После смерти Селима II 15 декабря 1574 года Нурбану взяла инициативу в свои руки. Современник Нурбану и османский историк Селаники Мустафа-эфенди писал:
14 декабря Селим II ходил в сад при судоверфи и делился своими бедами с Шемси-пашой, а когда он вернулся во дворец, впал в кому; на следующий день — первый день Рамадана — на рассвете он умер. Был собран Диван-ы Хюмаюн, на котором было решено, что «эта тайна не должна никому стать известной. По приказу валиде-султан Мурад-хана [Нурбану] его [Селима II] тело осталось храниться на льду». Великий визирь Соколлу в письме описал ситуацию шехзаде Мураду, находящемуся в Манисе. Мурад приехал в Стамбул на килите Нишанджы Феридун-бея. На восьмой день Рамадана в среду он сошёл на берег на пушечной пристани и ждал великого визиря в павильоне султана Баязида. Вместе они вошли во дворец и после дворцовой присяги Мурад приказал задушить пятерых своих братьев. После этого были организованы джюлюс и похороны.
Очевидно после успеха этой операции, влияние Нурбану в гареме только укрепилось. В свою очередь, этот успех можно было объяснить влиянием Нурбану во дворце и в гареме, ведь нужно было сохранить тело Селима II в дворцовом «холодильнике» — погребе, поручить зятю Соколлу Мехмеду-паше как можно скорее доставить шехзаде Мурада во дворец, неделю держать дворец под контролем до его приезда, и в ночь, когда её сын взошёл на престол, задушить шехзаде, рождённых от других хасеки. Стефан Герлах так описывал восхождение Мурада III на престол:
Из всех женщин отца во дворце осталась только одна [Нурбану], все остальные были отправлены в Старый дворец, на глазах у Мурада были задушены все его младшие братья, самому старшему из них было 8 лет, когда мать одного из этих шехзаде узнала о смерти сына, она покончила жизнь самоубийством — зарезалась.
Став матерью султана, Нурбану получила титул валиде-султан и стала первой матерью султана, официально получившей этот титул: ранее матери султанов в официальных документах именовались как «мать султана …», либо же метафорически — «мехд-и улья» («великая колыбель»), «седеф-и дюрр-и салтанат» («перламутровая жемчужина султаната») и «валиде-и саадет пенах» («мать пристанища счастья»). В документах Мурада III Нурбану стала упоминаться как «моя мать-султанша» (vâlidetim sultan), «валиде-султан» ( vâlide sultan), «прекрасная валиде-султан» (atik vâlide sultan). Все эти титулы она получила благодаря тому, что сохранила трон умершего мужа для сына, находящегося в Манисе, и не позволила ни одному из шехзаде, находящихся во дворце, воспользоваться случаем. С Нурбану же началась традиция проведения церемонии «валиде алаи» («процессия валиде-султан»): во время этой церемонии гарем нового султана во главе с валиде-султан торжественно переезжал из Старого дворца в новый, с пышным эскортом проезжая по улицам Стамбула. В этот период и под управлением Нурбану гарем стал влиятельным учреждением, сама она играла важную роль во дворце, имела большое влияние на представителей династии, а также на повседневное функционирование и жизнь гарема. Немалую роль в таком возвышении Нурбану сыграло огромное уважение Мурада III к матери. Таким образом, валиде-султан достигла высокого статуса и стала важным и неотъемлемым членом династии Османов. Один из показателей власти Нурбану был тот факт, что ей выделялось самое большое жалование как среди членов династии, так и среди чиновников — 2000 акче в день.
Для личных дел Нурбану пользовалась услугами еврейки Эстер Хандали, получившей должность киры. Нурбану помогла и сыну Эстер ювелиру Соломону в продвижении его дела в Венеции. Кроме того, у валиде были финансовые отношения в османским правителем островов герцогства Наксос Иосифом Наси, также евреем по происхождению. Возможно, благодаря этим связям распространялись слухи о еврейском происхождении Нурбану. Среди служителей гарема наиболее близки с валиде-султан были глава белых евнухов Газанфер-ага, духовный брат Шемси-паша, кетхюда-хатун Джанфеда-хатун и казначей гарема Разие-хатун.
На заре правления Мурада III, в гареме появилась наложница Сафие-смултан, ставшая любимицей сына Нурбану. У самой валиде отношения с невесткой не складывались, поскольку со временем влияние Сафие на чувственного Мурада только росло. Нурбану не хватало поддержки обитавшей во дворце Кадырга дочери Эсмехан-султан и зятя Соколлу Мехмеда-паши, поэтому она вызвала из Старого дворца Джанфеду-калфу и сделала её кетхюдой. В ответ на это Сафие-султан привлекла на свою сторону казначея гарема Разие-хатун. Эти две группы не ограничивались борьбой за влияние на султана Мурада III, его управление государством и государственную политику: они также по выражению Гелиболулу Мустафы Али «занимались взятками». Все выплаты и назначения от тимаров вплоть до хассов и высоких государственных постов стали даваться в обмен на взятки. Нурбану была так привязана к Джанфеде, которая приносила ей целые состояния, что просила у сына Мурада в случае её смерти взять женщину под свою опеку. Вне дворца правой рукой Джанфеды была кира Нурбану Эстер Хандали. Часто Нурбану упрекали в том, что валиде-султан с помощью этой киры открыла путь во дворец взяткам от богатых евреев и их влиянию на государственные дела; некоторые киры, понимавшие политическую и торговую расстановку сил и имевшие доступ во дворец, передавали взятки для валиде и хасеки.
В последние годы жизни Нурбану оказалась замешана в дворцовом убийстве. Один из дворцовых стражников Рыдван-ага, обеспечивавший связь гаремных женщин с внешним миром, завоевал доверие валиде-султан и стал отвечать за сопровождение во дворце торговцев драгоценностями. Однажды пришедшая с Рыдваном еврейка после того, как показала принесенное, вышла из гаремных ворот, миновала Средние ворота и исчезла на церемониальной площади. Рыдвана задержали, обыскали и обнаружили драгоценности пропавшей еврейки зашитыми в подкладку его одежды. Тело еврейки обнаружилось в амбаре для дров. Рыдван под пытками признался, что к этому убийству его принудила Нурбану-султан. Преступник был казнён, но слухи по этому поводу преследовали валиде очень долго как во дворце, так и во всём Стамбуле. Вероятно, после этого позора валиде-султан выехала из Топкапы и переехала в садовый дворец падишаха в Еникапы, построенный по её приказу, или же в Старый дворец. В итоге, как пишет Стефан Герлах, 16 апреля 1577 года Мурад III переехал из Старого дворца, где находились его гаремные покои, во дворец
...на берегу [Еникапы], где не расставался со своей матерью-гречанкой родом из Пароса.
В другом месте своего дневника он указывает, что падишах хотел отдалить от себя валиде-султан и разместить её в Старом дворце, потому что эта
...умная женщина сделала ему предупреждение по поводу помилования всех провинившихся.
В донесениях послов содержится обширная информация о тесных политико-дипломатических контактах Нурбану-султан с венецианцами. Венецианский посланник Контарини в 1583 году писал, что Нурбану выказывает расположение венецианскому дожу и посылает ему много даров. В ответ в том же 1583 году венецианский сенат выделил валиде за её дружбу подарков на сумму 2000 венецианских золотых монет. Согласно другому отчету, незадолго до смерти Нурбану предотвратила возможное нападение Османской империи на Крит и предупредила адмирала Кылыч Али-пашу, чтобы он не начинал войну против Венеции. Письма Нурбану-султан венецианцам написаны сухим деловым языком и представляют её в этих отношениях доминирующим деловым партнёром; чаще всего в письмах перечислялись подарки, переданные каждой из сторон, благодарности за них, а также рекомендации того или иного человека на какой-либо пост. Кроме того, в этих письмах валиде-султан ходатайствовала за мусульман, находившихся в плену: так, она просила освободить мусульман, попавших в плен к князю Палермо после битвы при Лепанто в 1571 году.
Нурбану поддерживала дипломатические отношения с несколькими представителями европейских королевских домов. Однако наиболее известна её переписка с французской королевой-матерью Екатериной Медичи; в переписке затрагивались такие темы, как развитие хороших отношений между французским дворцом и османским дворцом, а также возобновление торговых соглашений.
Из всех султанов, правивших после Сулеймана I, Мурад больше других был привязан к своей матери и нуждался в её советах. Согласно донесению венецианского посланника Паоло Контарини, отправленного сенату незадолго до смерти Нурбану в декабре 1583 года, мать Мурада III была тем человеком, на которого он более всего полагался. Контарини писал:
[Он основывал] свои политические предпочтения на советах матери, ему казалось, что он не может принять ничей совет, кроме тех, кто был любим и предан его матери, отсюда и почтение, которое он выказывал ей и почитание, которое он поддерживал за её необычные качества и множество достоинств.
Когда Нурбану была на смертном одре, Мурад заявил, что стал сиротой и больше некому будет поддерживать его во время сложностей правления. Последний совет Нурбану, данный ею Мураду, согласно Морозини, был
...самом благоразумным и предусмотрительным предостережением в отношении этого правительства, какое только могло исходить от хорошего, интеллигентного и непревзойденного государственного деятеля.
Нурбану призвала своего сына особенно внимательно относиться к трём вопросам: обеспечить более быстрое и беспристрастное правосудие в отношении его подданных, сдерживать его естественную алчность к золоту и деньгам и, прежде всего, следить за отношениями своего сына.
Нурбану-султан скончалась 7 декабря 1583 года в Садовом дворце в Еникапы. Отличавшаяся от других матерей султанов при жизни, Нурбану получила экстраординарные почести и после смерти. Согласно османской традиции, султан не участвовал в похоронах матери за пределами дворца, однако Мурад III пешком сопровождал гроб с телом матери, который должен был быть доставлен в мечеть Завоевателя для чтения похоронного намаза. Выбор именно этой мечети — самой удалённой из всех султанских мечетей от дворца — был сделан осознанно: таким образом Мурад рассчитывал, что за душу его матери будет молиться большее число людей, чем это могло быть в близлежащих мечетях, а также ей будут отданы наибольшие почести от приезжих и жителей Стамбула. Согласно Селаники, «весь мир» стекался в мечеть на похоронную молитву:
В 991 году 22-го Зилькаде в среду [7 декабря 1583] во дворце Багче-сарай в районе Еникапы добросердечная и добродушная мать Хазрети Падишаха отошла в мир иной. У гроба были все богословы, шейхи, государственный чиновники, Падишах тоже был в траурном платье, в глаза его были слёзы. Потом в мечети султан Мехмед-хана [Фатиха] в присутствии народа был совершён намаз. Падишах после этого покинул церемонию и вернулся во дворец. Другие сопроводили тело до Ая-Софьи и погребли тело в тюрбе с Султаном Селимом [II]. Все 40 дней по очереди визири и кадии днём и ночью продолжали читать Коран, совершать намазы и перебирать чётки. Беднякам и не способным работать была роздана милостыня.
Писатели написали эпитафии, историки записали дату её смерти, выпадающую на 991 год по Хиджре (1583) фразой «валиде-султан почила с миром». Необычность таких похорон подтверждается тем фактом, что в библиотеке дворца-музея Топкапы существует только одно изображение похорон женщины — миниатюра работы Сейида Локмана в «Шехиншахнаме», изображающая похороны Нурбану.
Необычным было и место захоронения Нурбану: по распоряжению Мурада III, его мать была захоронена рядом с его отцом в комплексе мечети Ая-Софья; могила Нурбану располагалась почти в центре мавзолея бок о бок с великолепной могилой Селима II, скончавшегося девятью годами ранее. Нурбану стала первой наложницей султана, погребённой рядом со своим господином. Этим поступком Мурад признал свою валиде полноправным членом правящей династии, а также то, что сам он ведёт своё происхождение как от султана Селима II, так и от Нурбану-султан. Погребение Нурбану изменило саму традицию захоронения членов династии, согласно которой с середины XV века султаны являлись единоличными «хозяевами» своих мавзолеев.
Одной из прерогатив жён и матерей султанов считалось строительство мечетей и благотворительность. Нурбану на свои личные доходы и прибыль от взяток в Топташи в Ускюдаре построила мечеть и комплекс при ней, которые позже получили название комплекс Атик Валиде: мечеть с двумя минаретами и одним ажурным балкончиком (шерифе), шадырван (фонтан для омовений), медреме, школа для изучения хадисов (дарюльхадис) и школа для трактования Корана (дарюлькурра), больница (дарюшшифа), мектеб, имарет, каравансарай для путешественников, двойной хаммам, свечная мастерская и фонтан у дверей больницы. При комплексе Атик Валиде была открыта библиотека, ставшая первой в Османской империи библиотекой, созданной женщиной. Камень, необходимый для строительства комплекса и мечети Атик Валиде, был закуплен в местах, близких к Стамбулу — в частности, в Изнике и Галлиполи, а древесина — в Сапандже и Изнике. Чтобы обеспечить работу комплекса, был создан вакф, которому были пожертвованы налоговые поступления района Ениил, охватывавший большую территорию в южной части Сиваса и закреплённый за Нурбану. Мечеть Атик Валиде стала первой в столице мечетью с двумя минаретами, построенной женщиной. Кроме того, Нурбану добилась того, чтобы строительство мечетей в столице стало султанской прерогативой: ранее право на такое строительство имел лишь султан носивший титул «гази», то есть лично участвовавший в военном походе.
Помимо этого, Нурбану-султан стала основателем малых мечетей в Алемдаге и Мерджане, бань в Ешильдирекли в Ускюдаре, в Чемберлиташе на Диванйолу, в Ланге в Аксарае, а также несколько бесплатных столовых. Все эти сооружения Нурбану перевела на баланс вакфа мечети Атик Валиде.
Начало здесь.