Чтобы в 8 вечера была дома! - в очередной раз повторял свою мантру отец. Вообще-то мне уже 18, может хватит уже этих игр? Я думала, мы взрослые люди… Ладно, это я так для красоты пишу. Но для этого надо было, чтобы отец сам поверил в то, что мы не играем. А это у него отлично получалось.
Она вышла из дома и направилась на встречу своему любимому делу – прогулке на велосипеде по осеннему парку. Или, если быть точной, по площадке для «Версла». Так она называла свой старый двухколесный велосипед, которому было больше 30 лет.
Она любила его за маленький неприметный профиль, обтекаемые формы и странную форму верхней части руля – она была немного похожа на голову орла. Такое чувство, будто на толстом стальном шесте крепился обтянутый тонкой резиной кошачий хвост. После того, как вся резина прогорела от солнца, на его месте остался только рисунок – как бы когтистый овал.
Она ехала по кругу, с каждым кругом приближаясь к бывшему старому школьному двору. И вскоре она уже стояла на месте – чуть в стороне от огороженной забором бетонной дорожки. Она много раз подходила к нему – и каждый раз все, кого она здесь встречала, удивительнейшим образом походили на ее отца.
Ты здесь одна? – спросил ее какой-то парень, когда она подъехала. Ее немного удивило, но она ответила, не останавливаясь: Нет, сегодня я приехала сюда одна. Хотя почему нет? Только вот тут один знакомый. – Она махнула рукой в сторону бетонного забора. Он подошел. Парень оказался на столько вылитым отцом, что ей стало немного не по себе.
Показалось, что он в очередной раз скажет - а ну марш домой, и на этом история закончится. Но вместо этого он сказал: Пошли на тот пустырь. У меня там две бутылки водки. Но ведь я до этого никогда не пила! - подумала она про себя. А вслух сказала: А почему бы и нет. Пошли. Они встали рядом и повернули в бетонную аллею. Аллея была пустой и тихой.
Им не встретилось ни одного человека, за исключением очень старого дедушки, который подметал лужайку перед своим стареньким домиком. Не дойдя до них нескольких метров, дедушка смахнул что-то с плеча, подошел к ним и заговорил. Очень быстро он что-то объяснял, показывал, а она внимательно слушала, опустив глаза. А вдруг это знакомый её отца? – подумала девушка.
Затем они продолжили свой путь к огороженному пустырю. Девушка боялась посмотреть на своего спутника, так же как он смотрел на неё. Она шла сзади, стараясь не наступать ему на пятки. Когда ей казалось, будто они миновали угол ограждающего забора, она останавливалась, поворачивалась к нему и так стояла, прижавшись спиной к штакетнику.
Он тоже молчал. Так продолжалось несколько минут. Наконец он решился задать вопрос, ради которого, собственно, они и пришли сюда. – А ты меня не боишься? - вдруг спросил он. Его голос показался ей странным. Как будто ее душу что то сковывало, как будто она никак не могла собраться с мыслями, и ее речь с самого начала оказалась невнятной. Он засмеялся. Смеялся он долго и громко, его смех совершенно не вязался с его лицом – длинным и серьезным, с острым носом и сжатым ртом.
Он подошёл ближе, наклонился к ней и снова задал свой странный вопрос: – Ты меня боишься, девочка? Наверно, тебе кажется, что я страшный? Так вот, это не так. Просто я не люблю людей. Вот и всё. Ты не должна меня бояться. По-моему, глупо бояться самого себя. Иначе можно свихнуться.
Кажется, она начала догадываться, зачем он её туда ведёт. Она молча шла за ним. Подойдя к забору, он аккуратно перепрыгнул его. Ещё несколько шагов, оглянулся и быстро пошёл прочь по улице. Иногда он оборачивался и махал ей рукой. Девочка постепенно успокоилась и стала думать о чём-то своем.
Когда она совершенно пришла в себя и успокоила дыхание, её рот растянулся в улыбке. Надо же, наконец она пришла к тому, чего ждала столько лет! И бояться ей нечего. Как только она поймёт это, страх исчезнет сам. Можно будет немножко прогуляться, чтобы привыкнуть к новым ощущениям.
Они пришли на место. Это было большое огородное поле с расщелинами, забитыми палыми листьями, кончавшееся заброшенным парником. Запарник выглядел вполне новым, но проросшая из него картошка была сильно разбухшей и провисала с одной стороны, так что свалка выглядела намного уместней.
Он предложил ей сесть на поваленное дерево и протянул ей сигарету, которую она сразу же приняла, как если бы не первый раз курила. Некоторое время он молча курил, внимательно глядя на неё. Потом сказал: ’’ Знаешь, а ведь мы тебя ждали. Уже давно. Мы знали, что ты придёшь, и ждали тебя на том же месте, откуда ты ушла."
Она пока не понимала, о чём именно он говорит. Она знала только одно — она уже не та, кем была. Все её мышцы расслабились. Она медленно втягивала в себя сигаретный дым, вспоминая, каким лёгким было движение её пальцев, когда она сбрасывала карту. Теперь её словно что-то поддерживало изнутри, словно она была в шаге от свободы.
Парень повернул её подбородок к себе и стал смотреть ей в глаза. Когда её веки задрожали, он еле слышно пробормотал: '’ Всё, вперёд'', — и быстрым движением провёл по её щеке ладонью. Потом наклонился, прижался губами к её губам и быстро впился в них, прижимая её к земле и крепко удерживая её лицо руками.
Он ещё не успел начать двигаться, хотя по лицу его было видно, насколько ему хорошо. Но пока он ещё мог говорить — да и что он мог ей сказать? «Я хочу с тобой», — сказала она сама себе. Затем ещё раз повторила это, улыбнувшись и глядя куда-то вверх. Глаза её закрылись, дыхание стало тихим и ровным.
Когда всё случилось, они просто лежали и смотрели друг на друга. Впрочем, по тому, как он держал её за затылок, было ясно, что её тело было прижато к его спине. «Может, ей ещё кто-нибудь нравится? — думал Юка.
А что если это наша последняя встреча? - думала она. — Ну зачем он тогда так поступает? Что это за манера?» Ей вдруг захотелось, чтобы рядом никого не было, совсем никого — никого, кто мог бы увидеть её такой, какая она есть. Только ей одной было известно, какую боль причиняет это желание — в конце концов, она даже не знала, есть ли на свете этот самый «он».
Она начала очень быстро одеваться. Сколько время? Одиннадцать? Мой отец меня убьёт. Ой, дура… Сейчас отец будет меня искать. Ах, он мне не поверит… Придётся рассказать правду. Или не признаваться, но после того, наверное, будет хуже. Ничего, потерплю…
Она пришла домой, очень тихо открыла дверь. И тут же увидела лицо отца в её комнате. Он был чем-то очень взбудоражен и встревожен. Хотя это было совсем неудивительно. После того случая прошло две недели, но она до сих пор не могла забыть того Юку.