Не думала, что моя первая заметка будет на эту тему. Хотелось бы начать с позитива, но, видимо, в другой раз.
Ситуация, которая произошла совсем недавно, не отпускает уже несколько дней. Не думать о ней не получается. А дело, собственно, в следующем…
Работая в сфере образования, приходится иногда) принимать участие в различных мероприятиях по профилю. Вот таким очередным событием стала Всероссийская олимпиада, вернее ее региональный этап, на который собираются самые сильные школьники со всей области. Этот этап – своеобразный фильтр отбора тех, кто примет участие в финале Олимпиады Всероссийского уровня и, возможно, станет победителем.
Но разговор сегодня не об этом. «Посчастливилось» наблюдать это действо, находясь, как говорится, в эпицентре событий.
А посетили меня следующие мысли. Дети выполняли задания в кабинетах в окружении видеокамер и надзирателей из числа педагогов-организаторов. Всё это делалось ради того, чтобы исключить списывание и использование шпаргалок. Если будешь пойманным с поличным, тебя исключат из списка участников и даже не будут проверять работу. Такова инструкция, и все участники должны ей следовать.
Злостный злоумышленник
Сижу в кабинете-штабе. Залетает коллега, держа в руках обрывки каких-то листочков. С воодушевлением и радостью сообщает, что вот это всё (показывает на листочки) только что нашли у этого мальчика. А этот мальчик плетется сзади. На нем лица нет. А дальше – «допрос» с пристрастием, попытки «виновника» оправдаться, звонок вышестоящему руководству.
«А в чём я виноват?» - вопрошает юный злоумышленник. При этом он дрожит так, что как будто в данный момент решается вопрос жизни и смерти. Ему говорят, что он будет исключен за шпаргалки, а для него это звучит как приговор.
Дальше взрослые разбирались, стоит ли считать эти бессмысленные иероглифы шпаргалкой; разговор о необходимости сообщить о случившемся в район и т.д. Звонки руководству, ожидания ответов… И все это в присутствии ребенка. Кстати сказать, десятиклассника, у которого трясутся руки от страха, а в глазах - смутная надежда на оправдание.
Понимая, что происходит, вернее – не понимая – пытаюсь успокоить парня: говорю, что это не самое страшное, но урок на будущее и всё такое. Но думаете, его это успокоило?
В итоге…
Все закончилось хорошо. «Суд» вынес оправдательный приговор, вещдоки оказались несущественными и не относящимися к сути дела. Мальчика вернули на место, дописывать Олимпиаду.
Я, собственно, что хотела этим сказать… Когда мой ребенок подрастёт, я вряд ли отправлю ее на такие образовательные мероприятия… Стабильная детская психика дороже. Такие детские переживания могут иметь печальные последствия. И кому тогда нужны будут все эти результаты Олимпиады?!
Я нисколько не оправдываю парня. Нельзя так нельзя. Но можно было как-то по-другому решать эту проблему? Хотя бы не обсуждать и не решать при ребенке его олимпиадную судьбу.
Вопросы, скорее, к нам – взрослым… А коллега, кстати, психолог по должности. Жаль, что не по призванию. Столько равнодушия в человеке, работающем с детскими душами, быть не должно… Какая душа, когда есть инструкция?!
Наши дети – не преступники. Никакая олимпиадная инструкция не должна быть в приоритете перед нормальным человеческим отношением и профессиональной психолого-педагогической этикой.
Или педагоги просто выполняют свою работу?