USSR VS RUSSIA. Взрослые истории.
Коммунальная квартира.
Далее по тексту – всё из воспоминаний мамы.
Предыдущая часть здесь.
Начало 70-х. После жизни в вагоне мы переехали на съёмную комнату в частном доме. Прожили там не долго – дом сгорел, но тут улыбнулась удача – отцу, как работнику локомотивного депо, дали комнату в коммунальной квартире на пятом этаже пятиэтажного дома (в этом доме жили в основном железнодорожники). Зато в центре города, на Проспекте Октября. Собственно на этом полоса везения и закончилась (временно).
Во-первых, видимо не выдержав тяжести бытовых проблем либо под влиянием гормонов (парень-то он был, как говорится, косая сажень в плечах, смолокудрый да черноглазый), от нас ушёл мой отец. Случилось всё неожиданно – как-то вечером мама забрала меня из садика, мы пришли в нашу комнату – а в ней только кровать и стопка книг. Ещё какая-то записка. И всё.
Во-вторых, жизнь в коммуналке как-то тоже не заладилась, и на то были весьма веские причины.
Наша коммуналка – это обычная двухкомнатная квартира, в которой жила молодая семья – Лёша, Катя, потом у них родился сын Петрунька. С нашим переездом их «уплотнили»; нам отдали зал, а они остались в спальне. Кухня и туалет стали общими.
Рады они этому были? Конечно нет. И тут началось.
Катя начала ревновать мою маму к своему Лёше, и всячески это выражала своим поведением и словами. На общей кухонной плите тоже было всё сложно. Но моя мама родом из деревни, и эти происки Катерины были неприятны, но терпимы. Поэтому у неё созрел коварный план.
Катя написала левой рукой заявление о том, что моя мама водит в комнату мужиков, они там бухают, мусорят, ну и прочая аморальщина (тогда с этим было строго, это ж СССР). Обманным путём заставила подписать старуху-соседку, и отнесла это заявление в домоуправление.
Но видимо что-то пошло не так. На комиссию пригласили не только мою маму, но и Катю, и Лёшу, и старуху. Мама конечно была крайне удивлена заявлению от старушки, а та вдруг и говорит:
- Дак это, я не писала, … это мне Катька подсунула, ну типа просто заявление … я ж сама то не вижу ничего … .
Тут Катя начала что-то вякать, но её резко прервали и дали слово моей маме. Она – они своего Петруньку носят «ходить по большому» в раковину на кухне, плиту грязную оставляют, окно на кухне специально закрасили зелёной краской, чтобы мне насолить.
Короче, ничего у Кати не получилось. Слава богу, прожили мы там не долго, и в скором времени переехали в однокомнатную квартиру практически через дорогу. Но это совсем другая история.
Что я сам помню о жизни в коммуналке?
Помню панцирную кровать, в которой спит после дежурства моя мама. Я конечно не шумлю, но всё таки тихонечко ей говорю: «Мам, ты спи, спи, только глазки не закрывай».
Помню тёмный коридор, и тёмный туалет, в котором никогда не горела лампочка (наверно тоже Катькины проделки); короче, в нём мне было страшно.
Продолжение следует.