Мало, очень мало осталось московских изогнутых улиц, о которых писал Сергей Есенин. Да просто улиц и переулков, сохранивших дореволюционную архитектуру и олицетворяющих старую Москву. Но всё же они не исчезли совсем! Взять хотя бы Петровский переулок, с практически полностью уцелевшей архитектурой, которую застал Есенин, проживая там, в доходном доме Бахрушина. А почему дом назван этой фамилией?
Купцы Бахрушины принадлежали к известной и уважаемой купеческой династии. Однако сегодня эта фамилия наиболее известна благодаря Алексею Александровичу Бахрушину, знаменитому коллекционеру. Его именем назван театральный музей, собственно, и созданный из его театральной коллекции. Бывает же так! Был известнейший купеческий род, владеющий мануфактурами, землями, домами, а обыватель знает фамилию лишь благодаря хобби одного из представителей династии. На самом деле семья была большой, а бизнес успешным. Бахрушины не боялись инвестировать в перспективные проекты, в том числе в строительство.
Земля в Петровском переулке и в окрестностях была выкуплена Бахрушиными под застройку доходными домами. Доходные дома в то время приносили большой и стабильный доход, поэтому многие, имеющие капитал для инвестиций, предпочитали вкладывать в строительство. Чаще всего доходные дома именовались фамилией владельца. В данном случае проект был масштабный! Архитектор Обер построил целых 6 (!) домов, образовавших внутреннюю линию. Ансамбль доходных домов А. А. Бахрушина существует по сей день. Кстати, названы они не именем Алексея, а именем отца коллекционера - Александра Бахрушина. Отец семейства скончался в 1916 году на 94 году жизни.
Дома получились шикарные. Они и по сегодняшним меркам являются элитным жильем. Жаль только по дворам доступно прогуляться далеко не всем. Всё огорожено забором…
Два дома из ансамбля выходят фасадом на Петровский переулок. На одном из них мемориальная табличка, посвященная Сергею Александровичу Есенину. Она гласит, что жил он тут с 1918 по 1923 гг., что несколько спорно. Поэт менял адреса, женщин, взгляды и в целом был личностью активной, что называется, от и до. Есть мнение, что и датировка проживания расходится с достоверностью. Впрочем, самое главное, что Есенин тут жил и даже не один, а с лучшим другом, тоже поэтом Анатолием Борисовичем Мариенгофом.
Мариенгоф прожил жизнь значительно более длинную, чем Есенин, скончавшись в 64 года. Будучи в летах он написал мемуары, где особое место отведено дружбе с Есениным. Да и как иначе? Оба молоды, на гребне волны успеха! Именно в этом они и начинают жить в Петровском переулке. Мариенгоф так писал об их дружбе:
"Мы с Есениным были неразлучны. Буквально четыре года нас никто не видел врозь. Одевались у одного портного, обедали в одной столовой, жили в одной квартире..."
Здесь они были погружены в творчество, и быт их совершенно не волновал. Всюду властвовал творческий беспорядок. И табличка на двери отгоняла желающих посетить поэтов: "Поэты Есенин и Мариенгоф работают. Посетителей просят не беспокоить".
И всё прекрасно, да только зимой 1919 возникла серьезная проблема! Времена были непростые, и дом не отапливался. Грелись, как могли. Приходилось спать в холодной кровати, укрывшись горой одеял и шуб. Конечно, это помогало. Но был один, очень мерзкий момент: ложиться в непрогретую постель, да еще и на ледяную простынь. Напомню, что дело было зимой, и дом совершенно не отапливался. Такое положение дел неизбежно сказывалось на творчестве. Мариенгоф вспоминал об этом:
Хозяин квартиры, которого уплотнили моей персоной, достает каменный уголь и снабжает меня этим продуктом, негодным для питания, но полезным для писания стихов. Пусть все поэты мира будут уверять, что могут творить при любой температуре, не поверю. Писать полуголодным могу, но на холоде рифмы замерзают…
Одним холодным зимним вечером светлую голову Есенина посетила идея: нанять человека, который за зарплату будет приходить, ложиться на ледяные простыни, согревать их теплом своего тела и уходить. Не знаю, как именно называлась должность согревателя простыней, но желающая нашлась моментально. Ей оказалась молодая особа. Поэты обязались никаким образом не приставать к сотруднице. Только работа, и ничего личного. Девушка проработала несколько дней, а потом заявила, что она нанималась не к святым и, оскорбленная, ушла. Бывает и такое. Впрочем, девушке тоже хотелось тепла. В какой-то степени можно понять её разочарование.
Я упомянал, что Алексей Бахрушин прославился своей театральной коллекцией. Помимо создания уникальной и самой крупной театральной коллекции в мире, этот многогранный человек внёс весомый вклад в развитие театра. Надо отметить, что частные театры в определенный период своего существования отчаянно нуждались в помощи. На то были весомые причины.
Долгое время театры были под государственным контролем, что было закреплено в организационно-правовой форме. Именовалось сие законоположение "Монополия императорских театров". Такое положение исключало возможность создания частных театров в крупных городах. Положение отменили в 1882 году, и появление частных театров не заставило себя долго ждать. Любопытно, что случалось создавать театры людям, которые имели посредственное отношение к театральному ремеслу и в течение своей жизни занимались совершенно иным делом.
Как раз таким человеком был Фёдор Корш. Он трудился на юридическом поприще, и надо отметить, весьма успешно. Корш дослужился до должности председателя одного из окружных судов Московской палаты. Вероятно, его юридическая карьера достигла невиданных высот, если бы он, совершенно внезапно, не обнаружил в себе талант антрепренёра (сегодня мы бы назвали его продюсером). Он решительно погрузился в мир театра, создав свой собственный театр, быстро получивший популярность у капризной московской публики.
Многие государственные театры были консервативны, неохотно ставили современные пьесы, если, вообще, ставили, и не хотели что-либо менять в закостенелой манере игры. А вот у Корша не боялись экспериментировать, давали шанс молодым драматургам и стремились открывать новые формы в театральном искусстве. Экспериментировали бы и больше, вот только надо было зарабатывать деньги и ставить пошленькие водевили в угоду публики.
Театр арендовал помещения в особняке купца Георгия Лианозова в Камергерском переулке (да-да, сейчас в этом здании Мхт им. А. П. Чехова), и большая часть дохода улетала на оплату аренды. Всё-таки, художник должен быть голодным до творчества, а не до хлеба. Александр Бахрушин поддержал независимый театр, дал землю под здание театра и 50 тысяч рублей на его постройку. Проект здания в псевдорусском стиле архитектора Чичагова стал изюминкой московской театральной архитектуры. Театр поражал не только снаружи, но и внутри. Интерьеры, театральный зал, разумеется, были прекрасны. Но более всего приходивших поражала электрификация театра! По тем временам - нечто невероятное.
У Корша появилась свобода для творческих исканий, а у людей - возможность ходить в театр. В былые времена поход в театр - это дорого и никак иначе. Театр Корша был частным и не мог заниматься благотворительностью, потому ценовой диапазон не шибко разнился с ценами в государственных театрах. Но Корш нашел отличный способ: утренние спектакли! Билеты на них стоили в разы дешевле, и в театр повалили простые рабочие, студенты и другие малоимущие люди.
Театр закрылся в 1933 году, через 10 лет после смерти своего создателя. Артистов труппы расхватали МХАТ и Малый театр. Сегодня в здании театра Корша работает театр Наций.
И это лишь малая часть об истории Петровского переулка. Обо всём сразу и не расскажешь.
P.S. В Москве имеются еще дома, связанные с фамилией Бахрашиных. Об этом в других статьях.
P.S.S. Подписывайтесь на канал ;)