Помните, как начинается эта чудесная песня :„Синенький скромный платочек, падал с опущенных плеч.
Ты говорила, что не забудешь
Ласковых, радостных встреч.“Сразу, как услышишь, не отделаешься, словно пластинка вертится на языке, когда-то услышанная, мелодия, и уже остановиться не можешь, волей-неволей подпевать начинаешь, ну а мне, совершенно неожиданно, вспомнился эпизод из детства, впечатанный в моё сознание, наверное, как один из этапов взросления и познания мира, только это был не платочек, но тоже, в некотором роде, девичий аксессуар- поясочек, тоже синенький, скромный.Так сказать, музыкой навеяло.
Мне было года четыре, и, так уж вышло, оказалась я самой младшей внучкой у двух семей.Меня баловали, нянчили, одаривали, тискали, ну, как и подобает, а я и не возражала. Мои молодые, весёлые, ещё неопытные родители не сопротивлялись капризам единственного ребёнка.Кажется, я это тогда уже начала понимать, и эксплуатировать, может и не специально, а как говорится:из любви к искусству.
Не то, чтобы я не любила садик, но вот собираться туда ранним утром, особенно зимой, когда ты еле-еле можешь открыть глаза…Хотя, после тягостных сборов ждал приятный бонус, подвоз на саночках, как-никак личный транспорт. Сидишь на санках, откинув назад голову, смотришь в сумрачное холодное небо, варежками скребёшь по снегу, вдыхая свежий ,пахнущий молоком зимний воздух, а, если ещё идёт снег,ловишь языком снежинки, и они ледяными точками-петардами тают во рту, благодать!
Каждое утро начиналось примерно одинаково, за исключением выходных. Родители суетливо собирались на работу, тёплый воздух квартиры наполнялся ароматом папиного одеколона и маминых духов, шуршала наглаженная рубашка, бряцали застёжки, жужжала молния. Наблюдая за ними, я иногда улавливала какой-то радостный задор, и мне-ребёнку казалось, что не в клинику идут эти хитрецы спасать людей, а на званный праздник, а меня, как всегда-в сад. Может даже эти суждения породили во мне некую ревность и нигилизм, так настойчиво проявляющийся во время отхода в сад. Словно ярый мятежник, в борьбе за свободу тела и удобство, отстаивала я свои детские права и волеизъявление перед одевающей меня, потеющей и краснеющей мамой. Это был некий регулярный ритуал одевания со сменой туалетов, которому позавидовал бы сам Кароль Солнце его величество Людовик четырнадцатый де Бурбон.Менялись колготы, около пяти штук, мелькали платья, перевязывался хвост, ведь обязательно где-то тянуло и жало.Мама никогда не ругалась, она лишь вздыхала, серьёзно поглядывала на часы и спрашивала:„Удобно?“ Но почему-то по утрам всё шло не так:„Неудоба!“-отвечала я, и примерочный калейдоскоп
крутился дальше. Эта „неудоба“ была квинтэссенцией всего:моего настроения, ревности, нежелания куда-то идти, в общем-детский холоднокровный эгоизм. Хотя да, действительно, чесалось, жало, скребло, давило и впивалось.
Этим утром мама выпорхнула на работу раньше папы, учитывая обстоятельства, ну, ту самую „неудобу “, думаю, мама была очень рада. И, вопреки обыкновению, меня собирал в сад папа. Тогда я ещё не так хорошо была знакома с его пределом терпения,вернее не подозревала что он бывает у людей.Начались сборы как обычно.Необычным было только то,что ввиду незнания родителем детского гардероба мне предоставлялся более широкий выбор туалетов. Ну и понеслось!Платья, колготки, штанишки, кофточки, юбочки, нет всё-таки платья предпочтительнее.Папа терпеливо ждал, периодически бережно помогая натягивать колготки и поправляя платьишко.Ну и тут:барабанная дробь, коронный номер-на арену выходит чинно Неудоба. С ней папа был ещё не знаком. Время шло, приближался к началу рабочий день, но мы никак не могли выбраться из дома. Лицо отца как-то необычно для меня поменялось, оно даже напоминало моё детское выражение недовольства, а это странно, неудобно-то было мне!В глазах его промелькнула пока незнакомая тень. С грозной интонацией прозвучал вопрос :„Ну а сейчас то, что???“
„Чешется,“-уже не так резво ответила я.Папа слегка прищурился, ухмыльнулся, протянул новое, недавно бережно высланное по почте московской тётушкой платье и с металлом в голосе спросил:„А это подойдёт?“
Отказываться было нельзя, не смотря на то,что синенькое пёстрое платье было не проверено,не разу не ношено:„Пойдёт.“Платье было надето, но что-то было в нём не так, непривычно, в общем неудобно.Я стояла, состроив недовольную гримасу.„Что мешает?Что здесь не удобно?“-это был не мой папа,а какой-то, доведённый до крайней точки терпения, дядя,говоривший через паузы и сквозь зубы. А сказать что-то надо, честно сказать, ну ведь не колет, не чешется, не жмёт, не впивается, а что не так ?На этот вопрос должна была ответить сначала я себе, а потом папе.Задачка была не из лёгких,даже Друзь с Двенятиным не потянули ли бы.Я прислушалась к своим ощущениям. Стояла гробовая тишина:„Внимание, вопрос?“Папа испытующе на меня смотрел, ждал.И где-то в глубине души я понимала:да, может разразится буря, но нам этого не надо. Хм, сбоку, где-то в районе талии, что-то задевало мне руку, болталось и сильно меня раздражало, я чувствовала, как это что-то перетягивает своим весом материю фланелевого платьишка вниз. Это был синенький поясочек, так некстати пришитый заботливыми портными и придуманный дизайнером явно для красоты.„Поясок!“- уверенно выпалила я, словно нашла виновника наших мучений. В следующую секунду произошло то, чего я ни как не могла себе представить. Резким движением руки папа дёрнул за раздражавший элемент одежды и тот уже не висел на прежнем месте, а валялся на полу.„А теперь,удобно?!“-пристальный взгляд на меня,красноречивее слов говорил,что надо соглашаться.„Удобно!“-что тут скажешь, нет пояска-нет проблем. Заканчивали одеваться мы в полной тишине и быстро отправились в пункт назначения.Нам ведь уже ничего не мешало. Пусть всё будет удобно! Как там говорят? Не буди лихо, пока оно тихо.
Процветания и комфорта.Слепнева Юлия.30.01.2023.