CATAPILLA - История группы от первого лица. Рассказывает Роберт Калверт, один из основателей и главных иеологов группы (продолжение).
КБ: Как насчет вашего второго альбома? Changes был выпущен годом позже на том же лейбле Vertigo. Какие самые сильные воспоминания остались у вас от записи второго LP?
РК: Changes был записан и выпущен только потому, что мы должны были выполнить условия контракта на запись двух альбомов. Летом 1971 года группа провела неделю в Корнуолле, на отдаленной ферме недалеко от Сент-Кеверн, где мы работали над материалом для второго альбома.
Вскоре после того, как мы вернулись в Лондон, мы организовали встречу с нашим руководством/агентством, во время которой мы высказали длинный список жалоб на их нечестность и бесхозяйственность. Ничего не было решено, они ушли с собрания и впоследствии расторгли наш с ними контракт, поэтому после выхода альбома в июне 1971 года не было организовано ни промо-концертов, ни туров. В этот момент группа, окончательно деморализованная, распалась, и мы все пошли каждый своим путем. То, как с нами обращались наше руководство/агентство, уничтожило всякое желание продолжать. Например, мы с Грэмом нашли постоянную работу в больнице в Челси. Но через некоторое время после этого события Патрик Михан-младший связался с Грэмом, чтобы сообщить ему, что CATAPILLA нарушит свой контракт, если не выпустит второй альбом! Была спешно организована встреча, на которой присутствовали Патрик Михан-младший и его отец Патрик-старший, а Анна, Грэм и я представляли группу. Мы рассказали Миханам печальную историю нашей кончины, они высказали нам сочувствие и слова поддержки. И они посоветовали нам заплатить за репетиционное время, все, что нам нужно было сделать, это реформировать группу и написать новый материал на целый альбом, и это было для нас выгоднее, чем платить неустойку за сорванный контракт!
Но не все музыканты из первоначального состава были уже доступны, кроме того, ради выполнения этой работы было проще и дешевле работать с небольшим составом. Я пригласил своего друга Ральфа Ролинсона на клавишные, и мы разместили объявление о поиске барабанщика и басиста. Барабанщик Брайан Хэнсон откликнулся на объявление и получил место. В конце концов, после того как Грэм, Анна, Брайан и я вплотную занялись проработкой нового материала, друг Ральфа, Карл Вассард, который жил с ним в одном доме, пришел сыграть на басу. На самом деле он был гитаристом, но пошел и купил бас, чтобы сыграть на альбоме. Я не могу точно вспомнить, сколько недель мы потратили на репетиции, но я помню интенсивность, с которой мы работали, собирая эту новую группу и сочиняя материал для альбома. На этот раз репетиционная студия находилась не в загородном коттедже, а в Уондсворте.
Альбом был записан в декабре 1971 года в Marquee Studio в Сохо. У них была шестнадцатидорожечная машина для записи на двухдюймовую ленту. Как и в случае с первым альбомом, группа записала сначала базовые треки, играя все вместе. Анна присоединилась к нам, обеспечив ведущий вокал, а позже добавила свои партии отдельно на специальный трек. Эти сессии мне понравились гораздо больше, чем наша предыдущая, потому что атмосфера была гораздо более расслабленной, у нас было больше времени в студии, а отношения с нашим продюсером Колином Колдуэллом были дружескими и конструктивными.
КБ: И звучание получилось совсем другим. Вокальное исполнение стало гораздо более театральным. Игра на саксофоне просто потрясающая! Как бы вы сравнили его со своим дебютом?
РК: Продюсер Колин Колдуэлл отвечал за звук альбома, он, конечно же, не удержался от применения плёночного эха и реверберации. Я бы предпочел более сухой микс, и Анна была расстроена эффектами, которые использовал Колин, она думала, что они затемняют ее текст (так оно и есть!), и по мере того, как мы продвигались, она так расстроилась, что отказалась участвовать в дальнейшем, что является истинной причиной того, что последний трек инструментальный! Очень жаль, что это произошло, так как Анна была гораздо увереннее в своем пении и в целом в новом творческом коллективе. Ее психологический настрой был более крепким, чем годом ранее, что отразилось на ее улучшенном и контролируемом вокале. За время существования CATAPILLA я использовал этот период для серьезной практики игры на саксофоне. Мне нравится Ваш комментарий “абсолютно потрясающий”, спасибо за комплимент. Я бросил свою основную работу еще до того, как мы отправились репетировать материал для первого альбома. Все мои тренировки, должно быть, окупились, потому что я считаю, что моя игра на втором альбоме лучше, чем на первом.
Одни слушатели предпочитают первый альбом, другие второй, я определенно предпочел бы второй. Второй состав хорошо сработался как в музыкальном, так и в личном плане. На репетициях Грэм, Анна и я представили друг другу наши предложения и просто пробовали их, часто часами джемуя, прежде чем все элементы соединились нужным образом. Я всегда предпочитал этот коллективный метод сочинения песен, так как он позволяет развить сильные стороны участников и выразить их в коллективном звучании ансамбля. Этот способ работы сильно отличался от того, как сочинялся и репетировался материал для первого альбома. На мой взгляд, в процессе репетиций и записи второго альбома произошло еще кое-что очень важное.
КБ: Не могли бы вы поделиться своим мнением о треках с альбома?
РК: В “Reflections” сильно проявляется мой вау-вау-сопрано-саксофон. На меня повлияла пластинка King Curtis, на которой я впервые услышал этот эффект. Поскольку для второго альбома у нас было больше студийного времени, мы могли вернуться к трекам и наложить добавленные части. И Грэм, и я добавили дополнительные партии в “Reflection” и “Thank Christ For George”. Я использовал свой новый гаджет, делитель октав и педаль вау-вау на “Charing Cross”. Я считаю, что реверберация размером с каньон, которую Колин наложил на вокал Анны в этом треке, сделала ее тексты невозможными для понимания и стала последней каплей для Анны. Моя сольная партия на сопрано-саксофоне в этом же треке также наполнена эхом! Насколько я помню, инструментальная композиция “It Could Only Happen To Me” была записана по старинке, группа сыграла эту песню вживую в студии, и после пары незавершенных дублей» мы справились с ней. Я знаю, что записал свою партию с первого раза, потому что мой друг Стивен Пирсон, чей тенор Selmer mk.6 я позаимствовал для сессии, был в студии, когда мы ее записывали. Он встал рядом со мной и в конце вступительной части выхватил у меня мой сопрано-саксофон и сунул мне в руки свой тенор.
В прошлом году я купил виниловый ремикс, который Джайлз, сын Джорджа Мартина, спродюсировал с мастер-кассеты Sergeant Pepper's Lonely Hearts Club Band. Я был ошеломлен результатом! О, если бы у меня была возможность сделать ремикс с мастер-ленты Changes сегодня.
КБ: Какую первую песню вы сочинили?
РК: Что касается написания песен, я всегда был счастлив сотрудничать. Это то, что я делал на обоих альбомах CATAPILLA, и то, что я делаю до сих пор. Я написал несколько песен для группы, в которой играл с Ником Стивенсом (басист Джона Стивенса) в 1974 году, а намного позже я написал песни, которые были записаны парой ска-групп, с которыми я играл в Австралии. Мое же основное занятие, которое я нахожу наиболее приятным и полезным, — это импровизация, которую можно рассматривать как плод коллективного творчества здесь и сейчас.
КБ: Вдохновлялись ли вы психоактивными веществами, такими как ЛСД, во время написания альбомов?
РК: Что это за старая тупая поговорка: “Если ты помнишь 60-е, тебя там не был!” Ну, вот я, например, был там и могу вспомнить большую часть того, что было, но я не был наркоманом. Марихуана была предпочтительным веществом, когда мы работали над “Embryonic Fusion” в доме в Озерном крае. На этих сеансах я не могу припомнить, чтобы кто-нибудь употреблял ЛСД. Когда мы были в Корнуолле, репетируя второй альбом в оригинальном составе, Тьерри, Грэм, Малкольм, Хью и я как-то раз отправились в кислотное путешествие. Я был с адекватными людьми вокруг меня, поэтому я совершил свое единственное ЛСД-путешествие в своей жизни! Я живо помню многие детали, но самое смешное, что единственный отрезок моего времени с CATAPILLA, о котором я совершенно не помню, — это детали музыки, которую мы играли в течение всей той недели. Только подумайте, если бы я был кислотным маньяком, это было бы очень короткое интервью! Мы не были группой, отстаивающей принцип Тимоти Лири, - “включайся, настраивайся, отключайся”.
КБ: Что произошло после того, как группа прекратила свое существование? Вы все еще общаетесь с другими участниками? Кто-нибудь из участников все еще занимается музыкой?
РК: Для меня опыт репетиций и записи Changes был, несмотря на реакцию Анны на процесс записи, счастливым, я получил при этом истинное удовлетворение. Тем не менее, у меня не было абсолютно никакого желания продолжать работать с этой, или какой-либо другой группой после того, как мы вышли из студии тем зимним декабрьским днем 1971 года. Обязательства по записи были выполнены, но отвращение, которое я испытывал к музыкальному бизнесу не оставило мне никакого желания продолжать, как я делал в прошлом. Через пару лет после распада CATAPILLA я снова присоединился к Анне в небольшой группе, специально собранной для исполнения ее композиций. Этот проект отыграл несколько концертов и записал четыре песни (копии которых у меня до сих пор хранятся). За это время она брала уроки пения у Клео Лейн, написала несколько песен и нашла агента. К сожалению, дальше ничего не получилось, но в 1975 году мы обменялись письмами. Тогда она изучала музыку в The Guildhall в Лондоне по специальности вокала. Но потом я потерял связь с ней, о чем сожалею. До конца 1976 года я жил на Abbey Road, в нескольких сотнях метров от знаменитой студии. Ральф жил рядом – всего в миле от меня, так что я часто заходил поболтать. Он был человеком, который больше всего хотел, чтобы что-то продолжалось после того, как мы закончили запись. Когда я съехал с Эбби-роуд, я потерял с ним контакт. Сейчас он живет в доме на колесах в Британской Колумбии (кажется)в , Канаде, и я время от времени общаюсь с ним в Facebook. В конце 1982 года я вернулся в Мельбурн, Австралия. До этого я поддерживал связь с Грэмом Уилсоном и Тьерри Рейнхардтом. На концерте Джона Стивенса в Стокуэлле, вероятно, в 1978 году, появился Брайан Хэнсон. Он не играл в группе, он сосредоточился на написании песен и пытался продать свои песни издателям. Он пригласил меня к себе домой в Южном Лондоне, где я записал для него несколько саксофонных партий. За последние несколько лет, когда бы я не был в Британии, я проводил время с ним. На самом деле, я записал с ним гораздо больше его песен, чем своих. Я играл в группе BODY HEAT с Грэмом Уилсоном до того, как присоединился к John Stevens' Away в 1976 году.
Позже он занялся изготовлением кухонной мебели, и его гитара упокоилась в шкафу. Во время моих визитов в Великобританию во время работы с MOTHER GONG (и GONG в 1994 году) я всегда проводил время с Грэмом, из Австралии я время от времени писал и звонил, как и он, мы всегда оставались на связи. В начале 2000-х у него развился рак, после первоначального лечения у него наступила ремиссия, но в 2003 году он снова заболел, и в 2003 году он стал неизлечимым. Это был первый раз, когда я понял, что в мире есть люди, которых интересует то, что мы делали все эти годы до этого. Прежде чем он умер в январе 2004 года, я так счастлив, что Грэм увидел, что наши музыкальные приключения вызывают интерес у поклонников прогрессивного рока и получают положительные отзывы критиков. Тьерри стал учителем музыки в Голдсмитс-колледже в Лондоне. Я виделся с ним тогда, но потом мы не встречались до 2014 года, когда он серьезно заболел лейкемией. Я видел его еще раз следующем году, но потом он умер в январе 2016 года.
Я ничего не знаю о том, что случилось с другими участниками, которые играли в различных комбинациях CATAPILLA.
КБ: Оглядываясь назад, что было самым ярким моментом вашего пребывания в группе? Какими песнями вы больше всего гордитесь? Где и когда было самое запоминающееся выступление?
РК: У меня было много хороших моментов в CATAPILLA, но я считаю самым ярким моментом серьезность, с которой мы, как группа людей, взялись за создание оригинальной и уникальной музыки. Личные трудности, с которыми я столкнулся при создании этих двух альбомов, поставили меня перед необходимостью постоянного обучения, процесс которого приносил свои плоды. CATAPILLA были первой профессиональной группой, частью которой я был, в то время это было именно то, чем я хотел заниматься. Я считаю, что страсть, самоотверженность и тяжелая работа, которые мы вложили в проект, добавили качества, которые ценятся и сегодня, наша честность, приверженность и целостность придали нашей музыке то, что я считаю вневременным качеством. “It Could Only Happen To Me”, та песня, которую мы с Грэмом написали в соавторстве, — и этой песней я горжусь больше всего. Я помню, как Грэм и Ральф обкурились до того, как мы это записали, а я лежал под роялем и делал упражнения на глубокое дыхание, которые делали меня расслабленным и спокойным. Я определенно чувствовал, что контролирую ситуацию, переключение с сопрано на тенор-саксофон в середине дубля сработало безупречно, и процесс от начала до конца оставил меня очень довольным. Концерт, который запомнился мне, был, когда мы играли в Городском университете в пятницу, 4 июня 1971 года. Это был Vertigo Showcase с участием Грэма Бонда + Magick, GENTLE GIANT, WARHORSE, Джиммом Кэмпбеллом и нас. У группы Грэма Бонда была собственная гримёрная, из которой мы слышали, как Грэм на альт-саксофоне играет мелодии Чарли Паркера с головокружительной скоростью, а участники группы дико подбадривают его. Мы с Тьерри переглянулись с одной мыслью: “Черт, мы должны подняться на одну сцену с этим парнем”. Однако, наш сет прошел хорошо, и я с нетерпением ждал выступления Грэма Бонда, но какое разочарование. Он принес альт на сцену, положил его на свой орган Hammond и не сыграл на нем ни одной ноты на протяжении всего выступления. Вместо этого мы получили сильно искаженный звук Хаммонда, который был настолько громким, что заглушал его вокал!
КБ: Есть ли у вас неизданный материал?
РК: Не то чтобы я в курсе! Определенно ничего из первого альбома. Я считаю, что все, что мы записали для Changes, было использовано. В рамках творческого процесса, то есть для того, чтобы сохранить идеи, возникшие во время долгих джем-сейшнов, которые мы устраивали на репетициях до Changes, я записал некоторые репетиции на магнитофон. Сохранились два коротких фрагмента, они полезны для иллюстрации того, как мы разрабатывали песни.
КБ: В 1970-х вы изучали импровизацию с Джоном Стивенсом и Мэгги Николсом. Какие самые сильные воспоминания остались от вашего сотрудничества? Изменило ли это ваше восприятие музыки?
РК: Как уже говорилось ранее, я не собирался продолжать работу с CATAPILLA после завершения записи Changes. Мой пузырь лопнул, дух 60-х испарился, и шок от вопиющей бесхозяйственности оставил меня без желания заниматься какой-либо музыкальной деятельностью, связанной с коммерческим музыкальным бизнесом. Но что делать? Мой интерес к музыке был непоколебим, поэтому я отправился на поиски музыки и музыкантов, которые меня интересовали. Вскоре после завершения работы над Changes, в начале 1972 года, я пошел послушать Джона Стивенса с его THE SPONTANEOUS MUSIC ENSEMBLE в джаз-клуб Phoenix на Кавендиш-сквер в Лондоне. Я был поклонником SME в течение многих лет и видел их много раз. Один друг сказал мне, что Джон ведет семинары по импровизации, поэтому в конце их концерта я представился ему и спросил о его семинарах. Будучи поклонником и последователем его музыки, я определенно нервничал, приближаясь к нему, но нашел его дружелюбным и доступным. Он пригласил меня присоединиться к его еженедельным семинарам по импровизации в Управлении образования Внутреннего Лондона (ILEA), которые он проводил в Бетнал-Грин, что я сразу же и сделал. Мэгги Николс также преподавала на этом же курсе, Мэгги одну неделю, а Джон – другую. В упражнениях на семинаре Джона Стивенса использовались самые основные элементы музыкального образования, такие как контроль темпа и динамики, для развития навыков огромной ценности не только для импровизатора, но и для музыканта, участвующего в любой музыкальной обстановке. Он научил нас, как слушать, как проявлять чувствительность к другим членам группы и правильно играть в ансамбле. Джон полностью понимал силу откровения, которую методы его семинара могли вызвать в человеке, но никогда не упоминал, что это было его намерением. Через строгость и дисциплину он направлял и ободрял нас до такой степени, что мы сами переживали откровения. Какой феноменальный учитель, во всем, чему он меня учил, он полностью понимал глубину возможного опыта, но при этом, он помог мне самому открыть для себя мои собственные личные откровения. По его собственным словам, “Хочешь увидеть видение — смотри видение”!
КБ: Спасибо, что уделили время. Последнее слово за вами.
РК: Я занимаюсь музыкой пятьдесят восемь лет! Для меня никогда не было важно быть богатым (ха-ха), знаменитым или даже блестящим виртуозом, главным было чувство общности, которое я нашел среди музыкантов и любителей музыки, в компании которых я наслаждался, и бесконечный вызов, красота и тайна самой музыки. Наблюдая за испытаниями и невзгодами, с которыми сталкивается человечество в нашем мире, я верю, что музыка способна разрушить все барьеры и объединить самых разных людей, что музыка это одна из спасительных милостей человечества. Писатель и мифолог Джозеф Кэмпбелл как-то сказал: “Я думаю, что человек, который берется за работу, чтобы жить, то есть ради денег, превращает себя в раба”. Я это не всегда понимал, но я всегда интуитивно знал, что это правда, потому что, когда в моей жизни мне приходилось работать “за деньги”, я никогда не позволял такой работе мешать моим музыкальным устремлениям, и, таким образом, в глазах других, я лишил себя, да и многих других многообещающих перспектив в карьере. Эта моя приверженность приводила к проблемам, бывало, что я жил в неуверенности, насмешках и даже в депрессии. С другой стороны, эта явно эксцентричная жизнь была поучительной и волнующей. Таким образом, помимо самой музыки, которую я создал и исполнял (единственное, что менеджеры музыкального бизнеса не смогут украсть), единственное, что я могу сделать для молодого поколения заключается в том, это попытаться донести до них, что как только вы поднимаете свои устремления выше, чем просто досуг или отдых, то только тогда ваша жизнь будет обогащена, и вы действительно станете самим собой. Спасибо за ваши вопросы.
Роберт Калверт, июль 2018 г.
Александр Ковтун (© Prog Island, СПб, январь 2023)