Грохот канонады СВО в середине января был внезапно перекрыт грохотом кладбищенской канонады: Франция не продлила аренду русских захоронений на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Из-за чего внимание всего прогрессивного человечества на какое-то время переключилось с русских городов Угледар и Артёмовск на французский город Париж…
И сразу хочу чистосердечно признаться: нынешняя история с русским кладбищем (правильней сказать — русской частью кладбища) — форменный оксюморон по поводу «истории, которая повторяется дважды: сначала в виде трагедии потом в виде фарса».
Когда-то несколько тысяч российских граждан сбежали от революции во Францию в надежде переждать смутные времена. Пока в погрязшей в чудовищном беззаконии родине не наведут порядок белогвардейцы, англичане, французы, немцы, американцы, японцы и всякие там поляки с чехами. Пока цивилизованные европейцы и азиаты не перевешают, не порубят шашками, не сожгут в паровозных топках и не перестреляют всех большевиков. А вместе с ними несколько миллионов примкнувших к ним простолюдинов. Разумеется, с детьми. Потому как дурное семя, яблочко от яблоньки и все такое прочее. Не до сантиментов…
Прошло немногим более ста лет, и уже в наши дни несколько тысяч российских граждан повторили славный путь своих сбежавших из страны предков; они тоже сбежали. От СВО. И осели, в зависимости от объема кошелька в Турции, Англии, Грузии, Армении, Казахстане и т.д., включая Францию. И тоже, видимо, ждут, пока с погрязшей в чудовищном беззаконии и милитаризованном угаре родиной не разберутся все те же Англия, США, Франция, Германия и далее по списку, включая всякие там Польши и Чехии. Есть какое-то смутное подозрение, что, как и русские постояльцы кладбища Сент-Женевьев-де-Буа, этого не дождались, так и нынешние русские квартиранты в ЕС, этого не дождутся. И однажды, спустя многие и многие годы, под тяжестью прожитых лет они умрут, и будут похоронены на кладбищах Каршияка (Анкара), Бромптон (Лондон), Целендорфа (Берлин) или Пер-Лашез (Париж). Представляете, сколько только прибавиться работы загранучреждениям России?! А резко возросшие платы кладбищенской аренды будут продолжать уплывать за границу.
Полностью осознав масштабы финансовых потерь, «сверху» дали команду назвать сбежавших предателями. Логика тут простая, но — эффективная: о кладбищах для предателей пусть голова болит у родных предателей, а не у государевых мужей. Ну и конечно жен.
Но возникает прецедент: почему тех, кто сбежал в 1917-ом, не называют предателями? Об этом можно вполне себе уверенно говорить, потому что хоть и сбежало тогда действительно много, но осталось в стране «голубой крови» на порядок больше. О этом говорит хотя тот факт, что более половины всего командного состава РККА в годы Гражданской войны были офицерами и генералами царской армии. Их, кстати, после смерти хоронили не в Парижах. Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич — на Ваганьковском кладбище в Москве. Алексей Брусилов — у стен Смоленского собора Новодевичьего монастыря… Таких офицеров — десятки, сотни тысяч. Может, пора забыть о русских кладбищах за рубежами, где похоронены сбежавшие из страны, и думать о тех кладбищах, на которых похоронены оставшиеся со страной?
Шум вокруг кладбища Сент-Женевьев-де-Буа невольно разбередил еще одну кладбищенскую рану. Чтобы было понятно, — несколько примеров.
Майя Плисецкая. Гениальная советская балерина. Как балерина, по ее собственным признаниям, она бы не состоялась ни в одной другой стране. Заработала в стране, после чего с заработанным ее покинула. С 1991 года переехала с мужем (Родион Щедрин) в Мюнхен. Вместе с мужем первой из россиян воспользовалась привилегией стать гражданкой Литвы, где у нее была недвижимость. Именно привилегия. Потому как именно так сказали литовские чиновники, вручая ей (и ее мужу) литовские паспорта. Теперь вы поняли, где набралась таких слов премьер-министр Эстонии Кая Каллас, когда говорила о том, что «посещение Европы — это привилегия, а не право человека»? Майя об этом знала еще до Каи Каллас. Она же всю жизнь считала коммунизм хуже фашизма. И не изменила своего мнения даже тогда, когда поселилась неподалеку от концлагеря Дахау.
После смерти артистки, в мае 2015-го, было вскрыто ее завещании: «Последняя воля такова. Тела наши после смерти сжечь, и когда настанет печальный час ухода из жизни того из нас, кто прожил дольше, или в случае нашей одновременной смерти, оба наши праха соединить воедино и развеять над Россией». Почему не над Германией? Почему не над Литвой? Не хочет, чтобы ее прах смешался с прахом сожженных в крематориях лагеря смерти?
Дмитрий Хворостовский. Будущий гениальный баритон родился в 1962 в СССР. Здесь он стал тем, кем его знает весь мир. В 1994 году переехал в Лондон, где приобрёл себе дом. Стал гражданином Великобритании. В 2017-м — умер. Как писали таблоиды, «последние мгновения он провел в Лондоне в окружении семьи…». Но похоронен… в дали от семьи. На Новодевичьем кладбище Москвы. Почему не в Лондоне? В 32 года он выбрал себе страну для жизни. В 55 он выбрал страну для мертвых.
Владимир Шаинский. Гениальный композитор родился в 1925 году в СССР. Здесь он состоялся как композитор. Здесь (позже в России) заработал хорошие деньги, а в 2000-м эмигрировал в Израиль. Получил израильское гражданство. В 2004 году переехал в США (Калифорния, Сан-Диего). Он выбрал страну для жизни, в которой жил счастливо до декабря 2017 года. Но похоронен в Москве, на Троекуровском кладбище…
И это — одни из самых известных мировых имен. Но сколько таких, менее известных, уехавших из страны, но пожелавших быть похороненным на родине? Пусть бы пользовались западной привилегией и после смерти. А лучшие места на кладбищах в России оставить для тех, кто выбрал для жизни — Россию…
***
В 30-ые годы прошлого века на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в Париже часто наведывались экскурсии. Экскурсоводы водили группы среди могил с выгравированными на памятниках русскими фамилиями и рассказывали о том, что «здесь лежат потомки тех великих славных людей, которыми гордится человечество!».
Кажется, пришла пора определиться, где хоронить «великих славных людей» — в Париже, в Москве или в Сан-Диего…
Автор: Владимир Орехов