Почему другие мужчины балуют своих жен, а ты мне ничего не даришь? - в очередной раз спросила Анна. Совсем-совсем? Чего ж ты молчишь-то? - прошипел Шурик. Этого слишком мало - сухо ответила Анна. Очень мало. Это даже не мелочи жизни, это нечто не… - Заткнись! Сейчас как дам! Анна резко выпрямилась, муж схватил ее за плечи и встряхнул. В ее глазах стояли слезы.
Шурику стало не по себе. - Анна, перестань. Ну хочешь, я подарю тебе развод? Будет тебе тогда полная свобода, клянусь! - попытался пошутить он. Но Анна даже бровью не повела. На ее лице опять застыла гримаса. Тогда Шурику пришлось силой вынуть ее из-за стола, надеть на нее теплый красный халат и увести в спальню.
Анна долго упиралась. Потом смирилась и позволила надеть ей на ноги тапочки из крокодиловой кожи. Она даже хихикнула. Ее хихиканье было таким трогательным, что Шурика неожиданно переполнила любовь. Прошлая любовь, которую он питал к Анне уже много лет. От этого неожиданного чувства защемило в груди. Он обнял жену и прижался к ней всем телом. Несколько минут они просто лежали молча, наслаждаясь близостью. Наконец Анна не выдержала.
Что-то в ее душе перевернулось, и она наконец расплакалась. Шуру не покидало какое-то неясное чувство, словно это был его плач, который он не мог никак остановить. А может, дело было совсем не в этом.
Может я действительно слишком мало её балую? - думал он сквозь слезы. И раз она так расстраивается, может мне перестать скупиться?
Мне ведь вполне достаточно, если я могу спокойно обнять её несколько раз в день… Она заслуживает чего-то большего, чем эта бесконечная покорность и зависимость… Боже, как я устал… Ну хорошо, хорошо… Вот только сядем на диванчик и разденемся… А лучше ляжем...
Ну и дура… Всегда была дурой… Господи, прости… Прости… Надо было лучше узнавать ее перед свадьбой… Только не говори ей… Ведь я люблю тебя, дура, совсем как в старые времена… Прорвемся, прорвёмся… В голове Шурика переплетались совершенно разные мысли - он был просто не способен отличить одну от другой, так он устал.
Дарить шубу в этот момент было ему не по карману. Может подарить браслет или сережки? Нет, на шубе это не будет смотреться… Может, сумку? Ага, вот именно. Темно-синюю в мелкий красный цветочек. Потом свозить на такси в театр… Можно в Александринку, она там рядом… Там тепло, уютные места… Сидишь, наслаждаешься… И никто к тебе не подходит. Нет-нет, потом, после спектакля.
А еще можно сходить в Пушкинский - там совсем рядом. Но я лучше сам схожу… Ага. Нет. Точно сам. Вот и отлично. Теперь точно всё. Действительно, точно. Почему я раньше этого не сделал? А что, надо было, что ли?
Может быть ты мне шубу подаришь? Дура, он тебе шубы не подарит… Скажи, Анна, зачем тебе две шубки? - - воскликнул её внутренний голос. - Что ты как ребенок? Две шубочки это отлично… Просто замечательно…
Весь следующий день Анна думала, как в очередной раз намекнуть Шуре о том, что пора бы всё же начать откладывать деньги на шубу. А потом надо будет наконец купить себе какой-нибудь браслет - ведь без него она, выходит, уже и не человек.
В общем Анна настолько зажралась, что поставила перед собой настолько непосильную задачу, настолько высшую для обычного человека планку мечтаний, казалось - вот-вот и всё. Она даже стала на время думать - а не есть ли то, о чём она постоянно думает, вообще внутреннее заблуждение, вызванное её рафинированной духовной жизнью.
Муж её был состоявшимся подкаблучником, но, в отличие от неё, жизнь так не особо била его по морде - скажем так, не прикладывала особенно сильно. То есть, можно сказать, совсем не била. Анна ждала, с трепетом в душе прислушиваясь к шагам в прихожей, и переживала, когда там звонил дверной звонок - это её муж идёт с очередным подарком.
А если подарка не было, то очередной скандал был неминуем. Так бывало всегда. Вот только в последнее время мужу стало сильно везти с работой, он часто ездил за границу, проводил очень много времени с друзьями в Европе и у них стали появляться новые друзья, судя по тому, как они его одевали и каким хорошим тоном в общении с ним они были, те самые новые люди - очень важные персоны, само их присутствие уже значило многое.
В общем, Шура начал чувствовать себя важным и могущественным человеком. Желание дарить подарки Анне постепенно исчезло. Зато Анна решила продолжить начатое, теперь уже не столько из-за денег, сколько из презрения к мужу, который всего этого, возможно, никогда и не понимал.
Если я подарю ему что-то, то ему точно станет стыдно. Не зря же я за него двадцать пять лет мотаюсь. Да и подарок можно сделать такой, чтобы у него челюсть отвалилась. И он сам не заметил, что был таким вот херувимом, а я сразу стала таким ангелом.