- Хорошо. Я расскажу. Это примерно месяц назад было. Я уже собиралась домой после первой смены. Светлана, как всегда, опаздывала. Я уже детей обедом накормила и спать уложила. Обычно смена воспитателей происходит в это время, а Светланы все не было. Телефон не отвечал. Хотела спуститься к заведующей, чтобы мне замену на пару часов нашла. У меня очень серьезно болен муж, и мне надо было отойти, чтобы покормить его и дать лекарство. Я спускалась по лестнице, как вдруг дверь кабинета Любови Аркадьевны открылась с шумом, будто кто по ней стукнул. Я остановилась на лестнице, меня с площадки у этого кабинета не видно было. Слышу, снизу раздается голос Светланы Эдуардовны. Она что-то кричала, что ее не заставят обделывать какие-то грязные делишки, что она не хочет подставляться. Мол, она этого Гришку сто лет знает, и никаких дел она не хочет с этим семейством иметь. А Любовь Аркадьевна ей отвечает, что мужу Светланы тоже, наверное, интересно будет о ее связи с Григорием послушать. Светлана крикнула, что все равно. Тогда заведующая про порошок сказала. Светлана сразу в кабинет вернулась, и дверь они закрыли. А я поднялась в свою группу.
Минут через десять наша девушка влетает, вижу, прямо еле сдерживает себя. Я ей говорю, что надо за Дениской понаблюдать, у него утром животик болел. Она, будто и не слышит меня, только рукой машет, мол, иди. Я и ушла. А неделю назад она сказала, что перенесет открытое занятие с малышами на другой день. Я удивилась. Дело в том, что открытые занятия – достаточно серьезные мероприятия. К ним долго готовятся, согласуют определенную дату. Перенести, конечно, можно, но причина должна быть уважительная. Я тогда спросила, не заболела ли она? Она ответила, что здорова, что хочет в Соколовогорск съездить. Я решила, что к родителям. Они у нее в Соколовогорске живут. Думала, что-то с ними случилось, но Светлана мои сомнения развеяла. Сказала, что хочет купить себе шубу. И попросила позвонить моей подруге, она в меховом магазине работает, чтобы ей дисконтную скидку сделала.
Женщина замолчала, прислушиваясь к шуму, доносящемуся из спальной комнаты. Извинившись, она ушла посмотреть на малышей. Я обдумывала полученную информацию. Что похищение было организовано не без помощи заведующей, было ясно и раньше. Теперь это лишь подтвердилось. Но я не знаю, что делать с этой информацией. Напрямую спросить Любовь Аркадьевну не могу. Глупо рассчитывать, что она сознается. Хорошо бы добыть сведения, подтверждающие связь заведующей и Сизовой или ее сыночка. Но пока у меня только рассказ Екатерины Геннадьевны, который она просила держать в тайне. Значит, Светочка знала Гришку раньше? Что ж, неудивительно, они оба «прожигали» жизнь, торопились получить удовольствия. И что это за история с покупкой шубы? Надо бы про мужа девушки поподробнее расспросить. Воспитательница вернулась.
- Хотите киселя? - предложила она. Это было так неожиданно. Обычно, предлагают чай, кофе, а тут кисель. Я согласилась. Отпивая напиток, возвращающий меня в детство, я слушала продолжение.
- Я тогда сильно удивилась. Зарплата у нас маленькая, муж Светланы работал на мясокомбинате, а там тоже платили с перебоями. Им, конечно, родители помогали - и Светочкины, и Олега. Но все равно еле до зарплаты дотягивали. Она постоянно жаловалась, что не может себе ничего позволить. А наряжаться любила. И о шубе она давно мечтала. Да только на такую, какую она хотела, надо было лет пять работать. И незадолго до этого разговора, она занимала деньги у Юльки, воспитательницы подготовительной группы. А тут, вдруг, решила шубу покупать. Я не стала спрашивать про деньги. Подружке своей обещала позвонить, когда будет надо. Но Светлана больше о шубе не заговаривала. Надо, наверное, позвонить куда-нибудь, Олегу рассказать, родителям Светочки, - Екатерина Геннадьевна опять заплакала.
- Думаю, что с Олегом уже связались. Я сообщила полиции и фамилию, и адрес. Вы, случайно, не знаете телефон родителей Светы?
- Не знаю. Знаю только, что живут в том же доме, где магазин, в котором моя подружка работает. А вы, что, правда, знали ее родителей?
- Правда. Эдик – друг моего бывшего мужа, и когда-то мы дружили семьями. Я хорошо и Татьяну знаю, мать Светланы. Как они там?
- Татьяна - нормально, работает, вроде бы и зарплату приличную получает. А вот Эдуард совсем спился, опустился, нигде не работает. Татьяна его не бросает, но, видно, намучилась она в таком браке. Светлана очень отца стеснялась. Она про родителей предпочитала молчать.
Поблагодарив за вкусный кисель, я попрощалась и вышла на улицу. Набрав, в очередной раз, номер Валерия, я рассчитывала услышать: «абонент временно недоступен», и поэтому очень удивилась, когда раздались долгожданные гудки. Но он не отвечал.
Медленно брела по притихшим улицам. «Навыдумывала себе, сорокалетняя женщина, а ведешь себя как девчонка, - это проснулся мой, вечно брюзжащий, внутренний голос. Вот только его сейчас не хватало! Я и так всю жизнь пытаюсь контролировать собственные чувства, вогнать их в рамки приличия, - еще бы ты вела себя неприлично. Ты – женщина с университетским образованием, мать взрослого сына». Как иногда я завидовала людям, лишенным такого внутреннего собеседника. Умолкни, исчезни. Я и так правильная до оскомины. Жизнь проходит, а я даже мечтать себе не позволяю. Поднялась на свой этаж и замерла перед входной дверью…
Друзья, не забывайте о лайках!