С момента гибели 6-й роты 104-го полка 76-й дивизии ВДВ под Улус-Кертом в 2000 году прошло более 20 лет. Несмотря на такой достаточно большой срок, единства мнений насчет боя на высоте 776 до сих пор нет. Во многом такая ситуация сложилась из-за засекречивания официальными государственными органами важнейших документов и фактов – уголовного дела о гибели роты, боевой документации полка и группировки российских войск и т.д. Вдобавок (судя по всему) многие участники боя и операции в Аргунском ущелье в 2000 г. до сих пор ходят под разного рода подписками о неразглашении (устными или письменными).
Попытаемся разобраться в произошедшем под Улус-Кертом на основе имеющейся в нашем распоряжении информации (видеоматериалов, статей, книг, воспоминаний участников). В ходе исследования данной операции не все моменты происходившего были ясны автору данных строк (ввиду неполноты информации), поэтому в повествовании возможны небольшие неточности по хронологии событий и изложенным фактам. Любые конструктивные замечания и дополнения приветствуются.
1. Российская армия в Чечне
Прежде чем начать описание самих событий, необходимо пройтись по общему состоянию вооруженных сил России образца 1999-2000 годов, как и их противника – чеченских НВФ.
Российская армия 1990-х годов – прямая наследница советской армии, только за время «демократических реформ» она утратила значительную часть своей боеспособности и выучки.
Это в полной красе проявилось в Первую Чеченскую войну, когда вместо мощного удара в стиле «взять Грозный двумя полками» получилась очень тяжелая и кровопролитная борьба с чеченскими отрядами, сопровождавшаяся чудовищными потерями личного состава. А ведь на начало конфликта (1994 год) с момента окончания Афганской войны (1989 год) прошло всего 5 лет – и за это время вооруженные силы изменились так, как будто это были армии абсолютно разных стран, не имеющих друг с другом вообще ничего общего.
Во Второй Чеченской войне российская армия воевала несколько лучше, но многие черты, присущие ей во время предыдущей кампании, сказывались и теперь – пусть и в не такой острой форме.
1.1. Подготовка, личный состав
В Первую чеченскую войну части и подразделения бросали в зону боевых действий зачастую практически без какой-либо подготовки. И получалось так, что водители боевых машин имели всего несколько часов вождения, солдаты впервые брали автоматы в руки, а бойцы одного и того же подразделения знакомились друг с другом и с командирами чуть ли не перед своим первым боем.
Во вторую войну войска старались не отправлять на Кавказ совсем уж без подготовки, какое-то время уделялось на сколачивание подразделений и их подготовку к боевым действиям.
Но все равно оставались общие проблемы армии образца 1990-х годов – это низкое финансирование, а потому – очень слабая и недостаточная боевая подготовка еще до начала войны. Многие части занимались хозработами (потому что снабжение казенными продовольствием бывало явно недостаточным) для выращивания продуктов и прочими несвойственными армии занятиями. Доходило до того, что деревенских солдат могли отправлять домой в «отпуска» с единственной задачей – чтобы они привезли потом в часть какое-то продовольствие (мясо, картошку т.д.). Какая уж тут боевая подготовка, когда солдатам было элементарно нечего есть… По воспоминаниям одного офицера (3-я мотострелковая дивизия) – бывало так, что его суточный рацион состоял из пары пакетиков «доширака».
В отдельных случаях подготовка солдат и офицеров могла быть вполне сносной, но в целом армия была подготовлена к выполнению боевых задач весьма слабо.
Уже в ходе боев это вело к увеличению потерь и уменьшению эффективности действий армейских частей. Так, довольно большие потери были в десантных частях, сдерживавших рвавшихся к Ботлиху боевиков в августе 1999 года. Там же из-за пренебрежения охраной вертолетной площадки боевиками с соседних высот было уничтожено несколько вертолетов (при этом погиб командир вертолетного полка). Далее высокие потери периодически перемежались с успехами малой кровью, и наоборот.
К тому же, в армии оставался ее прежний порок, выражавшийся в том, что части в основном содержались по штату мирного времени, т.е., в сокращённом составе. Для того чтобы они хотя бы как-то были приближены к полной штатной численности «по-боевому», приходилось прибегать к старому методу – комплектованию рот и батальонов методом надергивания солдат из самых разных мест – из других боевых частей полка или дивизии, тыловых и штабных учреждений и т.д. Так же отправлявшиеся на войну части частенько разбавлялись новозавербованными контрактниками. Естественно, что новым сослуживцам при этом требовалось время, чтобы превратиться в слаженное подразделение, а его, времени, как раз не хватало. Подобный способ пополнения войск до штата, естественно, снижал их боевые возможности. Полностью боеготовых частей, которые можно было поднять по тревоге и немедленно перебросить на театр военных действий для выполнения боевых задач, практически не было – основу группировки в Чечне составляли вышеупомянутые «полуфабрикаты».
В общем, подготовка российских войск разнилась от части к части (были и хорошо обученные и подготовленные воинские коллективы), но в целом оставляла желать лучшего.
Другим фактором, влияющим на боеспособность войск, были жилищно-бытовые и материальные условия для офицеров и контрактников. А они особым блеском и шиком похвастаться не могли. Зарплаты были низкими, не всегда выплачивались вовремя, жилье тоже могли или не давать, или выдавать не самого лучшего качества. Многие офицеры увольнялись, оставались либо «идейные» (не мыслившие себя вне армии), либо те, кто больше нигде не мог обустроиться. Соответственно, падал и их общий уровень подготовки и мотивированности.
Потребность воевать в Чечне вскрыла и другие сопутствующие основным порокам армии образца 1990-х недостатки. Это – практическое отсутствие подготовки к горной и партизанской войне, с чем вовсю приходилось сталкиваться в кавказских горах и предгорьях. Войска действовали в рамках старой советской военной доктрины, настроенной на противостояние крупным армиям НАТО в Третьей мировой, а не на борьбе с партизанскими и полупартизанскими отрядами без четкой линии фронта и хорошо очерченной системы «свой-чужой». Был практически забыт (или, вернее сказать, – проигнорирован) опыт Афганской войны, где боевые действия со стороны противника как раз носили полупартизанский и партизанский характер, а сама война в основном шла в горах. Во всяком случае, приобретенные в Афганистане навыки и умения использовали практически только на уровне тех командиров, которые сами прошли «Афган» и могли использовать свой опыт в новых условиях. Каких-то обобщающих прошлый опыт инструкций, памяток, наставлений о противостоянии противнику в партизанской/горной войне фактически не было или было крайне мало в микроскопических дозах.