Дорогие читатели! Наша родная Малаховка является местом действия целого ряда литературных произведений. Сегодня давайте вспомним повесть Аркадия Адамова «Дело “пёстрых”». Согласно сюжету этой книги, в Малаховке живут, встречаются и обсуждают свои планы преступники.
1. О повести и её авторе
Автор – Аркадий Григорьевич Адамов (настоящая фамилия Гибс) – был участником Великой Отечественной войны. После демобилизации он окончил исторический факультет МГУ. Литературой Аркадий Григорьевич увлекался всегда – тем более, его отец Григорий Адамов был известным писателем-фантастом, автором романа «Тайна двух океанов» – но не сразу нашёл «свой» жанр, писал исторические романы и повести.
Всесоюзную известность Адамову принесла повесть «Дело “пёстрых”» (1956). Работая над ней, Аркадий Григорьевич окунулся в профессиональную среду – познакомился с сотрудниками милиции, и, договорившись с руководством МУРа, практически работал с ними бок о бок, серьёзно вникая в технологию оперативно-розыскных действий. Получилось необычное для своего времени произведение, рассказывающее о преступности и преступниках, которые действуют не на государственном уровне, а скорее на бытовом, грабя, убивая и запугивая обычных советских граждан. Но и это – угроза обществу. С этой угрозой успешно борются герои – сотрудники МУРа. Смысл названия повести раскрывает один из героев, полковник МУРа Сандлер:
«Итак, товарищи, продолжаем заниматься делом Папаши и других. Оно становится все сложнее. Народ здесь замешан разный, пёстрый. Так, кстати, и зашифруем — дело “пёстрых”».
Повесть «Дело “пёстрых”» считается первым советским «милицейским детективом», создавшим положительный образ милиции. Но Адамов долго не мог её опубликовать: издатели считали тему малозначительной и отвечали писателю, что от действий преступников пострадали «обыватели», а потому и о расследовании читать неинтересно. Полагаю, не случайно Адамов включил в повесть такой диалог:
– Смейтесь, смейтесь, – беззлобно ответил Саша. – А вот почему о нашей работе действительно ничего не напишут?
– У нас, между прочим, бывал один писатель, – усмехнулся Зотов. – Собирал, собирал материал, а потом бросил.
– Почему же? – заинтересовался Сергей.
– Говорит, тема оказалась не актуальная и явления не типичные.
– Это как сказать, – проворчал Саша. – Поймать такого, как Ложкин, задача довольно актуальная.
– Но явление, конечно, не типичное, – рассудительно заметил Костя.
– Явление-то, может, и не типичное, но весьма для некоторых поучительное, – передразнил его Саша.
– Дело теперь не в Ложкине, – задумчиво произнес Зотов, – а в тех, кто остался на свободе.
Потенциал повести разглядел Валентин Катаев – в то время главный редактор «Юности». Он понял, что Адамов создал новый жанр и что повесть обязательно заинтересует читателей.
Книга вышла в 1956 году, а через два года была экранизирована.
А. З. Вулис писал в книге «Поэтика детектива»: «Самый яркий и плодовитый литератор, пишущий в этом ключе, – А. Адамов. В его романах персонажи предстают перед читателями во многих подробностях своей личной, а главное, деловой жизни. Вот почему можно сказать, что это производственные романы из жизни милиции, то есть серьёзная литература. Называть их детективами вряд ли целесообразно».
2) Сюжет
Главный герой – лейтенант-разведчик Сергей Коршунов, который достойно проявил себя на войне и после демобилизации вернулся в Москву. Сергея направляют на службу в МУР в качестве рядового сотрудника, и мы видим работу его глазами. Вначале всё для него ново, затем он по-своему понимает суть работы: на войне приходилось бороться с врагом, пришедшим извне, а сейчас враг изнутри разлагает общество, вредит окружающим, при этом некоторых завлекает в свои ряды. И необходимо вернуть «заблудших» к праведной жизни, насколько это ещё возможно.
В сюжете можно выделить две основных линии:
а) Расследование. В квартире пожилого рабочего Амосова произошло ограбление, убита его дочь Люба. Коршунов и его коллеги начинают работу. Свидетели запомнили необычный чёрный автомобиль, подъезжавший к дому. Далее установлен водитель – Николай Зайчиков. В его показаниях впервые упоминается некий «Папаша», а также убийца девушки – Слава Горелов, которого арестовывают.
В экранизации 1958 года одна из сильнейших сцен – это именно допрос Горелова. Зотов взывает к совести, к лучшим чувствам преступника, читая ему письма погибшего на фронте отца.
Но на этом дело не завершается. Кто-то ограбил квартиру инженера Шубинского. Удалось найти водителя такси – Чуркина. Не сразу, но он соглашается помочь следователям и показывает им дачу в Малаховке, на которую ранее отвозил преступников. Оперативная группа задерживает в Малаховке рецидивиста Софрона Ложкина, у которого найдены украденные вещи. Вот как описана в книге эта сцена:
Наконец Чуркин встал и тихо, очень серьезно произнес:
– Едем. И не надо никаких маскировок.
Две машины мчались по шоссе, разрезая темноту ярким светом фар. По бокам возникали и тонули во мраке силуэты пригородных дач. Вдали изредка мигали красные фонарики впереди идущих машин или вдруг появлялись на мгновение ослепительные огни встречных, но в тот же миг гасли все фары, и машины, как призраки, пролетали мимо друг друга.
Изредка на шоссе появлялись желтые стрелы – указатели с надписями: «Перово», «Вешняки», «Люберцы», «Красково» и, наконец, «Малаховка».
Машины свернули с шоссе и въехали в лабиринт заросших травой улиц. По сторонам светились террасы и окна дач, оттуда доносились оживленные голоса, музыка, смех.
Чуркин ориентировался с поразительной точностью. В передней машине все время раздавался его уверенный голос:
– Прямо… Сейчас направо… Ага, вот трансформаторная будка, теперь снова направо… Так, прямо, прямо… Сейчас будет куча бревен. Вот она! Значит, налево… Прямо… – и настороженным шепотом произнес: – Здесь, товарищ Зотов.
Зотов быстро нагнулся к шоферу:
– Вперед! До второго поворота. Там свернем и остановимся.
Машины, даже не притормозив, проехали дальше. Наконец умолкли моторы, и люди медленно вышли на траву, разминая затекшие ноги.
Зотов приказал:
– Одну машину отгоните на соседнюю улицу, пусть там стоит. А всех прошу в эту, чтобы на виду сборища не устраивать. – Потом обернулся к Чуркину. – Вас мы доставим на станцию. Спасибо, товарищ Чуркин.
– Можно вас на минуту, товарищ Зотов?
Они отошли.
– Я и сам к станции дорогу найду, – сказал Чуркин. – Но я, знаете, остаться хочу. Может, пригожусь. Разрешите?
– Нет, товарищ Чуркин, отправляйтесь, – покачал головой Зотов. – И еще раз спасибо. Я очень рад, что не ошибся в вас.
Чуркин потупил голову.
– Не поминайте лихом, товарищ Зотов. Я не трус. Вот только затмение нашло.
Они простились. Зотов возвратился к машине и еле втиснулся на переднее сиденье, где уже сидели два человека.
– Значит, так, товарищи, – не спеша произнес он. – Дачу заметили? Сразу туда идти нельзя: планировка неизвестна. Преступники могут незаметно скрыться. Кроме того, неизвестно, там ли они. Может быть, придется организовать засаду. План таков. Гаранин, Воронцов, Забелин и Коршунов, осмотрите забор дачи. Всех выходящих задерживайте и доставляйте сюда. Всех входящих впускайте и немедленно докладывайте. Остальные остаются пока в машине. Шоферы тоже. Все. Выполняйте.
Сергей с товарищами первый раз прошли мимо дачи все вместе, смеясь и громко разговаривая. Забор оказался невысоким, плохоньким, но маленькая дачка была почти целиком скрыта за кустами и деревьями. Огни были потушены, – казалось, все обитатели дачи спали.
Дойдя до угла, Воронцов и Забелин повернули назад.
– Погуляли, – иронически проворчал Воронцов. – Воздухом подышали в приятном обществе. Только ни к чему это.
Но Сергей и Гаранин решили осмотреть заднюю часть участка, граничащую с дачей на соседней улице. Не спеша пройдя по этой улице, они обнаружили узкий проход между двумя участками и по нему вышли прямо к забору интересовавшей их дачи.
– Давай здесь подождем, – шепотом сказал Гаранин. – Это лучший подход к участку. Тут и калитка есть. Ты прячься здесь, а я буду в начале этого прохода. Если кто выйдет, брось мне шишку. Задерживать будем с двух сторон.
Сергей кивнул головой и, спрятавшись в кустах, стал чутко прислушиваться.
Вскоре Сергей заметил, как тишина наполнилась множеством самых разнообразных звуков. Над головой пророкотал самолет. Издали то и дело доносились гудки паровозов и электричек, стук вагонов. Где-то залаяла собака, ей ответила вторая, третья. С соседней дачи долетел голос диктора: по радио передавали последние известия. Где-то недалеко на улице послышались звуки шагов, взрывы смеха, потом песня. Совсем рядом в кустах пропиликала незнакомая птичка и чуть зашелестела листва, когда птичка перелетела на другую ветку. У сосны упала шишка. В траве стрекотали кузнечики. Слух легко фильтровал эти звуки, они были понятны и не вызывали тревоги. Сергей сидел настороженный, собранный.
Так же чутко подстерегал он когда-то врага на фронте, а потом охранял тревожный сон чужого, далекого города. И сейчас он ведет борьбу с врагом, но уже на своей родной земле, и она, теплая, живая, тысячами знакомых голосов напоминала ему о себе…
Но вот раздался шорох, который заставил Сергея насторожиться. Хрустнула ветка, и около забора, со стороны дачи, появилась тень. Человек осторожно подошел к калитке, прислушался и с легким скрипом открыл ее. Этот скрип, по-видимому, встревожил его, он опять замер, прислушиваясь, потом вошел в переулочек.
Сергей уже собирался предупредить Гаранина, когда снова услыхал шаги по тропинке. Около забора появился другой человек и тихо, повелительно произнес:
– Я жду тебя через два часа, иначе не успеем. Ежели засну, вернешься – разбудишь. Найди, где хочешь, душа горит. Опоздаешь – доли не получишь. Ну, а если вовсе не придешь – разыщу и пой тогда отходную. – Он грязно выругался и что-то добавил на мало еще понятном Сергею воровском жаргоне.
Первый ответил развязно и хрипло:
– Заткни глотку. Я своего не упущу. Кати домой.
Второй снова выругался и пошел назад, к даче. Оставшийся прислушался к его удаляющимся шагам, затем двинулся по направлению к улице. Сергей пропустил его мимо себя и, размахнувшись, бросил шишку.
Когда человек выходил на улицу, ему в лопатки уперлась теплая сталь пистолета, и Гаранин тихо и угрожающе произнес:
– Молчать!
Подошел Сергей, и они с Костей повели задержанного к машине.
На повороте тот неожиданно пригнулся и прыгнул в сторону. В тот же момент шедший сзади Сергей прыгнул вслед за ним и коротким сильным ударом опрокинул его на землю. Подоспел Гаранин, и через пять минут задержанный со связанными руками был доставлен к машине. Его усадили на заднее сиденье, рядом лежала собака. Зотов приступил к допросу.
Задержанный – молодой, чубатый парень с цыганскими глазами, – увидев, что дело плохо, не стал запираться.
– С меня взятки гладки. Я в этом деле не участвовал. Ту хату брали Софрон и Тит. Меня для продажи сюда зазвали. А я плевал на них. Своя шкура дороже.
– Кто сейчас на даче?
– Софрон. Зоя, сестрица его, на работу уехала.
– Где Тит?
– В городе. Завтра приедет.
– Кто еще есть на даче?
– Хозяйка. Наверху спит.
– Хорошо. Но если что не так… – угрожающе произнес Зотов.
– Все точно. Что ж, я не понимаю? МУР он и есть МУР. Дернула меня нелегкая приехать сюда.
– Как попасть на дачу, чтобы не слышно было? В каких комнатах спят?
– Это пожалуйста. В лучшем виде сейчас опишу.
Через десять минут дача была окружена. Первым в чуть приоткрытое окно кухни неслышно проник щуплый Воронцов. Действовал он быстро, решительно и смело.
В одной из комнат был схвачен спящим Софрон. Под подушкой у него лежали два заряженных пистолета.
Начался обыск.
– Где краденые вещи? – спросил Софрона Зотов. – Советую признаться.
– Можешь советовать другим, которые помоложе, – усмехнулся тот в ответ. – А я уже битый, сам советы давать могу. Нет вещей, хотите – верьте, хотите – нет. Никакой кражи не совершал.
Обыск вели тщательно. Комнаты осветили рефлекторами, простукивали стены, исследовали пол, кое-где разобрали доски, сдвинули с места всю мебель, внимательно осмотрели чердак и погреб.
В ящике письменного стола Сергей обнаружил начатое письмо, написанное округлым, хорошо отработанным почерком. Содержание письма удивило Сергея: «Отец мой, исповедуюсь. Взял на душу грех. Теперь собираюсь замаливать его денно и нощно в вашем приходе. Появлюсь из-под земли. Приберите храм, смахните пыль, готовьте требники, свечи, просфоры и масло для лампад…»
Вскоре были найдены дамские перчатки. Они оказались в печке, под грудой дров, сучьев и бумаг. Как видно, печку собирались затопить. Левая перчатка была слегка порвана, а на одном из пальцев левой руки Софрона еще раньше заметили неглубокую царапину, залитую йодом.
Зотов показал перчатки Софрону.
– Чьи?
– Надо думать, сестрины. По фасону видно.
– Неправда. Вот наденьте эту.
Софрон не пошевелился.
– Плохая тактика, глупая, – заметил презрительно Зотов. – Боитесь?
– Ничего еще не боялся, – со злостью ответил Софрон. – Пожалуйста, любуйтесь.
Он надел перчатку, и порванное место на ней совпало с царапиной на пальце.
– Можете объяснить это совпадение? – спросил Зотов.
– Не собираюсь.
– Тогда я вам объясню. Рукой в этой перчатке вы залезли в платяной шкаф. Там перчатку разорвали о гвоздь и поцарапали палец.
– Это надо еще доказать.
– Докажем, – спокойно ответил Зотов. – Что такое экспертиза, знаете? Так вот. Будет доказано, что нитки, оставленные на гвозде в шкафу, из этой именно перчатки. Это раз. Ваша группа крови совпадет с группой крови пятен, оставленных на шкафу. Ясно?
– Ясно-то ясно. Но главное, это вещички. А их тю-тю, нету, – вызывающе сказал Ложкин.
– Найдем, будьте спокойны.
– Найдете, – решительно объявил Ложкин, – тогда черт с вами, расколюсь до конца. Но сейчас и не подступайте.
Зотов минуту подумал и неожиданно приказал:
– Снимите сандалеты.
– Это чтоб не убежал? – криво усмехнулся Ложкин. – Пожалуйста. Я и босиком смогу, если надо.
Он разулся. Зотов велел унести сандалеты в другую комнату. Там он достал лупу и внимательно осмотрел их подошвы.
– Ищите место с красной глиной и известью. Этот тип недавно опять там бродил, – сказал он сотрудникам.
…Сергей и Саша Лобанов сотый раз обходили с лопатами участок.
– Вот негодяй, задал работу, – возмущался Сергей. – Ну, куда он их мог спрятать?
– Надо поставить себя на его место, – засмеялся Лобанов. – Такое, знаешь, приятное и теплое местечко.
Они медленно продвигались вдоль забора, изучая землю. Неожиданно взгляд Сергея упал на соседний участок. Его внимание привлекла свежевырытая яма и высокая куча вынутой из нее глины.
– Саша, а что там?
– Там? Чужой участок.
– Нет, что это за яма?
– Это надо хозяев спросить.
– А ты знаешь, это странно, – задумчиво произнес Сергей.
– Что странно? Что люди умеют ямы копать?
– Нет. Странно они ее копали. Ты подумай, – загораясь, говорил Сергей, не отрывая глаз от ямы. – Ведь когда копают такую большую яму, то землю из нее выбрасывают во все стороны. Так делали и тут, видишь следы? Но потом всю землю собрали в высокую кучу. Зачем?
– А ведь глина красная! – воскликнул Саша. – И кругом рассыпана известь! А в заборе дырка. Очень удобно, – и он решительно пролез на соседний участок.
Сергей последовал за ним. Десять минут энергичной работы лопатами, и первый шубинский чемодан, аккуратно обернутый в рогожу, был извлечен из-под земли. За ним последовали и другие вещи.
– Кладоискатели, – вытирая пот со лба, усмехнулся Лобанов. – Нашли-таки. Поздравляю, товарищ Коршунов. Ну, иди, докладывай. А я посторожу здесь.
Продолжение следует.
Составитель - Дарья Давыдова,
зав. научно-просветительской службой Музея п. Малаховка (подразделение МУК "Музейно-выставочный комплекс" г.о. Люберцы)
Другие публикации канала:
Малаховский дачник - Лев Александрович Михельсон. Часть 2
Малаховский дачник - Лев Александрович Михельсон. Часть 1
Из истории русского театра XVII века
"С директором мы работали очень дружно, хотя я его критиковала..." Из истории Малаховского экспериментального завода
"Я вам расскажу, откуда получались хорошие рабочие!" Из истории Малаховского экспериментального завода
Завод МЭЗ в их судьбе