I.
Кирилл, не открывая глаз, пощупал одеяло, простыню, протянул руку дальше и вздохнул с облегчением, почувствовав под пальцами теплую кожу подруги. Все нормально.
Кирилл знал, что еще очень рано. С детства он любил это утреннее время, когда до подъема еще есть время и можно просто поваляться в постели. Он даже ставил будильник в телефоне на 10 минут раньше необходимого. И эти десять минут были самыми сладостными из всего дня. Потом подходила мама, целовала в щеку и гладила по волосам: " Вставай сынок!"
Да, он ценил эти минуты: утренние десять минут в постели, пятнадцать минут перемены в школе, а часовой перерыв на обед в институте - это целая жизнь, столько можно успеть сделать...
Но это было раньше, еще до того, как начало дурить время. Сначала никто не замечал, что время бежит быстрее, чем раньше. Кирилл и не знал, как это раньше, только видел, что отец уходит из дома засветло, а возвращается затемно, а мама с ног валится, пытаясь все успеть. Подрабатывая, во время учебы на старших курсах, курьером, он стал замечать, что остановки в метро словно пропадают. Вроде только была Пражская, а уже Чеховская. А полчаса между ними словно кто-то вырезал. Потом он встретил Маринку, влюбился, и считал, что все норм, ведь влюбленные часов не замечают. Иногда придя домой в семь и, намереваясь сходить с ней в кино, Кирилл, посмотрев на часы, выяснял, что уже одиннадцать ночи. Выучившись на программиста, он, тем не менее, работал продавцом в «Заре». По специальности устроиться не удалось. Если часть времени выпадала днем, его это даже радовало: не успел заступить на смену, уже пора домой. Но периодически сокращалась ночь. Люди не успевали заснуть, как уже светало. Маринка как раз переехала к нему жить, и ночами приходилось выбирать - краткий сон или любовь. Беда в том, что предугадать заранее было невозможно. Время двигалось хаотически. Плюс состоял в том, что проголодаться люди не успевали. Иногда сразу после завтрака наступал ужин. Правда, и покупка продуктов стала затруднительна, ведь пока дошел до магазина, глядь, уже ночь и все закрыто.
Потом стали выпадать дни. Поначалу это списывали на сбой сотовой связи, интернета. Срывались сделки, сроки поставок и отгрузок, экзамены. Мир неумолимо падал в хаос. Календарь показывал нереальные числа, потом месяцы. И люди прозрели. Они осознали, что со временем что-то творится, и что ничего с этим поделать человечество не может.
А потом началось это...
Перед глазами Кирилла зарябило, голова слегка закружилась. В ушах появился гул. Если раньше он бы подумал, что засыпает, то теперь не обманывался на этот счет. Опять дурит время...
Когда рябь прекратилась, Кирилл снова аккуратно пощупал пространство рядом с собой. Никакой мягкой перины. Он лежал на голой земле, усыпанной каким-то сором, немилосердно коловшим его через тонкую ткань рубашки. Постепенно гул в ушах прошел, и его накрыло какофонией звуков. Орали явно на немецком языке, слышалась стрельба и крики. Вдруг в бок Кирилла со всей дури впечатался сапог. Парень захлебнулся криком. Боль была такой резкой и неожиданной, что дыхание сбилось. Пока он пытался вдохнуть, сапог нанес еще удар. И еще. Рядом пронзительно кричал тонкий голос. Кирилл попытался открыть глаза, но понял, что это почти не реально. При прорыве временного полотна и попадании в другое время чувствительность слегка запаздывала. Только сейчас Кирилл ощутил, что все лицо опухло, а глаза заплыли. Видимо, били его давно.
"Неудачно я попал",- билась в мозгу мысль. Ему все же удалось разодрать слипшиеся от крови ресницы, о чем он тут же пожалел. В полутьме какого-то сарая парень увидел своих мучителей, как он и предполагал, солдат Вермахта, а главное - неумолимо приближающийся к его лицу конец штыка
"Вот и все",- успел подумать Кирилл, проваливаясь в сдвигающееся пространство.
продолжение https://dzen.ru/media/id/63d920e5e1fddd4e29a709ed/zybkost-okrujaiuscego-1-63d95c2270727a54dbf3d1a4