Начало Нас было трое. Скамейка, под раскидистыми кустами цветущей сирени. Весна... Сидим, молчим. Я и ещё два пацана. Одного только помню. Семёнов фамилия, имя забыл. Лет-то прошло... Крюгер достал папиросу, постучал мундштуком о ноготь большого пальца и сделал характерные замятины. Прикуривать не стал. Впрочем, он часто так делал. Очнулся от холода, хоть и лето было, 43-го. Тут же всё вспомнил. Живой... Сколько времени прошло - не знаю. Дышать было трудно - воздуха не хватало. Пытаюсь пошевелиться - куда там... Получается, что своими руками себе могилу выкопал. Прислушался, как мог (шум в голове и биение сердца заглушали почти все звуки) - на "верху" было тихо. Вроде как... Затуманенный мозг говорил, что, скорее всего, там - немцы... Винтовка стояла вертикально, опираясь прикладом в дно ячейки. А там, по-другому, её было и не примостить - тесно. Кое как, но смог отвести затвор, сообразив, что, патрона-то в патроннике нет и, если повезёт, то дышать смогу, через ствол... Сидел скрючивши
Нас было трое. Скамейка, под раскидистыми кустами цветущей сирени. Весна... Сидим, молчим. Я и ещё два пацана. Одного только помню. Семёнов фамилия, имя забыл. Лет-то прошло... Крюгер достал папиросу, постучал мундштуком о ноготь большого пальца и сделал характерные замятины. Прикуривать не стал. Впрочем, он часто так делал.
Очнулся от холода, хоть и лето было, 43-го. Тут же всё вспомнил. Живой... Сколько времени прошло - не знаю. Дышать было трудно - воздуха не хватало. Пытаюсь пошевелиться - куда там... Получается, что своими руками себе могилу выкопал. Прислушался, как мог (шум в голове и биение сердца заглушали почти все звуки) - на "верху" было тихо. Вроде как... Затуманенный мозг говорил, что, скорее всего, там - немцы... Винтовка стояла вертикально, опираясь прикладом в дно ячейки. А там, по-другому, её было и не примостить - тесно. Кое как, но смог отвести затвор, сообразив, что, патрона-то в патроннике нет и, если повезёт, то дышать смогу, через ствол... Сидел скрючившись и лицо было, аккурат, около затвора. Всё получилось. "Дышать" - сильно сказано, но понял - не задохнусь. Появилось дикое желание вылезти отсюда. Плен, не плен - плевать. Очень захотелось - жить. Хоть кричи. Но, кричать не мог, только мычать. Там, на любое неосторожное движение отвечала земля - придавливала ещё сильнее... Подвигал мосинкой, насколько получалось - на руки и лицо посыпались мелкие кусочки... Я их не видел - почувствовал. Понял - есть шанс выбраться, только бы сил хватило...
Сколько времени юлдозил винтовкой, расширяя отверстие - не знаю. Руки ныли от однообразных движений. Временами выключался. Не надолго, по ощущениям. Только... заметили меня! Услышал сверху крики, понял что речь не немецкая - наши! Ответить не мог, промычал что-то и, со всей дури задёргал мосинкой, отдав этому все силы...
Откопали меня... Два дня, как оказалось, провел я в той ячейке. А показалось, что и десяти часов не прошло...
Прикурил свою беломорину, что долго мял в своих закорузлых руках и, опять, надолго замолчал...
Не сразу, но, по-тихоньку, оклемался. Голова, правда, болела ещё долго и слышал плохо. Предложили сходить к санитарам, но я отказался... Немца мы отбросили тогда. Как - не знаю. На наших позициях стояли два сгоревших фрица и несколько перед нами, на поле. А нашей ротой, от которой осталась едва ли половина, теперь командовал мой взводный. С перебинтованной рукой и головой. Сержант. Хороший парень. Мы неплохо друг друга знали. Молодой, но - толковый. Не по возрасту. Да, от нашего взвода остались двое - я и взводный (теперь - командир роты) - А чё с летёхой-то? Ранило, убило? - спросил я, зачем-то. Сам не понял - зачем. И так было ясно - вряд ли он в отпуск уехал. Сержант присел рядом и как-то странно на меня посмотрел. Он смотрел мне в глаза, но, и как бы, сквозь них. Куда-то... глубже и дальше. Сложно описать тот взгляд. Затем кивнул, мол - слушай...
"На наш участок вышло 10 танков с пехотой, человек 500, не меньше. А нас сотня с небольшим. 4 противотанковых ружья и 4 пулемета, которые... быстро выбили - один остался. ПТРщики остановили два танка, ещё на подходе, два встали на минах, а остальные прошли... Спасибо соседям (слева и справа от нас стояли роты, нашего же батальона), молодцы - фланговым огнем отсекли пехоту, иначе бы нам всем хана... А эти утюжат нас гусеницами, да пулеметы их не замолкают. Ещё один наши подорвали. Вон тот, показывая рукой, продолжал сержант. Подробностей не знаю. Я сидел с РПГ-ехой (от автора. РПГ-40, противотанковая граната мгновенного действия, вес 1200 гр.), ждал, когда он, сволочь, подойдет. Сам знаешь - эту "дуру" далеко не кинешь. Вижу - откуда-то сбоку ползёт наш ротный и волочет с собой ТМДешку! (от автора - наша противотанковая мина, в деревянном ящике. Масса взрывчатки не менее 5 кг.) Фриц был к нему боком и не видел, иначе - срезал бы, пулемётом. Подполз и... спокойно положил под гусеницу... Просто и буднично, как будто всегда только это и делал... Я присел на дно траншеи, через секунду шарахнуло... Да так, что и похоронить нечего... Вот так вот, солдат... Сам реши - убило его или ранило..."
Закончив, сержант опустил взгляд и снял каску, обнажив белые, но уже где-то грязные бинты, с большим коричневым пятном запёкшейся крови. Я тоже снял свою... Недолюбливал я ротного, чего уж тут. И не я один. За недолгое время он успел достать многих. И то ему не так, и это ему не этак. Да, всё по уставу и по часам, а если что - трибунал со штрафбатом. Карьерист, как мы понимали, пытавшийся выслужиться... А тут... Вон оно как...
- Выглядишь хреново, - вдруг строго сказал новый ротный, надевая каску, - К санитарам сходи! - Цел, чего там ходить... - ответил я и глазами показал на его забинтованные голову и руку. - Ерунда, царапина, - увидев мой взгляд, парировал командир и добавил, уходя, - Приведи себя в порядок и сходи на кухню, поешь. Скажешь - я распорядился.
Только тут я понял, что голоден как волк. Умылся. Земля, приставшая к гимнастёрке, высохла на солнце и, спокойно, отряхивалась руками. Все мои подсумки с обоймами оказались... пустыми. Выпалил всё? Все 25 патронов? Да и гранат не оказалось... Тоже пошвырял, что ли...? Не помню... потерял, может?
Из того боя ушли 4 танка и единицы фрицев. Мы победили, тогда...
Ячейку ту, где проторчал два дня, летёха заставил меня выкопать. Ох, и чертыхался же я, пока лопатой махал! Но - выкопал. А она жизнь мне спасла... Или он...
Долго я ещё воевал. Ранения, контузия, но, всегда помнил того лейтенанта. Он был мне как ангел-хранитель. Покойся с миром. И пусть земля тебе будет пухом...
Дед помолчал и добавил.
Спустя год, когда после ранения меня комиссовали, я вернулся домой. Тутошний я. Дом, вон, в посёлке стоит. Всё осталось также, будто и войны не было. Только, жена уже с другим... Пока я из земли выковыривался, письмо отправили, мол пропал ваш отец и муж. Без вести пропал... Да, что там...
Словно почувствовав, что "урок" окончен, мы тихо встали и ушли...
Вот такая, понимаешь, политинформация...
Разве такое забудешь?