Простите, пожалуйста, за провокационное название. Конечно, я не утверждаю, что фильм "Сто лет после детства", о котором я уже писал несколько раз, лучший из снятых на эту тему. Например, я обожаю грузинскую ленту "Семь маленьких рассказов о первой любви", помните такую? Это просто чудо, на мой взгляд.
Однако "Сто дней после детства" мне бесконечно дорог, при том, что я не помню, когда посмотрел его в первый раз. Но я помню, когда он впервые меня ошеломил, случилось это, когда я был в возрасте Сергея Соловьёва, снявшего этот фильм в тридцать лет.
Я не могу расстаться с этим фильмом ни в мыслях, ни — пока что — в записях. При том, что я готов уже рассказать вам, дорогие читатели, о следующем фильме Сергея Александровича "Мелодии белой ночи", который на мой взгляд, составляет неочевидную дилогию со "Ста днями после детства". Но об этом позже.
Пока же ещё немного о "Ста днях...", и в большей степени о второстепенных персонажах этого фильма.
И начну я вот с этой дивной девочки, немого персонажа пионерской лагерной массовки. Это кадр, когда ребята слушают размышления вожатого Серёжи о Моне Лизе. И вы посмотрите на лицо девочки, оно невероятно, такая глубокая нежность, внимание, доверие к словам Сергея. Удивительно лицо, удивительное. Я не знаю фамилии этой девушки, я не могу идентифицировать её по титрам. Да и если бы мог — что бы это прибавило к моей завороженности её лицом, взглядом? Она появляется ещё в нескольких кадрах. Эта девочка, как мне кажется, могла бы сыграть роль и Сони Загремухиной и Лены Ерголиной. Какую жизнь она прожила, где она сейчас, чем занимается? Видите, какие странные у меня мысли. Я не могу отвести взгляд от этого лица.
В начале фильма лаконичные и образные характеристики некоторых ребят первого отряда по просьбе вожатого Серёжи даёт лагерный радист, имя которого нам так и останется неизвестным. И в титрах он помечен просто как «радист» (роль Сергея Хлебникова). А в постановке лермонтовского "Маскарада" он играет роль Адама Шприха, который, как вы помните, в курсе всех дел.
Вот что он говорит этот замечательный "радист-Шприх".
«Загремухина — семь классов музыкального образования, а больше всего на свете любит «Собачий вальс».
Эта едкая характеристика совсем не вяжется с образом трепетной, нежной Сони Загремухиной, страдающей от неразделённой любви к Мите. Тем не менее характеристика оправдана; в начале фильма Соня развлекает себя и других исполнением незатейливой пьески под названием «Собачий вальс», а в финальной сцене мы видим изумительную, трепетную, сильно и глубоко чувствующую девушку.
"Чрезвычайно образованная девица и наперсница" Сони Загремухиной Лена Ерголина («читает на трёх языках и ничего ей не нравится»), получила один из самых странных двойных уроков: она испытывает к себе и уравновешенную наклонность и сильнейшую любовь. Сложность в том, что симпатия исходит от человека, который очень нравится ей самой, а любовь от того, к кому она относится с симпатией, по-дружески, но не более того. И вновь — та ли эта девушка в финале ленты, о которой насмешливо отзывается радист? Конечно, и для Лены случились "дни после детства" её чувства пробудились благодаря Мите Лопухину, возможно, именно сила его чувств парадоксальным образом поддержала и её чувство к Глебу Лунёву. Ведь когда тебя любят, ты и сам учишься любить, доверять своей любви, оставаться ей верным. И это сильнейшее переживание наложит отпечаток на её дальнейшую жизнь.
Как мне кажется, единственные дни скоро наступят и в жизни Глеба Лунёва. Но и это лето не прошло для него понапрасну. Во-первых, когда тебя любит такая потрясающая девушка — уже восторг (правда не для рационально мыслящего Глеба, которого радист определяет словами: "Самый старый. Безукоризненный ум"). Но что безукоризненный ум без доброго сердца? И потому главная победа в летней истории Глеба случилось на сотрясаемой проливным дождём просёлочной дороге, когда мальчики, везущие молоко в одной "упряжке" вместо того, чтобы, по замыслам воспитательницы, найти общий язык и помириться, начинают выяснять отношения, а потом дерутся, катаются во взаимной ненависти на раскисшей земле. И это Глеба озаряет бессмысленность этой драки, ничтожество этой распри перед этим небом, землёй, правдой и нежностью жизни. И он говорит: "Митя, это что же мы с тобой делаем. Ведь ты прав, кругом прав, я и сам знаю, что сподличал, только я думать про это не хотел".
А насколько обаятелен, умён, самоотвержен "ангел-авантюрист и золотой человек" Саша Лебедев?! Такую преданность поискать, это друг на всю жизнь. Но меня просто потрясает мастерство Соловьёва и игра юных актёров в сцене медленных танцев на лагерной дискотеке. Вот посмотрите на эту пару: Саша со своей девушкой. Как раз в этот момент неугомонный Лопухин требует своего "оруженосца" Лебедева к себе. Да, Саша тут же извиняется перед партнёршей и спешит на помощь другу. Но эта очаровательная девочка, посмотрите! — этот взгляд, как и взгляд той девушки, рассматривающей Джоконду, невозможно забыть. И это невозможно сыграть, по-моему. Только почувствовать, прожить: томление первых прикосновений, нежность и доверчивость сплетённых рук, понимание, прощение, грусть.
Самая загадочный персонаж фильма — Фуриков, имени его мы не знаем. Радист говорит о нём нечто странное: "чёрный гений". Почему, удивляется Серёжа. Радист пожимает плечами, не может объяснить. Фуриков ходит в неизменной шляпе и о чём бы он ни говорил, все смеются. Этот мирный и простой парень, который точно так же — просто и мирно вызывает отчего-то веселье у всего отряда.
А Саша Лебедев вдруг усугубляет образ "чёрного гения", когда даёт совет пионервожатому: "Изобразите Фурикова в шляпе или без и у вас получится, можно сказать, надгробный монумент". И все по привычке смеются, но не потому, что сказанное смешно, а потому, что речь-то о Фурикове.
Но вот что поразительно, Серёжа именно с подачи добрейшего Саши Лебедева даёт ему роль Казарина в "Маскараде" (а Серёжа Казарина характеризует так: "умница, циник, игрок, мужик не промах"). Чудеса, да и только!
И ведь именно Фуриков будет держать в руках моток лески взмывающего воздушного змея в финальных кадрах, то есть, управлять змеем. И шляпа-то у нашего "чёрного гения" — белая.
В этом есть правда, которую совершенно не хочется рационально пояснять. Но только понимаешь: именно так и должно быть.
И, наконец, "духарной малый" Митя Лопухин, который прошёл через рай, ад и чистилище первого чувства, и говорит в финале то, что, может быть, не вытекает из правды возраста, но абсолютно вытекает из правды характера, любви и ощущения тайны, которая открылась его любящему сердцу.
— Что же нам делать теперь, Митя? — спрашивает Соня.
— Ты знаешь, Соня, я думаю, что делать нам ничего не надо.
— Как?
— Помнишь, Серёжа нам рассказывал про Джоконду? Что надо смотреть на неё долго, запомнить её всю и потом носить с собой целую жизнь. И тогда всё будет хорошо.
— Что будет хорошо?
— Всё... И нам ведь друг от друга ничего не надо, ведь верно?
— Да.
— Давай мы с тобой просто запомним это лето. Просто запомним — и всё. Ладно?
— Ладно. Давай.
Фильмы Сергея Соловьёва