- Смотри, Зин, какой молодой парень, - прокомментировала Зоя Михайловна, проходя очередную «свежую могилу».
- Да, молодой, - подтвердила ее внучка Зинаида. – Как наш Сашка.
- В 87-м родился и умер в 22-м году. Точь-в-точь как наш Сашка, - продолжила старушка.
- Не умер, а погиб, - возразила собеседница.
Женщины остановились и принялись внимательно изучать захоронение. На деревянном кресте была табличка: Горбунов Сергей Михайлович, 21.12.87 – 15.09.22 г. Над надписью прибит портрет молодого улыбающегося человека в военной форме. Рядом с крестом венки с черными лентами с золотыми буквами: «от мамы и папы» и «от Министерства Обороны Российской Федерации».
К спутницам подошел отец Зины – Сергей. Мужчина лет 60, среднего роста, худощав, на носу в очки с большими диоптриями. В руках у него был пакет, из которого виднелись маленькие грабли и лопата.
- Смотри, папа, мы с бабушкой нашли парня, судьба которого похожа на нашего Сашку, - поделилась впечатлениями Зинаида.
- Таких здесь теперь много, - с видом знатока произнес отец.
Сергей стал изучать место погребение тезки. Парень, лежащий в земле, являлся одногодкой сына, также погибшем на российско-украинской войне. Горечь утраты единственного сына не покидала его сознания. Он боялся признаться себе в том, что Саша погиб из-за комплекса неполноценности деспота. Ход его мыслей прервала назойливая ворона, раскаркавшаяся над головой.
- Пойдемте к Саше, - предложил Сергей.
Растянувшаяся кортеж, состоявший из трех членов семьи, продолжил шествие уже без остановки.
«Петр III, Волков, Каменский, Грибоедов, Чкалов, Гастелло, Бахчиванджи…», - мысленно перечислял Сергей фамилии тех, чья жизнь оборвалась в 34 года. - «…Гагарин, Тальков, Лекхето», - продолжал он бубнить себе под нос.
Городское кладбище было безлюдно. Даже несмотря на то, что теперь здесь почти каждый день кого-то хоронили, сегодня, по всей видимости, был перерыв – новых двухсотых не привезли. Посетители пришли оплакивать лишь «старых покойников».
Родственники пришли к могиле своего любимого и ненаглядного.
Семенов Александр Сергеевич, 21.10.87 – 03.10.22 г. стандартными желтыми буквами было выбито на черной табличке, прибитой к кресту. Винки от родни, друзей и от Минобороны РФ.
1987 год в воспоминаниях Сергея запомнился и рождением сына, и рядом других событий. На ТВ вышли передачи Взгляд и 600 секунды, в рамках которых советскому человеку начали постепенно приоткрывать реальное устройство СССР. Увиденное на экранах телевизора пугало все сильней и сильней, хотя в конечном итоге, к чернухе начали привыкать. Уже летом 1987 года Сергей уяснил для себя то, что с прилетом Матиаса Руста, прогнившую систему невозможно спрятать даже от малообразованных и сумасшедших людей. Красная военная машина, вызывавшая когда-то подлинное опасение на Западе, непригодна к выполнению боевых задач.
Сквозь слезы Сергей припоминал, что 34 года назад его любимый Спартак снова стал чемпионом, а в Подольске русские рокеры пели, что считали нужным. В то время Перестройка набирала обороты. Замечательный фильм с Приемыховым и Папановым – «Холодное лето 53-го» тоже вышел на экраны в этом году, однако посмотрел несколько позже.
И самое главное – 1987 года оказался пиковым годом по рождаемости в РСФСР, такого уже больше не будет никогда в нашей истории.
Зоя Михайловна с Зиной наводили порядок на могиле. Поздняя осень вступила в свои права, готовя плацдарм для наступления зимы.
- Не успел ты нас порадовать внуками, - принялась причитать старушка, обращаясь к покойному внуку.
Сергей вспоминал великих людей, ушедших, как и его сын - в 34 года.
«Грибоедов, создатель Чацкого, хорошо поработал, талантливо изобразил столичную аристократию», - рассуждал про себя отец убиенного на войне.
«Гагарин – величайший русский человек, не знаю даже, кто может быть круче него... наверное, таких нет», - продолжал он историко-культурный беззвучный монолог.
- Зин, а как ты считаешь, 34 года это много или мало? – обратился Сергей к дочери.
«Тема 34» с некоторых печальных пор является темой номер 1 в семьействе Семеновых, она уже успела послушать рассуждения отца, сформировала свою позицию на данную тему.
- Понимаешь, папа, все относительно. Для кого-то 34 года - это пик природной энергии, взлет творческого потенциала, - спокойно отвечала Зинаида. Она продолжала:
- Например, Наполеон официально стал императором всех французов в 34 года, но 1804 год еще не есть апогей его величия, так как его полки пока не победили под Аустерлицем и опять-таки не случился Тильзит. И Гитлер в 34 года, с точки зрения, политического лидерства только начал формироваться и набираться опыта в реальной политической борьбе. Напомню тебе, что в ходе Пивного путча будущему недофюреру было как раз 34 года.
При всем при этом Пушкин в 34 года написал Пиковую даму. А, скажем, Лев Яшин в 34 года – стал, насколько тебе известно, лучшим футболистом Европы. Шерон Стоун запомнилась зрителю из-за пикантной сцены в фильме «Основой инстинкут». Ей тогда было 34 года.
Сергею импонировало такое подробное изложение мнения дочери. Он одобрительно кивнул головой.
Зинаида продолжила.
- Ты, вероятно, слышал про «клуб 27»? – спросила отца Зинаида.
Сергей утвердительно качнул головой.
- В этот печально известный список входят те, кто покинул этот мир в 27 лет. Сообщество мертвых творческих персонажей состоит из разные известных людей, есть там и русские, например, Башлачев или Холодов. Очень вериться, что каждый из них еще много чего могли сказать миру, но этого не случилось. Наш Саша по велению тирана попал в «клуб 34», такова его судьба, - заключила дочь.
К сказанному добавить нечего. Хотя… кое-что есть.
Убитый горем отец увлекался историей криминального мира. Знал несколько авторитетных людей, рассказывающих захватывающие истории о блатных, шпане и уголовных традициях. Он знал, что лидеры преступного мира: Япончик, Тюрик, Вятлаг, Циркач и Куммуняй – «короновались» в воры в 34 года.
- Сила молодости в сочетании с накопленным социокультурным опытом формируются у среднестатистического человека в возрасте тридцати четырех лет, - время от времени повторял герой.
Уже придя с кладбища Сергей сделал запись в дневнике: «Клуб «тридцати четырех» существует, и в его списках значится Александр Семенов.
«Мой сын в списке, где есть Гагарин и Грибоедов», - произнес вполголоса расстроганный отец, поставив жирную точку в окончании письменных размышлений.