реки Снейк, вождь попытался сбежать, был смертельно ранен лейтенантом Морганом и через несколько часов скончался. Из всех великих вождей якима на свободе теперь оставались только Камиакин, его брат Склум и Ло-каут. Первый сбежал в Британскую Колумбию к племени кутенэй. Склум утратил свой авторитет и со временем был забыт. Дата его смерти точно не выяснена, известно лишь, что он умер и был похоронен в месте, где теперь в округе Северный Якима стоит мельница. Позже его останки были выкопаны и перезахоронены около Топпениш-Крик, вблизи форта Симко. Там же они и покоятся сегодня. Ло-каут со своей дочерью ушел жить к племени флатхед. Он охотился на равнинах на бизонов, помогал своим новым сородичам сражаться с черноногими и сиу. Когда войны закончились, он поселился в своем доме в резервации флатхед и кутеней в Монтане, где умер в 1914 году в возрасте 85 лет.
Райт отказался заключать договор с палусами, так как считал их неисправимыми, но нескольких из них он повесил в назидание другим. 1-го октября он приказал покинуть форт Тейлор, и его гарнизон вместе с остальными войсками 5-го октября прибыл в Уолла-Уолла. 9-го октября Райт потребовал у уолла-уолла явиться на совет с ним. Они пришли, и полковник приказал встать тем, кто участвовал в последнем сражении. Встали только тридцать пять из них. Райт выбрал четверых из них, приставил к ним охрану и вскоре они без лишних разбирательств были повешены. Таким образом, в целом, он повесил шестнадцать индейцев разных племен в назидание их сородичам. Этот эпизод с уолла-уолла завершил Войну Якима. Военные власти распорядились закрыть страну якима для заселения до следующего 1859 года. Затем генерал Харни, сменивший генерала Кларка, вновь открыл область реки Колумбия для поселенцев. Потери белых в Войне Якима составили, по крайней мере, 200 человек только убитыми, в основном гражданских. Об индейских потерях можно судить лишь приблизительно, но ясно, что они были не меньше.
Как сложилась дальнейшая судьба Камиакина? Прошло два года, его жена и он всё больше и больше тосковали по дому, он устал быть странником на этой земле. В конце концов, он решил возвращаться, несмотря даже на то, что это могло означать для него смерть.
Однажды, в 1861 году, на дороге Маллана, которая вела к миссии Кер-Д'Аллен, появился пожилой индеец со всем его семейством. Эти люди остановились в индейской деревне при миссии, и жители окружили их, с любопытством разглядывая, не понимая, какой незнакомец к ним, на самом деле, явился. Но затем появился Кил-мо-си, вождь палусов, узнал вновь прибывшего, взял его за руку и повел в свой дом. Вскоре по деревне разлетелась новость о том, что Камиакин вернулся, и спешно был созван совет вождей. Соль-тес, Пеи-ал и Стил-ла долго спорили, так как два последних склонялись к тому, что Камиакина необходимо выдать военным властям, иначе возникнет проблема в отношениях с правительством. Сам объект дискуссии всё это время сидел, не проронив ни слова, только дымил трубкой. Наконец, слово взял Кил-мо-си. Он не кричал, а просто тихо спросил: «А на каком основании мы должны передать Камиакина солдатам?». «Он ничего не совершил больше того, что совершили мы. Он так же сражался за нашу страну. Единственно – он отказался сдаваться, за что заслуживает уважения. Он дружественно относился ко мне во время войны. Теперь я должен быть его другом. Он пойдет со мной в мой дом. Если солдаты будут искать его, пусть они узнают, где его можно найти. Я и мое племя теперь будем нести ответственность за него, не вы», - так Кил-мо-си сказал собравшимся вождям. Затем он и Камиакин встали и вышли наружу. Кил-мо-си отвел опального вождя в свой дом, и вскоре они уехали к Скальному озеру в стране палусов, где находилась деревня Кил-мо-си. Здесь Камиакин огородил себе немного земли, построил на ней дом и засеял поле разными культурами. Согласно договору Уолла-Уолла, он должен был ежегодно, в течение двадцати лет, получать от правительства 500 долларов. Он не получил ни цента, но правительство оставило его в покое. Он прожил еще почти пятнадцать лет, и умер в уверенности, что индейский шаман свел его в могилу. На момент его смерти рядом с ним находились его жена, две или три другие женщины, несколько его детей, а также торговец мистер Мэй и двое или трое белых мужчин, которые сколотили для него гроб, положили его туда и опустили в могилу. Майор Линч, узнав через несколько лет о смерти старого вождя, поехал в деревню палусов с намерением осмотреть могилу, чтобы впоследствии установить над ней памятник, но по приезду узнал, что его тело выкопали и отвезли в Неспелем. Теш Палус - сын Камиакина, - а также его племянник, вскоре после похорон вскрыли могилу и, согласно индейскому обычаю, завернули тело вождя в одеяло. Через несколько лет тот же сын и племянник наняли индейских докторов, чтобы отвезти тело в Неспелем, но когда могила была вскрыта, обнаружилось, что у тела отрублены голова и плечи. Виновные в этом акте вандализма выявлены не были, хотя индейцы обвиняли белых, так как слишком часто их ловили на подобном. После смерти Камиакина, некому было защитить его старую жену и детей. Белый человек по имени Хансен выгнал их с их земли и из собственного дома, и впоследствии ничем не возместил их убытки.