Что значит старинный лозунг «Митьки никого не хотят победить»? А то, что эти самые митьки не хотят самоутверждаться за чужой счет – ощущать свое превосходство над кем-то за счет его унижения, низведения, свержения с былого пьедестала. Не хотят, потому что им это совсем не надо – они вполне самодостаточны, чувствуют себя уверенно и комфортно, убеждены, что все, чем они занимаются и что из себя представляют, правильно и хорошо. Они никого не хотят победить, потому что им и так нормально, эти победы не сделают их жизнь ни счастливее, ни комфортнее, ни приятнее.
Этот лозунг – ничто иное, как констатация психической нормы, психического благополучия. И да, в какой-то степени и намек на то, что желание побеждать, особенно выражаемое агрессивно и навязчиво, психической нормой не является. Желание побеждать всегда рождается из ущерба, из былого страдания, из униженности, из ощущения побежденного.
Подобные униженность и побежденность – пространство психической травмы, которое человеком ощущается как страшная и темная бездна. В этой бездне человек не видит и не чувствует самого себя, своих личных границ – где он кончается и где начинается. Темнота и боль унижения все размывает, все превращает в эфемерное и ненастоящее. В этой бездне не чувствуются и не понимаются ни мотивы своих поступков, ни эмоции с чувствами, ни какие-либо жизненные смыслы.
И поэтому со временем рождается представление о том, что можно поднапрячься, как-то сконцентрироваться, от чего-то более или менее прочного оттолкнуться – и вырваться из этой бездны наверх, в свет и определенность, в пространство смыслов и четкого самоощущения. Вот этим резким рывком и представляется победа – неважно даже, над кем, главное, чтобы противник был повержен и дал тебе, тем самым, ощущение собственного превосходства. В этом превосходстве, в этой победе – и смысл, и явственность бытия, и долгожданное понимание самого себя. «Я» – не просто кто-то там, ни пойми кто, я победитель, и все вдруг замыкается в этом самоощущении.
Потому что других нет, они не появились и не могли появиться за все время пребывания в бездне психической травмы – страдание рождает только чудовищ, а ничего созидательного и хорошего породить не может. Агрессию порождает травма, причем травма, с которой не борются, а которую, напротив, заботливо удобряют.
То есть, сама по себе травма – не проблема, проблема – ее постоянное удобрение. В самом по себе состоянии униженности нет ничего плохого для окружающих, оно болезненно только для самого его носителя. Для окружающих проблемы начинаются, когда носитель этой травмы стремится всем такую же травму нанести, в иллюзорном ощущении, что это как-то его самого от болезненности избавит. Другим должно стать хуже, чем тебе – и так тебе, возможно, будет лучше.