Едва стало темнеть, как Бор велел разжечь костры, громко кричать, изображая пьяное веселье, и петь песни. Пусть тати надеются на лёгкую добычу! Это был хитрый ход, и он сработал. Издалека вороги услыхали, что русичи горланят песни, вопят и бранятся. Подумали нехристи, что нет молодца сильнее винца!
Возрадовались, коней пришпорили. Первый дозорный Бора отсигналил об этом криком потревоженного на ночлеге дикого сокола, а второй принёс эту весть в лагерь. Дружинники стали по местам в полной боевой готовности, а в лагере продолжились "пьяные" вопли и песни ездовых...
Тати сделали остановку перед решающим броском, перед молниеносной и смертельной атакой на купеческий лагерь. Они сгруппировались в ударный кулак у самого узкого места дороги, где начинался недолгий, но крутой подъём. И вот в руке вожака татей тусклым полумесяцем сверкнул меч и упал, указуя на лагерь русичей:
- Уррагш*!!
- Уррагш! - нестройно и многоголосо рявкнули разбойники, и плотной толпой стремглав ринулись вверх на подъём. Вот тут-то их поджидала первая неприятная неожиданность. Лошади начали спотыкаться и падать, крича от боли, давя и калеча всадников, и увлекая вниз по склону наседающие задние ряды. Возникшая толкотня и сумятица сбила первый наступательный порыв врагов, но рвавшихся к добыче было слишком много, и тати всё лезли и лезли вперёд. Но их постигла та же участь - лошади спотыкались и падали. И катились вниз... Не по нраву пришелся крымцам русский чеснок*!
И тут наступающих накрыли русские стрелы, посыпавшиеся смертоносным дождём. Тати пытались отстреливаться, но бить приходилось вверх и наугад, в темноте не видя цели. Считай, зря тратили стрелы!
- Ай, урус шайтан! Долой с коней, нукеры! Бегом вперёд! - и снова кривой меч атамана зло ткнулся в сторону лагеря русичей. Около двух сотен разбойников бросились исполнять волю предводителя. А им навстречу по дороге уже нёсся, набирая скорость на склоне, большой валун, за ним последовали второй и третий. Конечно, увернуться успели не все, и камни скатились к подножию холма противно-скользкими от вражеской крови. А русские лучники снова накрыли нападавших дождём своих стрел...
Неся потери, тати упорно лезли вверх, они знали, что русичей меньше, и надеялись сойтись с ними в сече. Внезапно пошёл дождь, быстро превратившийся в ливень. Тати, наконец, одолели склон и упёрлись в частокол из острых кольев, одолев который, они выбрались на широкую и абсолютно пустую площадку. Начавшее сереть с востока предрассветное небо показало им только несколько залитых ливнем остатков костровищ. Ни русских дружинных, ни купеческого обоза нигде не было видно!
В некоторой растерянности, и не держа строй, разбойники толпой двинулись к центру поляны. И в этот момент словно из-под земли на них вылетела галопом конная сотня дружинников! Вороги сначала схватились было за луки, но русичи стремительно сокращали расстояние, и луки пришлось бросить. И хватать мечи и копья. Завязалась жаркая сеча!
Клим уворачивался и нырял под удары копий, отшибал щитом вражьи мечи и сабли, и без устали разил сам. Новый булатный меч, выпрошенный накануне у Бора, показал себя с наилучшей стороны. Рубил вражье железо, что дерево! И он по центру пробивался сквозь толпу татей, рубя и топча их конём, стремясь оказаться за спинами ворогов. Его десяток, не отставая, шёл за ним. И вдруг лицо одного из татар, на миг мелькнувшее перед ним, показалось Климу странно знакомым.
В пылу битвы разбираться не время, приказ сотника надо выполнять! И он просто обрушил свой удар. Булат рассек кольчугу, и рука врага с мечом, отрубленная начисто, упала наземь. Степняк, заливаясь кровью, рухнул на колени...
Клим видел, как слева неподалеку от него рубится Бор, следуя тем же курсом, что и он сам. Вот у кого силушка богатырская! Головы ворогов летят направо и налево. Крутится, как веретено!..
Они были уже почти у цели, когда Клим не увидел броска вражеского копья. Левый бок обожгла нестерпимая боль, и свет померк в глазах храброго десятника. Бор, увидев, что его друг замертво повис в стременах, взревел, как раненый зверь:
- Малооой!!
Дикая ярость мгновенно захлестнула Бора с головой, на глаза будто упал красный туман. Он птицей слетел с коня, отбросил свой щит, схватив левой рукой чью-то саблю, и со страшным рёвом принялся шинковать татей двумя клинками. Врагов невольно обуял страх при виде огромного роста окровавленного русича, который рвал и метал, разрубая от лба до пояса, от плеча до плеча. Добравшись до генуэзца, бросившего копьё в Клима, Бор пронзил его насквозь сразу обоими клинками, поднял безжизненное тело над головой и, изрыгая страшные проклятья, отшвырнул его в гущу уже слабо сопротивляющихся перепуганных врагов...
Дружинники же, наоборот, усилили натиск, и рассвет нового дня поставил печать полной победы русичей над грозным ворогом. Утреннее солнышко в туманной дымке отсвечивало густым красным цветом, словно споря с залитой кровью землёй...
*уррагш - боевой клич нукеров;
*чеснок - кузнечное изделие, состоящее из четырёх шипов, один из которых всегда торчит вверх. Эффективное средство от конной погони.
Внимание! Копирование или перепечатка материалов моего канала "Чёрный Скорпион" допускается только с разрешения автора!