Ей было уже за 40. Больше трех лет назад она сама подала на развод. И с тех пор у неё так и не было секса. Никто из друзей не приглашал её на вечеринки, у самой не бывало подходящего времени, и она боялась даже позвонить кому-нибудь, чтобы это не выглядело так, как будто она ждет, что мужчина предложит ей отношения. Она уже не помнила, были ли у кого-то из её знакомых отношения и когда она последний раз была в компании.
А начинать новые отношения, которые отнимут много времени и энергии, она тоже не хотела — потому что не знала, чего хочет. Секса? Денег? Новую семью? Дружбу? Она не чувствовала, где конец ее пищевой цепочки. Нет, этот мир, конечно, был ей интересен — но не особо. Да и какой это был мир?
Изо дня в день она наблюдала на лавочках эти парочки, которые не могли остановиться, пока их не начинала клевать местная ворона или не изгонял гром. Её собственная жизнь не давала для этого никаких поводов, но ей почему-то казалось, будто ей чего-то недодали, обделили.
Да, её тело уже не было таким упругим, как прежде, а до вечной юности ещё очень далеко — и это было естественно. Ей уже давно стало непонятно, зачем вообще нужно расти и меняться. Почему нельзя просто оставить все как есть. Это как вернуться в ту точку, откуда начал путешествие.
В 20 лет её хотели все. Мужчины смотрели на неё так, будто она — бесценная жемчужина, которую нужно всю целиком слизать с пальмы, чтобы можно было её продать. В 21 год её и саму хотели не меньше — то есть абсолютно все в городе. Вот только предложений ей почти не делали.
Все хотели от неё лишь одного - грязного сексуального наслаждения. Про это, правда, обычно говорили намеками и в скрытой форме. Но с каждым годом это становилось всё более и более явным. На а затем семья, муж, бессонные ночи, кастрюли и дети в них, праздники и скандалы, и всё, что им сопутствует.
У неё было всё, и даже больше, но секса становилось всё меньше и меньше. Как будто в физическом смысле его не стало вообще. В физическом — но в очень тонком, чувственном. А именно в этом, собственно, вся и загадка, только не надо говорить, какой там еще стоял эксперимент. И всё оказалось так просто, потому что ответов никто не знал.
Когда она шла по улице, она была готова отдаться кому угодно. Да хоть бы, например, лисе на заборе. Или ворону на верхушке дерева — они бы явно были не прочь. Только оно того не стоило.
По вечерам она приходила домой, включала душ и направляла его туда. Это было и наслаждение и боль одновременно. Ей хотелось быть гибкой и нежной. У нее было много приятелей-массажистов, они делали ей массаж, но дальше никто из них так и не зашёл. Даже у некоторых из массажистов были маленькие женоподобные жены. Её это раздражало, она ведь гораздо лучше них. Но у них секс был, а у неё - нет.
Вообще ничего не было, кроме этого душа и этой надежды. Она мечтала, как придет в гости к кому-нибудь из друзей, откроет дверь в просторную гостиную, сбросит с себя всю одежду и запрыгает на нём под музыку рояля.
Ну а друзья делали вид, что они ничего не понимают. Так она жила очень долго. Много лет. Кажется, целых десять. Почти ничего уже не могло удивить. Ничего не радовало.