5.
- Давно, в тридцатые годы, когда наш городок ещё был небольшим селом, начальником районного почтового отделения назначили молодого человека не из местных. Много о нём не известно, но говорили, что новый начальник был слишком интеллигентным для здешних мест, к тому же руки у него росли откуда надо. За месяц он, почти без помощи сельчан, справил деревянный дом и перевёз в него молодую жену – невиданной красоты и таких же чуждых манер женщину. Вроде как, была она немкой, а может латышкой. Местные их невзлюбили: слишком ладно шли дела, да и казалось, что приезжие ставят себя выше всех, нравоучают, словами непонятными изъясняются, а этого, в то время людям очень не нравилось, буржуйскими замашками называли. Но молодые на это всё внимания не обращали. Жили себе душа в душу. Жена ребёночка родила. Почта заработала исправно. Начальник почты лесопилку организовал. Рабочие руки потребовались. В село народ съезжался. А жена тоже без дела не сидела: в больнице помогала медсестрой, да ветеринарством занималась. Говорят, дар у неё был. Одним прикосновением могла любую боль снять, что у человека, что у скотины. А ещё погоду предсказывала лучше любых народных примет. Все мужики проходили мимо и завидев начальницу расцветали, поклоны отвешивали. А начальница в ответ только скромно улыбалась. Любовь у них была сильная, тоже нездешнего качества. Зависть пришла. А тут ещё и время настало такое, что любого человека можно было свести со свету без ядов, оружия и чар колдовских. Это и произошло.
В ночь одну в тридцать седьмом году явился к начальнику воронок и увёз в неизвестном направлении. А жену с ребёнком быстро объявили семьёй врага народа, да имущество всё конфисковали. Сколько бы добра не сделали они никто им руку помощи не предложил. Так и скитались где-то без кола и двора. А потом, говорят, начальница от горя, а может быть и от голода с ума сошла, её в психбольницу отправили, а сына - в интернат. Времена были... А в конфискованном доме решили школу начальных классов организовать. Детей набрали, учить стали. Но на беду с учителями один за другим несчастные случаи происходили: кто шею свернёт с лестницы упав, кого в лесу деревом придавит, а кто и просто исчезал. Долго в школе учителей совсем не было, и дети по другим школам разошлись. И пришла в школу она. Не знаю откуда её направили, но из-за того, что не было других кандидатур – её взяли. Старая, сутулая, вся в чёрном – один только вид наводил страх, а когда люди слышали её холодный властный голос – жилы стыли. Странно, но дети её совсем не боялись – слушались её как завороженные.
И вот одним январским утром это случилось. Дети пришли, расселись по местам, а она закрыла засовы со ставнями, позвонила в школьный колокол и начала последний урок.
Мужчины были на работах и не сразу подоспели, а бабы, что сбежались, когда увидели пожар ничего не смогли поделать. Школа сгорела до тла. А самое жуткое произошло, когда рухнули стены – дети, точнее их обгорелые тела, сидели на своих местах, за школьными партами и их обугленные черепа смотрели (если это можно так назвать), на доску. А на ней надпись: «Ещё один».
Сгорело девять детей. А её тела так и не нашли, - Шкипер замолчал.
Булкина и Козлов стояли с открытыми ртами, а Царёв спросил:
- Что значит «Ещё один»? И кто такая эта чёрная учительница?
- Царёв! Это же и была та женщина, ну жена начальника почты, - ответил ему Козлов.
- Так эта была старая, а та-то молодая. Вы сказали, что вы нарисовали картину, - ответил Царёв.
- Сейчас это уже не важно. Я помогу вам попасть в дом на холме, - сказал Шкипер…
Булкина, Козлов и Царёв поспешили к выходу.
- Стой, мальчик, - обратился Шкипер к Царёву и протянул ему карандаш, - возьми, это тебе пригодится, там. Не забывай, что это всего лишь картина.
Царёв пожал плечами и засунул карандаш в нагрудный карман рубашки.
Шкипер остался один в подвале. Он подошел к холсту и провёл рукой по рисунку. Челюсти жука дрогнули.
6.
Дома одноклассники показали родителям справку, состряпанную Царёвым. В ней говорилось, что сегодня ночью в спортзале школы пройдут сборы седьмых классов по предмету «ОБЖ». Учеников будут учить собирать-разбирать палатки, разводить костёр подручными средствами и ориентированию на отрытой местности. Легенда не была бы столь убедительной, если бы на справке не стояла подпись обжэшника – Гергелюка С.А., искусно подделанная Царёвым и школьная печать, к которой, благодаря редакторской работе в школьной газете имел доступ Козлов.
Дети через заваленный металлоломом чёрный вход пробрались на первый этаж и оттуда спокойно по тёмным школьным коридорам – в кабинет математики.
- Держите. Выпейте, - Козлов достал из пакета термос в котором было тёплое молоко, - это поможет нам заснуть. Ленка, может быть ты всё-таки здесь останешься?
- Шкипер сказал, что мы должны быть втроём, - ответила Булкина. Она не хотела идти, но мысль о том, что от неё зависит Леськина жизнь придавала ей смелости.
- Ну тогда полезли, - Царёв допил молоко и открыл дверцу под школьной доской.
Все трое оказались внутри темного пространства. Некоторое время все стояли молчали, взявшись за руки.
- Что дальше? – спросил Царёв. – Как нам заснуть? А если мы вообще не сможем?
- Сейчас подействует, - ответил Козлов и поправил очки.
- Что подействует? – спросила Булкина.
- Снотворное.
Снег. Бледная луна. Дом на холме с зажжённым внутри светом и высоченный забор, опоясывавший холм по кругу.
- Подождите, раньше забор был низкий. А сейчас через него не перебраться. Что делать? – спросил Царёв.
- Ой, мамочки. – крикнула Булкина.
Сверху забора сидел ворон. Вдруг он встрепенулся и слетел вниз.
- Высок забор для тех, кто хочет в дом пробраться, но низким станет тем, кто птице даст ответы. – булькающим картавым голосом на распев произнёс Ворон.
- Какие ответы? – спросил Козлов.
- Вопрос услышьте первый. Тебе он предназначен, - начал Ворон, повернув клюв к Царёву. – Ты силой наделённый, ты - рыцарь благородный, готов убить дракона, но всё-таки ты слабый. Скажи в чём страх таится, откройся старой птице.
- Чего? – спросил Царёв.
- Это просто, - сказал Козлов обращаясь к Царёву, - расскажи Ворону чего ты боишься.
- Да ничего я не боюсь, это меня все боятся. – усмехнулся Царёв.
- А если же обманешь, укроешь маской правду – домой ни с чем вернёшься, одна всего попытка.
Царёв о чём-то задумался.
- Ну давай, Ванечка, подумай хорошо. Леська же там. – тронула за плечо Булкина.
- Хорошо-хорошо. Я боюсь… Я страх как боюсь темноты. Иногда мне кажется, что я могу упасть в обморок, когда вокруг темно. Поэтому даже дома сплю со светом, – ответил Царёв.
- Вот те раз. А как же ты тогда за доску то залез? Не испугался же, - спросил Козлов.
- Фонарик, - недовольно ответил Царёв и достал из кармана штанов маленький серебристый предмет. – Я его всегда с собой ношу.
- Я правду клювом чую. Она сейчас звучала. Теперь задание будет для знающего много, - Ворон повернулся к Козлову. – Открой друзьям, что страждут, узнать о чём-то тайном, что прятал близко к сердцу, скрываешь глядя в лица.
- Близко к сердцу… Глядя в лица… - Козлов задумался, потом вдруг понял что-то и покраснел. – Я люблю Булкину, - тихо сказал он.
Булкина услышала, отвела глаза и тоже покраснела.
- О, как же это мило - Руслан нашёл Людмилу, вопрос был не об этом, но дам ещё попытку.
Козлов и Булкина покраснели ещё больше. После небольшого раздумья Козлов ответил:
- Друзья, простите. Помните, у нас пропал классный журнал. Так вот, это я его украл. Вынес под сердцем – под пиджаком из школы и сжёг.
- Но ... зачем? – спросила Булкина.
- Из-за четвёрки по биологии. Эта Галина Павловна отказывалась мне её исправлять, а я же ведь учил, не спал две ночи, а она: «У тебя же всё равно выйдет «пятёрка». Не трать своё и моё время».
- Эх ты, Козёл! А моих родителей из-за этого в школу вызывали, думали, что я украл, - раздосадовался Царёв.
- Сейчас, мой клюв доволен. – Ворон обратился к Булкиной: - Твоя задача проще. Скажи, что ты учила, но в этот день забыла. Стихами старой птице, дай в волю насладиться.
- Булкина, это он про Пушкина! Стих, который ты завалила на той неделе. Ты же его выучила? Давай с выражением! – весело сказал Царёв.
Булкина вздохнула.
- Буря мглою… буря небо… кроет… Я не выучила, - всхлипнула Булкина и закрыла лицо руками.
В глазах Ворона загорелись красные огоньки:
- Буря мглою небо кроет! Вихри снежные крутя…
Неожиданно поднялся сильный ветер и Булкину начало заносить снегом. Мальчики не могли пошевелиться. Булкина стояла на месте и кричала от страха.
- То как зверь она завоет! То заплачет как дитя! – произнёс Ворон и Булкину полностью скрыло под сугробом. Оцепенение спало и Козлов бросился к образовавшейся снежной горке. Но девочки под снегом не оказалось.
- Что ты с ней сделал? – крикнул Козлов.
Ворон ничего не ответил и улетел. Забор стал уменьшаться и через мгновение исчез.
- Пойдём. Может она с Леськой? – сказал Царёв.
Мальчики поднялись к дому. Открыли дверь и оказались в большой комнате – учебном классе. Под потолком горела лампочка без люстры. На деревянных стенах висели плакаты с правилами русского языка, математическими формулами и алфавит. У дальней стены стояла большая школьная доска, а перед ней пять парт со десятью стульями.
Откуда-то из-под пола послышался Леськин крик: «Помогите!». Мальчики стали искать люк. Тесанные доски лежали плотно друг к другу и ни чего найти не удавалось. Козлов повернулся в сторону доски. За партами, спиной к ним сидели ученики. У доски так же спиной в чёрном платье стояла учительница. В руке она держала мел.
- Садись, Козлов, - строго приказала женщина не оборачиваясь.
Козлов, повинуясь приказу, подошёл к парте и сел.
Учительница написала на доске цифру «три».
- Было «Три», – произнесла она и цифра на доске ожила и превратилась в изображение троих людей: женщины, мужчины и маленького мальчика. – Потом «десять», - она написала рядом цифру «десять», которая тут же превратилась в десятерых мужчин и женщин, - написали «один», - женщины и мужчины на доске подходили к возникшему прямоугольнику, на котором было написано слово «Донос» и ставили на нёс свои подписи…
Царёв, не обращая внимание, на то, что Козлов отошёл, продолжал искать люк в подпол. Леська Прядихина всё кричала оттуда.
- Леська! Мы здесь! Как к тебе пробраться? – крикнул в пол Царёв.
- Я не знаю! – оживилась Леська. – Люк! Ищите люк!
- Да нет здесь никакого люка, - негромко сказал Царёв и нагнулся к полу. Из кармана у него выпал карандаш. Царёв вспомнил слова Шкипера: - Это всего лишь картина. А если попробовать… - Иван взял карандаш и начертил на полу квадрат. В том месте где прошла линия в досках образовалась щель. Обрадованный Царёв попытался подцепить нарисованный люк, но ничего не получалось. Тогда он нарисовал ручку на люке и она тут же стала настоящей…
… К нарисованному на доске дому подъехала машина. Из машины вышли люди в форме, зашли в дом и вышли, ведя под руки мужчину.
- «Три» минус «один».
Женщина, оставшаяся с мальчиком, плакала, потом за ней приехала машина с крестом и увезла.
- «Два» минус «один».
Козлов сидел за партой и не отрываясь наблюдал за происходящим.
- У «Десяти» было «десять», - продолжала диктовать учительница не поворачиваясь в класс. На доске стояли десять человек, подписавших «донос» и рядом с ними появились десять детей. Дети катались на санях с горки возле того самого дома. Один из них, стал кашлять (держался за горло) ушёл в другой дом и лёг на кровать. (Козлов понял, что этот «один» заболел и ушёл из школы).
- «Девять» пришло к «одной» и стало…
На пороге нарисованного на доске дома появилась фигура женщины, она махнула рукой и дети зашли в дом. Дом вдруг объяло пламя.
Учительница повернулась к классу. Увиденное Козловым бледное жуткое лицо, с глазами на выкате, обвисшие веки, глубокие морщины, бесформенный огромный рот, оголявший длинные коричневые зубы, заставило его замереть от страха и вжать голову в плечи. Но он не мог не смотреть. Какая-то колдовская сила удерживала его взгляд.
- Сколько стало, Козлов? – противным дребезжащим голосом спросила учительница.
- Я…Я не знаю, - запинаясь ответил он.
- Стало «НОЛЬ», - крикнула женщина. В этот момент, все девять, сидящих перед Козловым, учеников повернулись в его сторону. Они смеялись. Кожа на их лицах пузырилась, будто бы горела. Затем она стала отпадать. Глаза один за другим лопались и вытекали. Головы превращались в черепа…
Царёв спрыгнул в подпол. Люк кто-то сверху захлопнул. Стало абсолютно темно. Он достал из кармана фонарик, но тот не загорался. Ивана охватил ужас.
- Леська, ты где? – выдавил Царёв.
- Я здесь, - кто-то вдалеке сказал не Леськиным голосом.
- Нет, я здесь, - донёсся другой голос с другой стороны.
- Спаси, меня! – ещё один крик.
- Не слушай их, Царёв, иди сюда.
Голоса заглушали друг друга, сливались в один, перекрикивали, улюлюкали. А затем затихли. И тогда Царёв услышал:
- Я же говорила вам «ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ!!! АХАХА!!!»…
… - Последняя задача. - произнесла учительница и смыла с доски рисунки тряпкой, пропитанной кровью. – «Один», - на доске появился тот мальчик, что заболел и ушёл из школы. Мальчик на доске превратился в старика с клюкой, к нему пришла девочка и села на коленки. «Это же Леська!» - догадался Козлов. Леська на доске встретилась с Булкиной, а затем с Козловым и Царёвым. На доске они начали вызывать духов, как в тот день. А затем пришла женщина, схватила нарисованную Леську и кинула её в подвал дома.
- «Четыре» минус «одна». Каков ответ? – учительница вновь повернулась к Козлову и все ученики тоже.
- «Три»? – спросил Козлов.
- Ответ «НОЛЬ», – засмеялась учительница.
На доске дом объяло пламенем, а внутри него горели Леська, Булкина, Козлов и Царёв…
… Люк открылся и в подполе появился свет. Царёв открыл глаза и увидел, что в дальнем углу сидит Леська.
- Выбирайтесь скорее, - крикнул кто-то сверху.
Царёв схватил Леську, они подбежали к люку. Им протягивал руку Шкипер. Дети выбрались из подпола и увидели Козлова, сидящего за партой, страшную учительницу и обгорелых учеников.
- Оставь детей в покое! – крикнул Шкипер.
Учительница злобно посмотрела на него.
- Оставь их в покое, мама! – повторил Шкипер.
Женщина переменилась в лице. Ученики – скелеты перестали смеяться и застыли.
- Бегите отсюда, - крикнул Шкипер и вытолкнул детей за дверь. Затем он закрыл дверь на засов. Подошел к каждому окну и захлопнул ставни.
На улице была всё та же ночь. В небе сияла луна. Возле дома стояли санки. Козлов, Царёв и Прядихина сели на них и скатились вниз. Что-то зазвенело. Звук нарастал, всё громче и громче. Царёв обернулся. Дом горел.
- Эй, просыпайтесь же! – кричала Булкина заглядывая в нишу школьной доски. В руках у неё был школьный колокол.
Царёв и Козлов вылезли из-за доски.
7.
Было уже утро и дети отправились на автобусе в больницу к Леське. По дороге Булкина рассказала, что когда её занесло снегом, она проснулась, побежала к Шкиперу и обо всём ему рассказала. Шкипер выпил какого-то отвара и заснул, но перед этим он дал ей звонок и наказал звонить в него как только она почувствует запах гари из-за доски. Она так и сделала.
Школьники зашли в больницу. Козлов и Булкина держались за руки. Леська, одетая в халат ждала их в коридоре. Она улыбалась и по её щекам текли слёзы.
P.s. Шкипера больше никто не видел, как и картину, но говорят, что в один из январских дней в кабинете математики появляется странный запах гари.
Автор: Александр Добсон
Источник: https://litclubbs.ru/articles/17173-dom-na-holme.html
Содержание:
Часть 1
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь и ставьте лайк.
Читайте также: