Первыми на «сцене» появились кроты, комары и мухи. Не смотря на просьбы медсестры, оберегать Витка никто из нас не собирался (мы и сами, вроде, как нездоровы были), а посему он беспрепятственно выходил на улицу, где на заднем дворе больницы была лужайка с холмиком. Витек подбирал какую-нибудь палку или ветку и начинал усердно копать землю на этом холмике, перебегая от одного места к другому. На вопрос медсестры, что он там делает, и уговоры пойти лечь в палату он отвечал: «Не видишь, кротов выкапываю. Как накопаю, так вернусь». Пару раз он внезапно бросал свое земледелие, подбегал к нам и спрашивал: «Коль, куда они пошли?» Коля с невозмутимым видом кивком головы указывал направление, и Витек отправлялся на поиски, нарезая круги вокруг больницы. На мой бессмысленный вопрос «А кто они-то?» Коля также невозмутимо ответил: «Да хер его знает».
Лишившись верхней одежды Витек сначала закутывался в клетчатое одеяло, чтоб дойти до туалета или побродить по коридору, и иногда был похож на шотландца в килте. Но дни стояли жаркие, болезнь прогрессировала, к тому же, не будучи шотландцем, нормально накручивать на себя одеяло он не умел, и потому стал все чаще позволять себе выходы в одном нижнем белье, кое состояло из сильно растянутых и заношенных трусов-плавок какого-то серо-зеленого цвета. В общем с таким экстерьером спутать Витька с фотомоделью не смог бы даже самый конченый «курортник» (а таких в отделении хватало), но тем не менее слухи о нем распространились по всей больнице, травматологическое отделение стало местом паломничества ходячих пациентов и медперсонала других отделений, так что дверь в палату, когда Витек в ней находился, мы закрывать перестали. На улице, в те часы, когда Витек занимался поиском кротов на холме, народу тоже прибавилось минимум втрое.
Что касается комаров и мух, то, в отличие от кротов, не проявлявших в отношении нашего героя никакой активности, те просто-таки разрушали остатки его здоровья. Так, после похода в туалет (тогда еще в килте) Витек взволнованно сообщил мне: «Представляешь, сижу на унитазе, и вдруг чувствую, как комар залетел мне в ухо и установил там «жучок». Пи, пи, пи пищит постоянно. Теперь они следят за мной». Кто они, не уточнил, а я спрашивать не стал почему-то. Позже, в первую «белую» ночь, когда мы еще не спали, он вернулся после шатаний по коридору, подошел к моей тумбочке и начал что-то искать в ней. «Витек, чего тебе там надо?»,- спросил я. «Да нож ищу»,- ответил он таким тоном, как будто это никак не должно нас беспокоить, а между тем даже сквозь темноту я заметил как напряглись тела лежащих к верху задом Саши и Коли. Нож он у меня приметил еще до «белочки», но как я уже говорил, все режущие и колющие предметы мы надежно спрятали, вспомнив о чем, тела Саши и Коли вновь обмякли. «А зачем тебе нож?». «Понимаешь, был в туалете (что-то часто они туалет для своих покушений выбирают, подумал я) и тут чувствую, как мне в десны внедрилась муха и уничтожает корни зубов. Я так совсем без зубов останусь. Надо ее вырезать срочно». И попытался открутить что-нибудь металлическое от своей кровати. Тут уже запахло членовредительством, тела на кроватях опять напряглись, и я психанул: «Витек, хватит херней страдать, не может у тебя там быть никакой мухи, спать ложись!». Если б вы видели выражение его глаз и слышали интонацию его голоса (в них были горечь, возмущение, обида, справедливый гнев, отчаяние…в общем Станиславский обалдел бы), когда он мне ответил: «Ну вы меня совсем е@анутым считаете!?» Тела на кроватях задергались от судорожного смеха, не проронив из вежливости к больному ни одного звука.
Дальше он, вроде как, чем-то поковырялся в зубах, но обошлось без крови. Потом побродил немного. Наверно, его больное сознание переключилось с насекомых на общение с людьми, он лег на кровать, уставился в небольшое окошечко под потолком в соседнюю подсобку, где забыли выключить свет на ночь. Вот глядя на этот свет, он вел приблизительно следующий диалог, с необходимыми для выслушивания собеседников паузами: «Людка, в магазин идешь? Сигарет не забудь купить. Две пачки купи, а то совсем курить нечего». Через минуту, когда уже Людка вернулась: «Ну что сигарет купила? Забыла, бл.. Иди снова». Еще через минуту: «Купила? Кидай сюда». И ходил вокруг кровати в поисках брошенной Людкой сигареты. «Да куда ты кинула-то, не найду. Кидай еще». И опять поиски вокруг кровати. Потом, судя по его фразам, к нему пришли коллеги. Он поговорил с ними о работе, как там они без него справляются, а его вот угораздило головой удариться. «И ведь что обидно, трезвый был, а упал»,- оправдывался он, хотя и невидимые коллеги в эту его версию, думаю, тоже не поверили.
Не знаю как другие, а я все его «белые» ночи засыпал только под утро (мало ли чего он выкинет). Правда, недосып днем компенсировать можно было, так что как-то сильно Витек не напрягал, поначалу даже забавно было. Но не всегда. Однажды ночью он резко подошел к окну, которое по причине жары было открыто настежь, и высунулся на весь корпус, пытаясь заглянуть под самую стену здания. «Ты куда?» - схватил я его, моя кровать была рядом, а этаж был третий. «Да мужики тут ко мне приходили, смотрю, куда они делись-то». «Да там они» - я кивнул на дверь в коридор. Витек вышел и начал бродить по отделению. Я слышал, как он открывал двери палат, не найдя там своих приятелей, извинялся и шел дальше. Так он добрел и до своей палаты (она была крайней), заглянул, вежливо извинился и ушел в неизвестном направлении. Я почувствовал облегчение, как будто проводил надоевшего гостя, и уснул.
Проснулся я от того, что кто-то со словами «Открывай, сука» колотил в дверь. Плинтуса в палате, там где к ним можно было подобраться, были оторваны, и один из них подпер дверь так, что приоткрыть ее можно было только сантиметров на 20, а дальше плинтус мешал. Стучался и матерился дедок, пришедший на дневное лечение. Я ему открыл, хотя обращался он, разумеется, не ко мне, а к Витьку, который сидел на своей кровати у стены и был виден дедку в эту 20-ти сантиметровую щель. А сидел Витек не просто так. Он ожесточенно чиркал найденным ночью стальным полуметровым прутом по проложенной в штрабах электропроводке, видимо, пытаясь ее порвать. Видя, что несчастный случай не заставит себя долго ждать, мы позвали медсестер. На их вопрос «Витя, зачем ты это делаешь?» наш сантехник опять с выражением лица и интонацией, описать которые под силу только Шекспиру, ответил: «Как зачем!? Хозяйка сама же сказала, что щит ей установить надо. А я виноват теперь?» Его успокоили, забрали прут, и он отправился на улицу выкапывать кротов.
В какой последовательности появлялись у Витька те или иные галлюцинации я уже не помню, да это и не важно. Важно, какие это были галлюцинации. А эти, уверяю вас, стоят вашего внимания.
Так что подписывайтесь, ставьте лайки – будет интересно.
Продолжение следует!