— Черти слепошарые! Олухи дерьмоголовые! — неистовствовал купец, в ярости мечась по лодке. — А ты куда смотрел, обезьяна косоглазая? — бросил он виновато потупившемуся кормчему. Однако сдвинуть с места намертво севший в ночной темноте на мель сампан эти «заклинания» нисколько не помогали.
Гатаи устроившийся на тюках с товаром, сохраняя выражение безупречной невозмутимости на усталом лице.
— Простите, бакку! Я... — Гэмон остановил его спокойным жестом.
— Никак?
— Нет. От удара в днище открылась щель. Даже если снимем лодку с мели, ей нужен ремонт, а иначе станем главным угощением на пиру у речных демонов.
Бакку тяжело вздохнул, на все лады костеря про себя Вакару и его гороскоп.
— В какой стороне поместье господина Ирогавы и как далеко до него отсюда?
— Ну-у-у, — купец задумчиво потер подбородок, сверяясь со звездами, — идти надо в том направлении, — он указал рукой. — А вот, сколько времени займет дорога, я не знаю. Там дальше горы, но я слыхал, что местным известны короткие пути через пещеры. До гор добраться тоже непросто, там полно болот. Да и в самом лесу кишат разбойники. Я бы не совался в эти места без крайней нужды.
— Что же ты предлагаешь, Камада?
— К стыду своему, ничего!
— Значит, крайняя нужда у меня есть, — усмехнулся Гэмон.
Выпростал замысловатый узел, которым был завязан один конец подпоясывавшей его веревки из петли на втором и начал раздеваться.
— Бакку, а... — лодочник замялся.
— Четверть прибыли пожертвуешь монахам, и мы в расчете. Зерном!
— Благодарю, бакку! — воодушевился купец.
Гэмон связал в тюк одежду, футляр с инструментом и оружие, поднял его над головой, шумно выдохнул и прыгнул за борт в ледяную воду.
***
— Рад приветствовать тебя! — с неприкрыто наигранной вежливостью осклабился оборванный детина, демонстрируя частокол пожелтевших кривых зубов. — Я — Тэсицуне, — продолжил он паясничать, не дождавшись от Гэмона ответа.
— Гатаи Гэмон, бакку, — кратко представился тот, высматривая в пелене предутреннего тумана сообщников грабителя.
— Какая нужда привела тебя, Гатаи Гэмон, сюда в такую рань?
— Я следую в горы, чтобы, вести жизнь аскета, умиротворяя дух в молитвах и медитациях, — в свою очередь съёрничал бакку, насмешливо посмотрев на визави и демонстрируя, что не даст слабины.
— Что же, твои намерения благи и достойны высшей степени почтения! — вдохновенно подхватил пикировку Тэсицуне. — Но знаешь ли ты, что здешние места изобилуют опасностями? Тут полно полян, в мгновение ока оборачивающихся коварными трясинами! В чащах скалят зубы хищные звери, с урчащими пустыми утробами. В кронах деревьев воют ужасными голосами самые злобные из лесных демонов. Но самая большая угроза для одиноких путников исходит от разбойников. Здесь этих сволочей, что блох на бродячей собаке!
Но, видно, ты на хорошем счету у богов, раз встретил нас — братство Вольных лучников Куцубэри! Ведь пока мы рядом, никто из них не посмеет приблизиться к тебе и на три полета стрелы. И мы с радостью проводим тебя в горы! Правда, братья? — скорчив насмешливую гримасу, обратился Тэсицуне к выступившим из-за деревьев сообщникам.
— Правда! — откликнулся нестройный хор. Кто-то из головорезов, не удержавшись, заржал в голос.
— Я весьма благодарен Вольным лучникам Куцубэри за предложенную любезность. О, как бы я хотел ею воспользоваться! Но увы. Будучи бакку, я не имею при себе средств, а потому не смогу по достоинству расплатиться за столь почетный эскорт, — неторопливо выговаривая слова, возразил Гэмон, чем изрядно позабавил предводителя головорезов, похоже, питавшего подлинную страсть к безвкусной выспренной велеречивости.
— О! — Тэсицуне сделал экспрессивный жест. — Не стоит беспокоиться о размере платы, когда речь идет о столь праведном деле как отшельничество. Твоих меча, вещей и одежды, будет вполне достаточно. Тем более что удаляющемуся от мира все эти предметы не нужны.
Они только мешают аскезе. Да и подниматься в горы с ними куда как тяжелее. Вот мы и облегчим твою ношу, бакку, — издевательская ухмылка Тэсицуне расплылась еще шире от самодовольства. Он определенно пребывал в восторге от собственного остроумия.
— Уверяю, никаких лишних вещей, без которых я мог бы обойтись, у меня при себе нет, — невозмутимо возразил Гэмон.
Голос его звучал ровно, давая понять, что он не испытывает страха. Бакку цепким взглядом изучал головорезов, обступивших его с написанным на рожах злорадным торжеством как у кота, наконец-то загнавшего в угол докучливую мышь.
Он насчитал четырнадцать. Вид их был жалок: выпачканная и давно не латанная оборванная одежда, грязные тела, сальные волосы. Видимо, дезертиры жили в лесу уже долго.
— Ну как же? — в фальшивом изумлении вытаращил глаза главарь. — Вот зачем тебе меч? Ты ведь теперь среди друзей! Под надежной охраной молодцов Куцубэри, каждый из которых без промаха с двух сотен шагов поражает в глаз бегущую свинью, — последние два слова он выделил голосом, — Согласись, меч в такой компании — вещь излишняя. Совершенно бесполезная вещь. Поэтому положи его на землю и чуть отойди. Мы избавим тебя от обузы, — Тэсицуне сопроводил слова властным жестом, по которому его люди приподняли оружие.
В утренней тишине Гэмон отчетливо расслышал, как натягиваются луки.
— Хорошо, — бакку безропотно неторопливым движением стянул перевязь с клинком, так же неспешно опустил его на траву и отступил.
— Вот видишь? Тебе самому сразу стало свободней и легче, когда меч больше не обременяет твоих плеч. И спина стала ровнее! — паясничал Тэсицуне. — Макацу, принеси, — приказал он, и из банды выступил самый неказистый на вид разбойник, вооруженный цепом с окованным железом билом.
Ощупывая Гэмона колючим, подозрительным взглядом, он опасливо, но стараясь скрыть это от остальных, приблизился к клинку. Склонился, в любой момент готовый отразить молниеносную атаку, и поднял перевязь. Затем, видя, что бакку не пытается сопротивляться, уже спокойнее отступил и передал предводителю шайки оружие Гэмона.
— Тончайшая работа, — восхищенно произнес Тэсицуне, осматривая полосу клинка, состояние лезвия и проверяя его балансировку. — Я видел такие у бретеров, служивших у господина Керогаи. Затевая ссоры со всеми подряд, они запугивали недовольных. Ты, должно быть, мастер утонченного фехтования, которое так ценят столичные щеголи и подражающие им хлыщи из простолюдинов?
— Вовсе нет, но искусство, которому я принадлежу, требует не меньшего изящества.
— Ну и хорошо. Я долгое время провел на войне, сражаясь по пояс в грязи раскисших полей и путаясь ногами в кишках врагов на залитых кровью палубах. Я не терплю танцоров с мечами. Есть, знаешь ли, в глубине под внешней прелестью их искусства какая-то мерзкая фальшь... Теперь давай футляр, — помолчав немного в раздумьях, продолжил Тэсицуне. — Кстати, что в нем?
— Там мой инструмент. Едва ли он может быть чем-то для вас полезен.
— Не переживай. Сам он нам, и правда, без надобности, но вырученные за него деньги пригодятся.
— Едва ли вы сможете его продать. Инструмент потребен лишь людям милосердного искусства, и для каждого из нас он готовится по индивидуальному заказу. Никто не станет давать представление с чужим. Ведь малейшее неудобство может пагубно повлиять на исход.
— Нам удавалось продать и куда более экзотические вещи. На любой товар найдется покупатель, если цена подходящая. Клади футляр.
Бакку пожал плечами и подчинился, смиренно сложив руки на животе поверх опоясывавшей его веревки.
— Кусамо, — скомандовал главарь сообщнику с копьем.
Тот, демонстративно не обращая внимания на Гэмона, проследовал к опущенному на землю инструменту и положил свое оружие. Разбойник протянул к футляру заскорузлые от грязи руки, но коснуться его не успел.
Гэмон резко крутанулся на месте. Массивный узел на конце веревки в его руке описал широкую дугу и, словно гирька кистеня, ударил Кусамо в висок. Разбойник разом обмяк и повалился ничком.
Головорезы замешкались, потеряв несколько мгновений, и Гэмон успел подобрать копье.
Первого из бросившихся к нему встретил коротким тычком. Острие нашло ямку между носом и глазом и, проткнув кость, вошло в мозг. Бакку выдернул оружие, отмечая про себя, что нужно будет вернуться сюда, чтобы изгнать нечисть, в которую обратятся после смерти души погибших в бою.
Второго разбойника он пропустил мимо, отскочив в сторону. Тот не успел развернуться, и Гатаи достал его ювелирным уколом под ухо.
Ошеломленные дерзостью и быстротой нападения разбойники остолбенели. Даже лучники не выстрелили. Не теряя ни секунды, бакку схватил футляр и, пару раз ткнув копьем в их сторону для острастки, припустил в туманную чащу, зайцем петляя между деревьями.
начало и продолжение можно прочесть совершенно бесплатно вот тут: https://author.today/work/244759