- Выбирай сейчас же! – потеряв терпение, завизжала она, схватив случайно (а, вернее всего, не случайно!) уродливую хрустальную вазу и грохнула ее о бабушкин паркет. – Выбирай – я или твоя мать!
Ольга Ильинична сжалась еще сильнее. Она стояла на пороге, вцепившись в дерматиновую сумочку с толстой, с сильной потертостью ручкой. Сумку Ольга Ильинична прижимала к груди. Точно пыталась защититься от Верочки. С ума сошла девочка.
-Я, наверное, пойду, Владик, - растерянно пробормотала она, пятясь в открытую входную дверь.
- Правильно! – обрадовалась невестка. – Проваливайте.
Владик открыл глаза. Когда подаренная мамой на свадьбу ваза разлетелась на крупные тяжелые осколки, он зажмурился и повторил жест Ольги Ильиничны. Прижал руки к груди. Пальцы сжимали несуществующую ручку от сумки.
- Я с тобой, мама, - попятился и он, стараясь не отрывать взгляда от безумной Верочки.
-Куда? – взвыла жена. – Стоять! – и потянулась за тарелкой, в которой застывали, прилипая к краям хлопья, не докушанные Владиком за завтраком.
-Оставайся, Владик, что ты, - испуганно замахала рукой Ольга Ильинична, уронив потертую сумку. – Оставайся. А я пойду, - и беззвучно заплакала.
- Ну уж нет, - проявил внезапную решимость Владик. – Мы уходим вместе.
За следующие два часа Вера расколотила в доме всю посуду, обрезала интернет-провода, выпила полбутылки водки и ночью, далеко за полночь, отправилась возвращать мужа.
Дверь она отперла своим ключом. Он остался у Веры с тех пор, как они жили у мамы Владика полгода до свадьбы.
В коридоре надоедливо гудел счетчик. На полу дрожала желтая тень. Она по-пластунски выползала из-под закрытой двери гостиной. Раньше в этой комнате они жили с Владиком. Вера приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Слишком яркий свет после темного коридора. Вся комната уставлена свечами. Многие успели догореть или догорали прямо сейчас, у Веры на глазах.
Свечи стояли на стареньком советском серванте, на коричневом немецком пианино, журнальном столике, подлокотниках кресла.
Но больше всего свечей на полу. Эти горели ярче остальных и создавали большой круг. В центре круга лежала одежда. В этой одежде Владик ушел сегодня из дома.
Ой, что это?
Вера быстро оглянулась на звук, похожий на треск. Свеча на подлокотнике накренилась, воск вылился на мягкую обивку кресла и застыл горячим соусным узором.
Вслед за воском полетела свеча.
Поймать ее Вера не успела, но смогла быстро потушить.
На журнальном столике рядом с креслом стопкой лежали книги с закладками. Их название Веру заинтересовало. Она взяла первую сверху и открыла на заложенной странице.
«Как вернуть сына домой», «Как сделать отворот в домашних условиях», «Навести порчу на соперницу».
Вера скривилась и положила книгу на место.
Ни Владика, ни его мамы в комнате не было. Вера уже хотела покинуть квартиру, но тихое подвывание из комнаты Ольги Ильиничны задержало ее.
Дверь в спальню была приоткрыта, и Вера заглянула в щелку.
На полутораспальной кровати лежали мать и сын. Владик был полностью одет. Он спал, засунув в рот большой палец.
Ольга Ильинична лежала рядом в белой накрахмаленной ночнушке. Седые волосы светились фосфором. Напевая, она гладила подушку над головой сына.
Чтобы не потревожить его сон.
От внезапного ужаса, накатившего волной, Вера затаила дыхание, но старуха все равно ее почуяла. Она повернула голову и встретилась с невесткой взглядом.
Вера закричала, захлопнула дверь и бросилась вон, выронив по дороге ключи от квартиры.
После поспешного ухода невестки Ольга Ильинична пару раз моргнула. Две слезы скатились по ее мягким дряблым щекам. Черные глазные яблоки побелели, а радужка вновь обрела водянисто-голубой стариковский оттенок. Трогательные морщинки над верхней губой разгладились.
Ольга Ильинична шепотом, чтобы не потревожить сон ребенка, продолжила напевать колыбельную.