Ливень грянул из разбухших туч, застав Диму и Миру посреди детской площадки. Крупные капли щелкали по затылкам и шеям, барабанили по черному стеклу недопитой бутылки. Дима, будто завороженный, смотрел, как длинные волосы Миры липнут к вискам, щекам и плечам. С его короткой прически, заливая глаза, стекали холодные струйки воды. Он поднял бутылку и, запрокинув голову, сделал затяжной глоток. Дождь принялся колотить по лицу. Вино было кислым и водянистым, поэтому, отпив сколько было возможно, Дима поморщился, а затем, по причине пристрастия к алкогольным напиткам, особенно дешевым, расплылся в довольной улыбке. Он протянул бутылку Мире.
– Какой же ты придурок, Лескин! – взорвалась Мира и побежала к домам.
Дима посмотрел ей вслед, потом – на вино, сделал еще один большой глоток и побрел за ней.
Он нашел дрожащую от холода Миру под аркой. Увидев его, она попыталась унять тряску, но не вышло. Дима подошел ближе и протянул бутылку. Мира вцепилась в него колючим взглядом, помедлила еще пару мгновений и взяла вино. От пары глотков Мире стало теплее, она убрала волосы, прилипшие ко лбу, и едва заметно улыбнулась. Ливень превратился в нескончаемый белый шум, помеху, заполнявшую все вокруг. В арку стекались ручьи из ближайших водостоков, принося с собой листья и мелкий мусор. Промокшие кеды противно чавкали.
– А «Шиша» хороша... – протянул Дима.
– В отличие от твоей чуйки к прогулкам, – съязвила Мира.
– Ну, я же не синоптик, – ответил Дима с экспрессией. – А был бы им, то настоятельно советовал бы во всех вопросах верить мне меньше обычного!
Он расхохотался. Смех его был глубоким и забористым, он зазвенел по всей арке, отскакивая от почерневших стен. Мира молчала, пронзая его уставшим взглядом, но все же маленькая, нежная улыбка едва затрагивала чуть посиневшие губы. Дима угомонился, прочистил горло и вытянул «Шишу» из рук подруги. Они стояли перед пеленой июньского дождя, вымывающего пыль и память из петербургской земли. Дима достал две сигареты, они прикурили от одного огонька затертой зажигалки «Крикет» и выпустили в зябкий вечер молочный дым. Два уголка вспыхивали и угасали снова и снова, два сердца бились в нелепом предчувствии. Диме безумно хотелось положить руку на талию Миры, прижать к себе, чтобы унять ее дрожь, отдать все свое тепло взамен на простое и беспрепятственное согласие. Сколько они провели таких тайных встреч? Десять?.. Двадцать?.. Достаточно, чтобы сбиться со счета. Питающие отвращение к показной любви, они прятались по дворам, вдали от отравляющих взглядов знакомых, потягивая вино и болтая о всяком, уже слишком долго, чтобы оставаться друзьями.
– Дим...
– Что?
– Я хочу в туалет.
Дима выдохнул остатки дыма и швырнул окурок в набежавшую лужу, он вышел под ливень и высмотрел небольшое кафе на углу ближайшего перекрестка.
– Пойдем, – сказал он Мире, когда вернулся. – Там есть кофейня. Я закажу чай, а ты иди в туалет.
– Спешу напомнить, Лескин, ты отдал последние двести рублей на это, – Мира кивнула в сторону бутылки.
– Только не говори, что это плохое вложение.
– Да? А почему нет?
– Потому что я сожму тебя, и поход в туалет тебе уже будет неинтересен.
В приглушенном свете сырые следы блестели золотом. Дима позвонил товарищу, занял тысячу рублей, а затем выбрал два смородиновых чая и уселся за столик у окна. Мира вернулась и села напротив, было видно, что она безуспешно пыталась поправить прическу.
– Выглядишь... опустошенной, – сказал Дима.
– Дурак.
Дима расплылся в идиотской улыбке, которая была прекрасно отрепетирована для подобных случаев. Он выдержал ее достаточно, чтобы Мира улыбнулась в ответ, а затем вернул серьезный, увлеченный вид.
– Ты так и не договорила. Что по твоему имел в виду Гессе, поднимая вопрос смерти в «Степном волке?»
Они надолго увязли в разговоре. Размахивая руками и разрываясь от смеха, они перескакивали от одного к другому, раскачивая клетки двух ищущих душ, вспоминали былое и дразнили друг друга будущим.
Ливень сменился мелкой моросью, а затем пропал вовсе. В воздухе, пропахшем сыростью и пряной липой, стояла небывалая свежесть. Дима и Мира вышли на проспект и закурили.
– Знаешь, я тут поняла, что я сходила в туалет за шестьсот рублей, – рассмеялась Мира.
– Это точно, – улыбнулся Дима и взял ее за руку.
Мира отдернула ее и пошла вперед.
– Идем, на автобус опоздаем! – весело сказала она.
Дима ухмыльнулся, засунул руки в карманы и пошел за ней.
