Однажды в Лувре.
Мону Лизу я люблю с детства. Еще с тех времен, когда открыла старый учебник по истории, и с пожелтевших страниц на меня посмотрела странная женщина. Но своим таинственным взглядом околдовала, и я влюбилась. Позже, я узнала о великом Леонардо. В художественной школе, куда я пошла из-за его творения, нам рассказывали, что он не спал, и в темноте на свою шляпу с широкими полями крепил свечи, которые плавились и стекали по всему головному убору, но давали необходимый свет для создания шедевров. А еще у него много неоконченных работ, потому что где-то в середине, он вдруг понимал, что не сможет достичь совершенства, и бросал. Это из области "Почему быть перфекционистом вредно". Благо, Джоконду великий художник завершил. Иначе, чем бы я вдохновлялась все это время.
Но вдохновляться приходилось репродукциями. Собственно, как и всем сибирским детям. В каждом сибирском городе найдется музей. Вот только, когда учителя настоятельно рекомендовали их посещать, ссылаясь на то, что экспозиции меняются, некоторые остроумные ученики задавали один и тот же вопрос: "А чё, мамонта убрали?"
Так вот в детстве у меня была мечта. Увидеть картину вживую. Встретиться с ней. Прекрасной и недосягаемой Моной Лизой.
На удивление, гордость Италии хранится во Франции, в Лувре. Но не будем о политике.
Прошли годы, я повзрослела, перестала верить в Деда Мороза и завершала свое обучение по профессии за границей. По программе у нас шла стажировка в Париже. Умирать я еще не собиралась, но увидеть Париж не отказалась. Что-то меня туда манило. Я чувствовала, меня ждет там кое-что невероятное. Неужели влюблюсь, думала я. И только по прибытии на французский грязный вокзал я вспомнила о своей детской мечте. Лувр! Вот, куда мне надо! К ней! К родненькой, любимой! Не успела я разместиться в гостинице, как тут же помчалась в музей.
Однако, я не ожидала, что он окажется таким огромным, запутанным и многолюдным. "Через тернии к звездам", успокаивала себя я, хоть и начинала не на шутку нервничать, когда шла по указателям, а попадала в другой корпус. Мои сапоги предательски скрипели от музейного пола, но это меня и спасло. И когда я проходила мимо чернокожего смотрителя, тот спародировал скрип моих сапог губами. Веселые у них смотрители, что скажешь. Не нашим бабушкам чета. Я решилась у него спросить: "Экскьюз ми...Уэиз ...Вэа риз, черт возьми, у вас тут Джоконда?!" Он рассмеялся и показал направление.
Уставшая, я побрела. Но встреча с мечтой меня подбадривала. Вот же, еще чуть-чуть, и я увижу ее...Вот, уже виднеется коридор, а там зал, в котором Она! Я увеличиваю скорость, сапоги скрипят, сердце мое колотится...Я захожу в зал... Но я не вижу Ее. Вижу людей, много людей, целую толпу. Я пытаюсь протиснуться между такими же мечтателями, как я, и вижу свет, а там...Маленькая такая, она висит. И даже не смотрит на меня. А я и глаз то ее не вижу, совсем крохотная и огороженная за метр. Недотрога. Ближе - нельзя. "Вас тут много, а я одна" ...
И это всё? Подумала я в недоумении. Иначе я представляла нашу встречу...
Обиженная, я спустилась в сувенирную лавку, купила там книгу с репродукциями, нашла любимую, прижала к сердцу и сказала: "Так лучше"...
Трое с макаронами, не считая попугая.
Нас было четверо: кореянка Йён, Хелен из Колумбии, я и попугай Джейси. Мы сидели на кухне небольшого английского домика у Йён, чье имя правильно мог произнести только попугай. Дело в том, что она давно уже нас звала в гости, чтобы мы приготовили ей что-то, кроме макарон. В итоге мы сидели и ждали, когда сварятся макароны. Так уж вышло.
Хелен, очень жгучая и колоритная женщина, просила меня убрать мои фотографии из фэйсбука, на которых я запечатлела ее в красном наряде, там, на родине, её не так поймут. Йен задумчиво смотрела в свой самсунг. А Джейси наивно пытался понять смысл жизни. Я даже как-то спросила Йён, почему не айфон. Она устало начала мне рассказывать, что ее папа работает на заводе по производству техники SAMSUNG, дома у них стоит холодильник самсунг, весит телевизор самсунг, пол чистит пылесос самсунг и белье стирает машинка самсунг, как у нее может быть айфон. "И действительно." - подумала я.
Вид из окна меня отвлёк, и я начала о чем-то мечтать. Пребывая еще в своих фантазиях, увидела, как девочки что-то страстно обсуждают возле кастрюли со сваренными макаронами. Мне не хотелось вдаваться в их бурную англоязычную беседу, мне было хорошо со своими мыслями. Однако, нарастающее чувство голода не давало понять, почему они не накладывают нашу еду, а занимаются демагогией. Я подошла, взяла кастрюлю, прикрыла крышкой и слила воду. Девочки замолчали и удивленно посмотрели на меня, а попугай выкрикнул: "Колэндэррр!!!"
"Ю ар джиниус!!!" - воскликнула Хелен , а Йён начала меня обнимать. Выяснилось, что все это время они пытались понять, как слить воду из кастрюли без дуршлага. Собственно, им меня и обозвал Джейси. Хотя я этим инструментом с рождения на русской земле не пользуюсь. Не было дуршлага, так нечего и начинать. Зато мозги работают лучше.
"Вот бедные люди, все-таки, эти иностранцы, - думала я, - под каждое то действие у них свой отдельный предмет найдется". Так ведь и с голода помереть можно, не окажись его под боком. А русские - это другое...мы и ковчег из гречки построим, если понадобится...
Случай на испанском пляже.
Ой не знаю, каким человеком был Эйнштейн, но эта его теория относительности - вещь реально дельная. А дело было на одном испанском пляже N. Признаюсь, я не люблю путешествовать, но тогда была моя очередная попытка получить удовольствие, находясь на чужой земле. Я распаковала одеяло и принялась укладывать его на песок.
В это время недалеко от меня расположилась русская семья, с которой я уже виделась в гостинице. Но их глава семьи был явно навеселе. То ли его испанское солнышко опьянило, то ли радость бытия, но он начал вытанцовывать странные па. Его жене и дочери становилось неловко от его оригинальных телодвижений и заигрываний. При этом он никого не трогал и приставал исключительно к своим домочадцам. Мать уговаривала его успокоиться. А к дочери с осторожностью подкатила иностранка и сказала, что можно обратиться за помощью к специальным службам.
Пока они это делали, одна скучающая немолодая испанская парочка повернула свои шезлонги, чтобы наблюдать за происходящим. Женщина, не стесняясь, с явным удовольствием и обнаженной грудью, которая расплылась у нее над животом, пристально смотрела на приключения русской семьи. Мне рассказывали о привычке загорать топлес в Испании, надеялась это "чудо света" пройдет мимо меня, но этими чудесами был завален весь пляж. Передо мной была удивительная картина, где полуголая тетка уставилась на хмельного мужика, как на что-то шокирующее и вон- выходящее. Я представила ту же самую картину, но в плацкарте Москва-Адлер. Представляете да, мужчины в поезде тихонько выпивают, достают бутылку, подливают и прячут, чтобы никто ни в коем разе не заметил. Тут вдруг одному лишняя доза бьет в голову, что тот встает и начинает громко читать стихи Пушкина. Его компания краснеет от неудобства, говорит ему: "Тише-тише"! И все женщины с открытыми грудями приподнимаются с полок и разом ему: "Ты чего, совсем охренел?!" Оратору становится стыдно за себя и за Пушкина, он ложится и засыпает.
Пока я себе это все представляла, буянящий на пляже тоже заснул, а мать с дочкой посыпали его песком. Дочь приговаривала: "Какие специальные службы, да мы, если захотим, в песочке его закопаем..."
Красота безобразного.
Вдохновляясь полотнами великих художников, мы, начинающие творцы, ожидали получить хоть каплю их величия. Мы - это тогда еще группа зеленых студентов дизайнерского факультета, блуждающие с видной серьезностью по эрмитажным комнатам. Мы - это дети суровой сибирской действительности, приехавшие на первую музейную практику созерцать великие экспонаты в живую. Через созерцание мы хотели стать частью всего мира. А когда вернулись домой, вновь открыли свои любимые книги по искусству и историческому костюму, через торрент закачали культовые фильмы и спектакли, в кучу собрали красивые фотографии природы. Одним словом, "у великих и творческие источники должны быть великими".
Так и я вдохновлялась при создании своих эскизов и первых изделий. Но потом со мной случился Лондон и его активная среда с полным затягиванием в свое колесо жизни. Во время обучения там первая ломка произошла в поиске источников вдохновения. Их английским словами "рэсёч". А дело было на рынке. С нашими кураторами всей группой отправились в исторический район Шордитч. Мои сокурсники поочередно доставали свои фотоаппараты, пытаясь заснять то мясника с грудой мяса, то полуотпавшую ржавую плитку на стене, то множество пестрых слоев всякой странной винтажной одежды. И тут я вспомнила свои похождения в музее. Я! Чтобы создать что-то дельное, смотрела на произведения искусств, а тут какой-то рынок!
Да я с детства всеми своими пятью органами чувств знаю, что такое рынок. Перед каждым новым учебным годом в школе мы с мамой садились в переполненный автобус и отправлялись в "Торговый город" с бесконечными рядами разного китайского и турецкого шмотья для того, чтобы закупиться на целый год. Мы ходили и ходили вдоль этих рядов, приглянется один свитерок, но сразу не покупаем! Мы же с мамой предусмотрительные, надо еще походить, может где интереснее или дешевле будет. Только потом, когда тот же самый свитерок начинает мелькать чуть ли не в каждой палатке, его не только уже не хочется брать, от него воротит...
- Джессика! Ты серьезно собираешься использовать снимки вонючих мешков для создания дизайна платьев!?
- Люси! Ты же чувственная восточная натура, зачем ты смотришь на пятно из-под протекшей коробки с молоком!?
- Габриэлла! Не слишком ли скучно для твоей жгучей бразильской природы вдохновляться плесенью? Хотя есть что-то романтичное в английской плесени...ладно...
В общем, меня со своим Леонардо да Винчи, а он, поверьте, успел стать своим, там не поняли. Сказали, замечательно это все, но не актуально и не свежо. Энергии нет.
И я пошла по улицам. Смотреть на свежее и актуальное. Чувствовать энергию настоящего. Не великого, а того, что у меня под ногами. Того, что весит над головой, того, что задевает мое плечо, что постоянно движется рядом, успеть бы это увидеть... Мои скетчбуки стали пополняться не эскизами выдуманных нарядов, а зарисовками текстуры тканей, вырезками из местных газет, снимками людей и домов.
Чтобы вы думали? Когда пришло время реализовывать финальную коллекцию в Англии, я отправилась к родным пенатам, чтобы вдохновиться интересными формами снега и льда на земле. Снег и лед! Да это то, обычнее чего в Сибири не придумаешь! В обыкновенном снеге было столько ресурсов для фантазии, как ни в одном великом полотне!
Как тут не вспомнить Алхимика, который блуждал по миру в поисках сокровища, а оно всегда было под боком.
Аленький цветочек
Мою маму любят все растения мира!
Что бы она не привозила из стран заморских, все не только приживалось в сибирской строптивой почве, но и благоухало и пахло, являя свою красоту в новом месте.
Однажды, например, она испанца зацепила! Вот так просто оторвала какую-то часть у пальмы, когда мы были в Испании; всунула ее в землю, когда мы вернулись в Питер. И через некоторое время у меня на балконе растение вымахало так, что пришлось дать ему имя. Обращаюсь к нему только так: "Маркес, я на работу, вечером полью, извольте дождаться." Не иначе.
Несколько лет назад, когда я поехала учиться в Лондон, мама меня попросила: "А привези мне, дочь, цветочек аленькой..." В общем, что-нибудь эдакое и необычное!
Первым делом я отправилась в "Кью Гаденс", огромный ботанический сад. Чего там только не было, столько всего удивительного! Когда я увидела павильон, где продавались семена и саженцы, в моей голове уже нарисовался образ неземного цветка, выращенного золотыми руками моей мамы в скромном городе Омске! Однако, когда я зашла туда, к моему великому огорчению, на стендах лишь были пакетики с семенами огурцов, помидоров и всяких разновидностей скучной зелени. "Ах эти хитрые англичане..." - подумала я.
Тогда я решила раздобыть цветок в Гайд Парке. Пространство крупного центрального парка было невероятным. Все растения подобраны друг к другу, стебелек к стебельку, каждый квадратный метр словно высчитан британскими учеными и разложен на цветовые гармонии, ни листочка лишнего! Глядя на все это, мне казалось, что сорви хоть один лепесток.... и будет как у Брэдбери в его "И грянул гром"... И отсюда я ушла с пустыми руками....
Я не сдавалась! И наметила себе дикий парк за пределами города. Добираться пришлось долго. Но оно стоило того! Громаднейший лес с оленями, с многовековыми дубами, повидавшие Шекспира и даже самого Ньютона...Среди всего я увидела его! Гордо он держал филигранное соцветие сказочно фиолетового цвета на длинном стебле. Видимо, он знал толк в своей красоте. Аккуратно, чтобы не повредить его, я попыталась найти корешки еще несозревших стеблей, достав из земли небольшую луковицу. И сразу позвонила маме, которая дала мне четкие указания, как ее сберечь до моего возвращения домой.
До сих пор помню, это чувство космополитической радости, когда вручала маме пакетик с уже проросшей луковицей! Я начале ей описывать всю прелесть будущего цветка и вспомнила, что успела его сфотографировать тогда, в лесу. Мама посмотрела на экран телефона и спокойно так сказала: "Так это же ирис сибирский"....
"Получается, я цветок на Родину вернула..." - подумала я.
А собственно, какая разница, где расти и благоухать, когда рядом есть тот, кто поливает и восхищается...
Супрематизм на турецком пляже.
На ярком и горячем от солнца пляже Среднеземноморья поспорили мы с Олесей о черном квадрате Малевича. Да так, что песок плавился под нашими ступнями, а воздух пылал от жарких потоков.
Я восторженно заявляла, что это начало и конец одновременно. Конец копий реальности на холсте и начало новой вселенной из геометрических фигур и нового солнца во главе в виде чёрного квадрата. Олеся задиристо смеялась, называя Малевича блогером 20ого века, позволившим всем называть себя художниками пророками без особых навыков для этого. Чуть ли не преступником, зачеркнувшим все плоды творчества великих мастеров Возрождения и импрессионизма.
"Ну нет же! Ты только представь весь ход истории искусств! Вначале художники судорожно пытались сделать из своих картин фотографии действительности, потом вложить туда эмоции. Даже Пикассо все ещё был зависим от предметов вокруг, хоть и стилизовал их изрядно. И тут бабах!!! Кто-то создал новую реальность из своей головы! " - уже чуть ли не кричала я всем загорающим в панамках на пляже!
Но Олеся продолжала смеяться, настаивая на том, что истинное искусство должно быть видно без глубоких познаний предистории. "Красота понятна без лишних слов! А если так может сделать любой без особого вкуса, так зачем такое 'искусство' ?"...
Чтож... Имеет место быть.
Однако Малевич первый создал минимализм и концептуализм. До него главное в полотне были средства выразительности и само изображение. Он же вместе с другими абстракционистами сделали смыслы ключевыми. В черном квадрате 99% смысла и 1% выразительности. Это пустота концентрации. Или сгусток пустоты. Это нулевой уровень и новая точка отсчёта. Как до и после нашей эры...
Кто еще хочет заразиться моей любовью к супрематизму???