Теплый искусственный свет покрывал всё пространство небольшого помещения. Жизнь снаружи била сквозь окна разноцветными лучами, резко контрастируя с бежевой расцветкой стен и коридоров. Два абсолютно разных мира, отгороженных друг от друга одной лишь кирпичной стеной, находили лазейку для встречи друг с другом.
Аппарат возле кровати пищал ровно в такт с сердечным ритмом. Пик. Пик. Пик. Пик. Медленный и тяжёлый, писк не внушал надежд, а лишь напоминал, что в любой момент сможет заиграть свою собственную мелодию - монотонную и протяжную.
Стул возле больничной койки не пустовал с тех пор, как на ней поселился постоялец. Словно караульный на посту, Андрей дежурил там каждый вечер. Иногда, когда сил совсем не оставалось, он тихо засыпал, но едва закрыв глаза тут же вскакивал и начинал ходить по палате, делая вид, что как никогда бодр.
Кристина - его девушка была постоянно недовольна тем, что Андрей всё свободное время проводил в палате реанимации. На встречные предложения разделить с ним период переживаний за друга, она отвечала отказом, подмечая, что у неё большие планы на эту жизнь и ей некогда заниматься подобной ерундой.
Андрей и сам порой не понимал, что он в ней нашёл. Беспринципная карьеристка, лишённая жалости и сочувствия. Порой ему казалось, что она просто напросто не знает, что такое эмоции. Но они друг друга стоили. В попытках перевоспитать друг друга, они сплелись в тесный соревновательный тандем, из которого победителем мог выйти только один. Вот только никто не хотел никого побеждать. Они находили друг в друге то, чего не им хватало в них самих.
Какой бы чёрствой Кристина не была, она периодически заносила ужин Андрею в палату, чтобы он, цитата: "... не перебивался всякой гадостью". И даже порой садилась рядом и опускала свою голову ему на плечо. В такие моменты она словно на несколько минут погружалась в забвение и давала ему понять, что даже под самой колючей спиной ежа скрывается мягкое и тёплое тельце.
- Такими темпами мне скоро самой придется навещать тебя здесь, - буркнула Кристина, застёгивая пальто.
- Хотел бы я на это посмотреть, - съязвил Андрей, и тут же, проведя рукой в воздухе, словно вычерчивая надпись, протянул, - Кристина милосердная.
- Дурак, - она поправила свои длинные русые волосы, подошла к нему, наклонилась, поцеловала, и тихо на ухо добавила - Доиграешься.
Она ушла, оставив за собой в воздухе длинный шлейф от дорогих духов.
- Пфф, напугала, - Андрей обратился к лежачему товарищу, - Мы то знаем, кто здесь главный, да?
- Молчишь?, - иронично усмехнулся он, - Как и всегда...
Аппарат стал пищать чаще.
- Ну, ну, не переживай ты за нас так, сердце из груди выпрыгнет, - успокоил он молчаливое тело, но сердечный ритм не утихал.
По коже потекли сотни капелек пота, смачивая чистое белье внизу. Окно в палате было приоткрыто и тело дрожало от малейшего ветерка.
- Марк, ты чего, замерз?, - обеспокоенно спросил Андрей и закрыл окно.
Тело тряслось и пульсировало. Андрей не знал, что делать. В подобных ситуациях решения в основном принимала Кристина. Её хладнокровию можно было порой только позавидовать. Андрей же часто терял самоконтроль и начинал паниковать. В этот раз сдерживающей силы под рукой не оказалось.
- Марк, ты здесь?, - он похлопал его по щеке, пытаясь сделать хоть что-нибудь, - Марк, ты слышишь меня?!
- Андрей, - едва различимо прозвучало из под засохших губ, - Я, здесь.
На шум прибежали медсестры. Оттащив его от постели, они принялись за пациента, крутясь над ним, словно пчелы в улье. Андрей вышел в коридор, осознав, что сейчас ему там делать нечего. Спустя минуту в палату залетели врачи, присоединившись к медсёстрам.
Руки сновали над дрожащим телом, ставили капельницу, измеряли давление, держали на контроле пульс. В воздухе стоял резкий запах лекарств и медицинского спирта.
- Три кубика лоразепама, переверни его, переверни. Вот так, коли, - врач отдавал приказы словно командир на поле брани. Медсестры выполняли всё четко и неукоснительно. Минута промедления могла окупиться слишком большой ценой.
- Евгений Иванович, - прозвучало вдруг от одной из них, - Посмотрите.
- Мария, работай!, - Евгений Иванович резко бросил в ответ, но тут же смягчился, - Времени мало.
- Евгений Иванович, посмотрите же, - настойчиво продолжила медсестра, заговорив громче и явно нервничая, - У него идет кровь...
Листья смешивались с землёй, скатывались в клубочки и прилипали к лицу. Грязь, залетевшая в рот, скрипела на зубах и создавала неприятное горькое послевкусие, из за чего её рефлекторно приходилось сплевывать. Веки открывались и тут же захлопывались, словно стальные ставни, давая глазам на секунды запечатлевать смазанную картину вокруг.
Наконец, когда Марк уже был в состоянии открыть глаза полностью, перед его глазами предстала лишь темнота и едва уловимые очертания силуэта, сидящего напротив. Сырая земля, на которой он сидел, пропитывала одежду влагой, от чего становилось дико некомфортно, словно он обмочился. Руки были связаны за спиной тугой верёвкой, перетирая кожу, подобно ножницам секущим бумагу.
Выплюнув последние комки земли изо рта, Марк обратился к незнакомцу.
- Эй, - бросил он, - Ты кто?, - громким эхом слова пронеслись по стенам пещеры и загудели в пространстве.
В ответ не прозвучало ничего, кроме непонятного звука, словно кто-то бьет камнем о камень. Один раз. Второй. Третий.
- Эй, я к тебе обращаюсь!, - ещё раз крикнул Марк, - Какого черта происходит?!
- Ты зачем мальчика убил?, - продолжал он, - За что?
- Ребенка нельзя будить, - наконец низким хрипловатым голосом прозвучало из под капюшона, - Разбудишь ребенка - быть беде. Надо устранять.
- Что?, - Марк скривился в лице так, словно тот час съел четверть лимона сразу после выпитого стакана виски, - Что ты несёшь?! Это ребёнок! Что он мог сделать? Заплакать тебя до смерти?!
- Будить нельзя, - продолжил голос из под капюшона, методично высекая камнями искру.
- Да что ты заладил?! Нельзя, нельзя. Да кто ты вообще такой, чтобы распоряжаться чужой жизнью?
- Своей, - прозвучало из под капюшона.
Камни соприкоснулись еще раз и вот, тлеющий маленький огонек начал набирать силу и вскоре превратился в полноценный костёр.
- Тебе надо поесть, - продолжил голос, - Голод опасная вещь.
Человек в капюшоне обошёл Марка сзади и одним резким движением разрезал стягивающие руки веревку. Приятная волна облегчения окатила тело, временно отключив внутреннюю систему охраны. Мысль о побеге и не приходила Марку в голову. Сорвись он с места, тут же получил бы стрелу в спину или нож в сердце. В любом случае исход был неутешительным.
- Почему ты меня не убил там, в чаще?, - наконец спросил Марк, глядя на человека, медитативно разделывающего тушу.
- Ты всё ещё не понял?, - усмехнулся силуэт, вырезая жир и сухожилия из добычи, - Я не могу.
- Почему?, - Марк приподнялся и протянул руки к костру.
- Потому что я это ты, - ответил незнакомец, стянул с головы капюшон и посмотрел Марку в лицо, - Здесь всё - ты...
Продолжение следует...