Глава 2
Хриплый, едва разборчивый голос, который я смог услышать, говорил о том, что с Барри явно, не все хорошо.
- Ребекка, дай трубку этому ушлепку, живо – хрипя и с полным бессилием, но неимоверной яростью говорил отец Ребекки.
- Он хочет слышать тебя, кажется он на тебя зол.
Я взял трубку. В моей голове начали всплывать моменты прошлых дней. И первое, что я вспомнил это то, как мы с Барри сидим на причале в чертовой Праге. «Почему мы в Праге? И почему я рассказываю Барри о своей жизни?», - подумал я.
«Что же я ему такого рассказал, что он в ярости? Из-за меня ли это вообще?»
Время на мгновение остановилось, я стал вспоминать детали, о которых мог рассказать Барри про свою жизнь, про свою прошлую жизнь… Жизнь, которая преследовала меня, и я никак не мог забыть, потому что я помню ее, такую до безумия прекрасную и милую…
Воспоминания
В один из удивительно спокойных дней, я решил сходить к своему старому приятелю, который на днях приехал по работе. С ним мы дружили еще со школьных лет, когда он был еще молод. Скот Уокер был невысокого роста, с густыми волосами и забавными очками, хоть он был и высокого роста, люди все равно его не замечали. Этот удивительный человек, жил в месте под названием Новый Орлеан, ему сложно было добраться до меня, но все же он вместе со своей собакой умудрился добраться. Скот был мне дорог, ведь мы с ним объездили столько мест и столько дорог, что не сосчитаешь.
За окном было морозное утро, и узоры на стеклах были какими-то особенными в этот день, словно сверкали и светились только сегодня, хотя вчера они были абсолютно такими же. Комнату наполняли солнечные лучи, что едва грели, но все еще были теплыми. Моё утро как всегда начиналось с чашечки чая, что я так любил заваривать. У меня даже была коллекция разных сортов чая, которая украшала собой самое видное место в доме. Мой дом был не столь больших размеров, но для меня этого вполне хватало.
Скот должен был с дружеским визитом прийти сегодня, чтобы мы с ним поговорили о чем-то давнем, да и дружественная обстановка позволяла это сделать.
И вот, Скот уже сидел у камина, сделанного из искусственного камня, готовый выслушать мой рассказ.
Я нашел слушателя своего монолога, ведь он именно поэтому здесь, не любитель поболтать, а любитель послушать, поэтому, наверное, он и был любимчиком среди всех, поскольку мог достаточно выслушать о человеке напротив и только взглядом рассказать, что же делать дальше.
Я заварил чай на двоих, ее любимый, с лимоном и мятой, я тоже любил этот чай, что-то в нем было, он напоминал о ней
И вот я начал…
На улице стоял теплый июньский день, а на небе облака закрывали нежные лучи солнца, что мило касались лица Мэри. Был едва ли уловимый, но все еще прохладный ветерок, обдувающий бархатную кожу, по которой спускались шелковистые локоны ее волос. Она сидела на веранде и попивала уже остывший чай с розмарином, увлеченно читая книгу.
Мэри никогда не была так увлечена и заинтригована, книгой, именно поэтому я смотрел на неё, как никогда, влюбленными глазами. Мэри не любила, когда я смотрел в ее голубые глаза, в ее глубокие, наполненные разгорающимся пламенем заката, что отражался в лазурном, полным спокойствия, море. Но все еще ласковые, наполненные любовью, глаза. Наш домик был построен на берегу моря, как будто бы художник, вырисовывая каждую мелочь, малюя, каждый уголок дома, взял и перенес его сюда. Деревянная махина не устрашала, а лишь вдохновляла. Когда окна были открыты, ощущалось будто нет стекла, можно было услышать: нежный шум прибоя, но вода еще не до конца стекла с берега, гул проголодавшихся чаек, которые время от времени замолкали, а также свист, шум и рокот ветра, что дул с каких-то невообразимых мест планеты. Это все завораживало от пальцев на ногах и до кончиков волос Мэри. Она была безумно вдохновлена этим местом. Наши посиделки могли начинаться днем, а заканчиваться поздней ночью. Я тонул в ее бесподобной и сильной, но в тоже время слабой и хрупкой, душе. Я чувствовал, как останавливается сердце, каждый раз когда я перешагивал дверной порог и видел свою Мэри. Я безумно любил её, до мурашек по коже. А ее прекрасный голос? Вам обязательно нужно послушать ее невероятно пленяющий голос, как чудесно она говорит. Я буквально был пленником ее чудесной красоты, что так влекла меня, ведь я видел ее душу, видел какая она замечательная, а потому и любил ее, будто зачарованный.
Ветер уже совсем стих. Я отправился на веранду, знал, что она сидит там и смотрит на веющий спокойствием закат. Мы сидели несколько часов, укутавшись пледом, и разговаривали о «вечном». И вот, мы отправились….
Мои воспоминания быстро исчезли, когда я издали, как будто нахожусь не в своей квартире в Праге, стал слышать хриплый голос Барри, едва уловимый сквозь толщу моих воспоминаний. Будто якорем из этого состояния меня вытащила Ребекка, обозленная, что я не беру трубку. Делать нечего, нужно узнать, что же случилось с ее отцом.
Я взял трубку и произнес: «Барри, ты впорядке?».
На удивление Барри успокоился и спросил меня: «Вил, ты впорядке?»
Вот тут-то я понял, что точно что-то произошло.
- Да, я впорядке. Что случилось, Барри?
- Я нахожусь в каком-то сарае, ты можешь за мной приехать?
Откуда он знает, что я вожу? Неужели я водил машину в таком, состоянии, что не помню?
«Хорошо», - ответил я
И стал собираться.
