Традиционно пост с учебной трёхдневки. Потому что неплохая такая традиция получается с ведением хроник.
Три дня дались очень тяжело. Прям, очень-очень тяжело. Завязано это было не на групповой процесс, а на параллельные с ним мои личные события, происходящие в жизни. Непросто было совместить одно с другим. Это с одной стороны. А с другой стороны давно мне не приходилось одновременно сталкиваться с такими разными переживаниями и ощущениями.
Открытия о себе тоже очень были разные. Одно из них можно описать, вспомнив про Илью Муромца. Потому что я сейчас как-то немножечко себя, как он ощущаю, наверное. Сначала нечем было ходить. Не было ощущения, что я могу, оставалось лишь с грустью смотреть на множество дорог и тропинок. А потом появились силы и понимание, что, вообще-то я много чего могу, но оказалось, что этого недостаточно. Потому что неплохо бы не просто идти, а куда-то и зачем-то. А тут как раз и камень, где не просто направления, а ещё и цена вопроса обозначена. И вот я стою перед этим камнем и пока ещё выбираю. Не понимаю, стоит ли дать себе больше времени, чтобы понять, куда же хочется пойти, или попробовать воспользоваться методом перебора. Пожалуй, придётся и время давать, и пробовать.
Ещё обнаружилось, что это прекрасное ощущение «я могу», оно далеко не всегда ощущается, как приятное. Пришлось столкнуться с тем, что я, вообще-то могу и херню творить. И то, что могу, оно, конечно, приятно, а то, что херню, — не очень.
Обнаруживать себя очень даже способной творить не только прекрасное, но и херню, не хотелось. Но я же знаю, что если закрыть глаза и не обнаруживать, эта прекрасная я, творящая херню, никуда не денется, а просто останется в неподконтрольной мне серой зоне. Лучше уж пусть на виду.
Ещё одним открытием, которое далось тяжело, открытие, связанное тем, что удовольствие, вообще-то, может приносить любой процесс, в результате которого осуществляется то или иное желание. Обнаружилось, что допуская своё существование в жизни, где нет места никаким удовольствиям, кроме работы и разговора с подругой по телефону раз в неделю, я могу добирать это самое ощущение удовольствия не только через шоколад и латтэ с мятным сиропом, но и, например, через садизм. Всё ещё перевариваю это открытие.
Это было больше обо мне. Но было и обо мне в контексте взаимодействия с людьми. Здесь было больше приятного. У меня, наконец, получилось опереться не на старые знания о той версии меня, которая уже не раз пересобралась иначе, а на то, что актуально сейчас. Добыть это актуальное в моменте, через замечание себя и через встречу с реальной обратной связью от других, которая заменила фантазии о том, что могут подумать другие. Так-то обратная связь была и раньше, но теперь стало получаться её взять, а не обесценить. Заодно получилось принять тот факт, что я могу открываться очень медленно и выборочно.
Вообще, про принятие своей скорости было тоже много. Мы снова сменили кабинет. (Он кажется мне идеальным). И я, как и неделю назад, заметила, что на выходе мне требуется время, чтобы обнаружить себя: кто я, где я, какая я, что со мной, как мне. А всего-то место изменилось.
Параллельно расставанию с давно потерявшим актуальность образом себя проходило расставание с образами некоторых людей и встреча с настоящими людьми. Удалось посмотреть, насколько эти процессы тесно переплетены друг с другом, прям, на практике заметить: чтобы увидеть другого, нужно сначала обнаружить себя, и чем яснее видишь себя, тем больше шансов увидеть другого.
Расскажу на примере даже. В воскресенье шла на группу, неся за собой сложную историю, которая вызывала много разных переживаний. Шла и думала о том, что надо бы либо сконтейнировать это всё и отодвинуть на время пребывания в группе, либо уйти, если не получится сконтейнироваться. вариант развернуть переживание, чтобы потом подзакрыть, даже не рассматривала. Не хотелось встречаться с недовольством большинства из-за впустую потраченного времени. Не хотелось защищаться от стыжения со стороны вполне конкретных людей. В реальности же люди с удовольствием наблюдали на медленное разворачивание моего процесса, а человек, от которого я активно защищалась в своих фантазиях, вместо привычного, вроде бы, «осуждаю» сказал: «Я тебя так понимаю». Я потом ещё и с удовольствием плакала в него. Секунд сорок.
А ещё я впервые, прям, почувствовала, за что я плачу. Вот именно почувствовала, а не формально перечислила для себя. И хорошим, вообще-то, терапевтом себя тоже почувствовала, ага. Настолько, что даже вслух это теперь говорится легко.
Параллельно со всем этим у меня обрушилась одна из сфер жизни. А ведь в пятницу только говорила супервизору, что слишком хрупок баланс, он есть в работе и учёбе, но все остальные сферы легко могут обвалиться, стоит хоть немного отвлечься. Вроде как, удалось восстановить то, что обрушилось, но задача найти равновесие пока не решена.
Такие дела.
