Новый хозяин ДТК об инвестициях в Казань и судьбах интерьеров в стиле «дорого-богато»
«Мне многие говорят: может, возродить ресторан? Что я якобы обязан так сделать! Но в подобном нет экономической целесообразности: на это нет спроса. Если бы он был, тогда предприятие выжило бы», — рассказывает бизнесмен и экс-мэр Архангельска Александр Донской. На днях он приехал в Татарстан, чтобы вместе с проектировщиками осмотреть здание бывшего Дома татарской кулинарии на Баумана, которое купил накануне Нового года. В осколок империи экс-банкира Роберта Мусина он намерен вложить еще не менее 150 млн рублей — здесь появится семейный центр развлечений. О том, сохранят ли витражные потолки с сусальным золотом, куда исчезли награды первого шеф-повара Юнуса Ахметзянова и почему Донской зачастил в Свияжск, — в интервью «БИЗНЕС Onlinе».
«Здесь дорого-богато, и мне бы хотелось это сохранить»
— Александр, почему вы выбрали Казань под свой новый развлекательный проект и чем вас заинтересовало именно это здание?
— Казань по потенциалу — это город, который находится в тройке лидеров после Москвы и Санкт-Петербурга. Если говорить об индустрии развлечений, где у меня были и есть проекты, то 50 процентов всегда приносила Москва, примерно 30 процентов — Питер и около 10 — Казань. Вроде бы небольшая доля, но город на третьем месте. Я открывал проекты в разных городах — Нижнем Новгороде, Волгограде, Сочи, Воронеже, Екатеринбурге, Челябинске. Были проекты и за границей, в Барселоне, США, Амстердаме, и еще в других местах, которые я делал в партнерстве. Поэтому, если говорить о России, эффективно вести бизнес россиянам сегодня можно только в РФ. Сейчас сложное время: много бюрократических моментов, которые есть за рубежом, и барьеров психологических — отношение, мягко говоря, плохое.
— Чем вас привлекло здание бывшего Дома татарской кулинарии?
— Я смотрю на место, куда приходит больше всего туристов. А это улица Баумана. Летом здесь, по моим расчетам, примерно 80 процентов людей — туристы. Если сравнивать с московским Арбатом, в Казани было даже больше людей! А нам нужен обновляемый трафик. На один и тот же фильм люди не ходят в кино несколько раз. Поэтому Баумана — оптимальное место.
— Другие варианты еще рассматривали?
— Да, это здание на Баумана, где раньше был магазин Benetton, оно принадлежало итальянцам. Сейчас сложная процедура выкупа у иностранцев: комиссия долго будет рассматривать договор купли-продажи и это может затянуться надолго. Там хорошие витрины, что играет важную роль для стрит-ретейла, общепита и даже развлечений. Но мимо него проще пройти, а здание ДТК заметнее — оно отдельно стоящее, выделяется. Да, здесь более 2 тысяч квадратных метров и сложные планировки, но основные залы не очень большие.
— Ранее вы рассказывали нам, что здесь будет семейный развлекательный центр. С проектом уже определились?
— Я не хочу сейчас опираться только на свое мнение, могу ошибиться. Хочу послушать точку зрения нескольких проектировщиков — и тех, кто живет в Казани, и специалистов из других городов, возможно, и московских. Если будет предложение от зарубежной команды, например от тех ребят, которые делали крутой проект в Дубае, я тоже с удовольствием рассмотрю.
— Здесь специфический интерьер, по-татарски «дорого-богато», все в позолоте. Будете его кардинально менять?
— Я вообще сначала думал, что на стенах что-то желтое, а оказывается, здесь во многих элементах используется сусальное золото. Да, здесь дорого-богато, и мне бы хотелось это сохранить. Одного из дизайнеров я прошу сохранить колонну с мозаикой. Есть другие предложения — полностью переделать интерьеры и сделать яркие и модные цвета. Мне это не очень нравится, я буду придерживаться того, чтобы мы вписывались в интерьер, насколько это получится. Есть несколько концепций, по которым можно сделать, например, восточный стиль. Была идея с рабочим названием «Аладдин», тогда это все хорошо впишется. Другой вариант — «Дворец великана». Есть проект «Дом великана», но этот более глобальный. Есть также проект «Зеркальные миры». Подобный существует в Дубае, там тоже большая площадь, современные мультимедийные технологии, зеркала, свет, различные проекции. Но для него этот интерьер крайне сложный.
— Витражные потолки с разноцветными стеклами сохраните?
— Хотелось бы сохранить. Мне сейчас говорят: «Пол слишком мрачный, давайте его заменим». Но я отвечаю, что за полом мы пойдем дальше — придется менять стены, потом уйдем на потолок… Надо найти баланс. В идеале я хочу все отреставрировать и сохранить, за исключением площадей, которые не нужны в таких размерах. Например, те, что были под офисы и общепит. Все-таки это старый советский подход, когда больше площади отдавались под подсобные помещения и под хранение и приготовление пищи. Здесь порядка 1 тысячи квадратных метров использовалось под эти цели.
— Кованая лестница на второй этаж какую-то ценность представляет?
— Это очень хорошая парадная лестница, ее нужно как-то украсить, чтобы она была похожу на ту, у которой фотографируются в Каннах. Можно ее даже сделать богаче и помпезнее. Людям нравятся такие интерьеры, они любят фотографироваться на подобном фоне. Сейчас время такое, что социальные сети решают все — и, если будут фотографии в интернете, будет хорошо.
«Если ошибешься в проекте с национальными традициями, местные не поймут»
— О планах купить это здание вы говорили еще в 2017 году. А внутрь заходили?
— Более того, я здесь ел! Когда мне захотелось попробовать татарскую кухню, я пришел сюда, и это было мое первое знакомство с местной кухней. Потом я много пробовал блюд и в традиционном, и в современном прочтениях.
— Как вы вышли на сделку?
— У меня есть юрист, также обращаюсь к местным риелторам. Это было открытое предложение, каждый мог здание купить.
— Но все же вы сомневались несколько лет…
— Почему у меня были сомнения? Ключевой минус здания — у него нет витрины. Также ты не можешь в него зайти сразу с улицы, и это у меня вызывало опасения. Здесь к тому же нужно обыграть фасад и лестницу, сделать так, чтобы привлечь внимание. Вообще, для меня проще сделать любой проект в простом прямоугольнике и квадрате, желательно чтобы там были высокие потолки. А здесь где-то они низкие, а где-то — высокие. Если ставить проекционное оборудование, то лучше всего оно работает на высоту в 10 метров, но здесь ее нет. Подкупает, что само по себе здание интересное и заметное.
— В каком состоянии вы приняли объект?
— Сейчас вывозится все оборудование, приходят конкурсные управляющие, которые им распоряжаются. Представитель бывшего собственника также забрал награды шеф-повара этого ресторана Юнуса Ахметзянова. Я недавно здесь был, и они еще оставались на месте, а потом пропали. Эти вещи стояли здесь, в витрине на входе. То ли их хотят передать в какой-то ресторан, то ли в музей. Я, к сожалению, на это уже повлиять не могу. Но уверен, что они никуда не пропадут, потому что все понимают ответственность.
— Вы говорите, что планировка здесь сложная — те же колонны в центре зала, наверное, будут мешать?
— Можно обыграть. Из колонны, например, сделать гигантский чак-чак, чтобы можно было с ним сфотографироваться, или огромную тюбетейку. Важно, чтобы это было интересно и сделано правильно, ошибиться нельзя. Если ошибешься в проекте с национальными традициями, местные не поймут и съедят. Туристы тоже чувствуют фальшь. Поэтому будем разбираться, что можно сделать с национальным колоритом, и смотреть современные проекты.
— Еще есть третий этаж, который раньше использовался под офисы. Что там предполагаете делать?
— Здесь нет местного колорита. А я за то, чтобы все было волшебным. В этом плане первый и второй этажи волшебные, их просто нужно довести до ума, и там может быть восточная сказка, например. Если говорить о третьем этаже — пол, потолок и стены, здесь нужно все менять. Мне предлагали сдать эти помещения под коворкинг, а подвал — под дата-центр. Но для меня заниматься арендой — банально. Я не могу заниматься бизнесом, который мне не нравится. Идеально, чтобы это был семейный развлекательный центр, в который бы могли приходить те, кто приезжает в Казань, или местные жители, и получали бы классные ощущения. Поэтому в своей концепции я хочу задействовать и третий этаж.
— Что будете делать с фасадом? Говорят, его облик сегодня выглядит серым и угрюмым.
— Я рассмотрю несколько предложений по фасаду. Возможно, это будет делать один из архитекторов Казани, посмотрим также альтернативный вариант. Я бы рассмотрел пару предложений, которые потом можно было бы отдать на согласование. Сейчас оно выглядит очень официально, мне не все нравится. С улицы оно похоже на пафосное офисное здание или центральное отделение банка. Хотелось бы, чтобы фасад был более привлекательным, особенно для детей. Они наша целевая аудитория.
— Подсчитали, во сколько вам обойдется проект?
— Есть несколько предварительных смет — и на 150 миллионов, и на 260 миллионов. Это и ремонт здания, и оборудование, а также деньги, которые необходимы для открытия здесь бизнеса.
— Сроки по окупаемости какие-то ставите?
— В бизнесе так: чем быстрее — тем лучше. По недвижимости сейчас длинная окупаемость. Но не больше 10 лет ставлю. В развлечениях какая ситуация? Либо проект сразу прибыльный, в первый же день, либо ты потерял деньги. В данном сегменте работает сарафанное радио — люди выкладывают фоточки, пишут комментарии, рассказывают знакомым. Например, у меня был «Дом великана», и я подумал, если он популярен, значит, «Страна Лилипутия» тоже будет популярной? Я сделал проект, потратил кучу денег, и ничего не окупилось.
— Есть ли у вас партнеры по новому проекту в Казани?
— Я привлекаю партнеров, если есть необходимость. Если будет проект, связанный с мультимедиа, то я привлеку человека как профессионала, который разбирается в оборудовании, и как соинвестора. Лучше, когда человек включен деньгами. Ну и все зависит от того, сколько будет стоить итоговый проект.
Будет ли место татарской кухне?
— Здесь раньше был огромный комбинат питания, ресторан, кухни. Что будет с этими помещениями?
— Да, здесь была шикарная кухня, и в советское время она являлось передовой и правильно сделанной по ГОСТам. Одна кухня на первом, вторая на втором этаже. В подвальном помещении порядка 600 квадратных метров — там были разные цеха. Кухня работала как большой комбинат питания. В советское время ведь трудно было попасть в рестораны, поэтому такие комбинаты были нужны, имелся большой дефицит. Сейчас все наоборот — бо́льшую часть помещений занимает зал, где ресторан зарабатывает деньги, и максимально маленькое помещение отдается под кухню, все стараются ужаться. Сейчас даже в дорогих ресторанах делают кухню, равную площади посадочного зала.
Мне многие говорят: может, в таком же виде возродить ресторан? Что я якобы обязан так сделать! Но в подобном нет экономической целесообразности, и на это нет спроса. Если бы он был, тогда это предприятие бы выжило. Несмотря на ковид, общепит ведь не весь умер, просто сейчас другие форматы работают более эффективно.
— Какие-то проекты национальной кухни изучаете?
— Есть хороший проект в Казахстане — «Сандык». Это что-то похожее на ДТК, но более качественное. Там не только национальная еда, а люди в национальных костюмах, ты смотришь представление, песни, танцы. Эта история очень востребованная, там огромное количество иностранцев! По казахстанским меркам это очень дорогой ресторан, и он открылся уже в нескольких городах, развивается как сеть. Люди хотят хлеба и зрелищ! На мой взгляд, невозможно сейчас сделать национальный ресторан только с национальной кухней. И ресторан, как ДТК, может существовать только в таком виде. Но это будет дорого. Местные, может быть, придут один раз, туристы сходят. Вообще, чтобы сделать классный национальный ресторан, нужно быть татарином. А я не татарин.
Люди, которые говорят, что им нужна домашняя кухня, все равно не будут довольны тем, что делается в ресторанах. Никто не сделает так, как бабушка дома, с любовью. Общепит — это массмаркет: здесь все делается быстро.
— Какая здесь будет кухня?
— Если откроем тут татарскую кухню, то должны понимать: а чем мы будем лучше? Если такие же или хуже — это смерть. Я делал проекты в Москве — был такой ресторан «Алиса в Стране чудес». Волшебный интерьер, необычная кухня, но издержки были высокие, потому что помещение было в аренде, и ресторан не выжил. Но это все равно был больше развлекательный проект. Также я открывал ресторан, посвященный Спанч Бобу. Туда приезжали фанаты со всей страны. В первый месяц была огромная выручка, а потом она упала.
Я не могу сделать стандартный общепит. Когда-то уже занимался стандартным бизнесом — у меня была сеть магазинов, и я наелся такого, это неинтересно. Я хочу делать что-то такое, чтобы у меня не было от этого депрессии.
О закрытых проектах за рубежом и будущем развлекательной индустрии в эпоху СВО
— О своих зарубежных развлекательных проектах вы говорите в прошедшем времени. Что с ними стало?
— Нас сильно подкосила пандемия. Я вел огромный проект в Барселоне, по площади здания примерно как ДТК, это отдельно стоящее здание на улице Рамбла, как местный Арбат. Также там был «Музей иллюзий» на 600 «квадратов». Во время пандемии он не выдержал и закрылся. Соответственно, все зарубежные проекты либо закрылись, либо частью из них сейчас занимаются другие люди, потому что в свое время я помогал их открывать, консультировал. Мне это было интересно для саморазвития — потом ты можешь применить какие-то идеи в своих проектах.
— Что сейчас работает?
— Проекты в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Челябинске, Екатеринбурге. Был также проект в Сочи, который закрылся. Все говорят, что это интересный регион для инвестирования. Но я не вижу в нем интереса с точки зрения развлечений. Там был проект прямо на набережной, но он закрылся. Люди там просто лежат на пляже, пьют лимонад, отдыхают — жарко, какие уж развлечения. В Казани другая ситуация — люди приезжают погулять. В Москве, кстати, возникла интересная ситуация — Собянин (Сергей Собянин — мэр Москвы — прим. ред.) открыл кучу пешеходных улиц, и люди рассосались! Сейчас нет такого места, куда обязательно приходят все. Кто-то идет на Арбат, Никольскую, ВДНХ, в парк Горького. В Казани пока такая история, что люди идут именно на Баумана. И с точки зрения инвестиций это выгодно. Какой появится спрос, будет видно, ситуация меняется. Как было с кинотеатрами? Они всегда были в плюсе, а потом их подкосило. А недавно возник неожиданный эффект с фильмом «Чебурашка».
— Что с вашим развлекательным проектом по соседству, который вы основали в свое время на Баумана? Были еще идеи с подземной галереей…
— Я к нему не имею никакого отношения, но мне его приписывают. Изначально, когда он делался, им владел мой сын — мы с ним делали много проектов. Когда он умер, здание перешло его семье. Я сейчас даже точно не знаю, кто занимается проектом — возможно, его вдова или кто-то еще. Сейчас в Казани мне принадлежит только ДТК.
Что будет дальше — посмотрим. Если возникнут какие-то договоренности по развитию подземной галереи, будет видно. Недавно снова туда заходил. Смотрел, как по стенам течет вода, где-то лед, «сталактиты»… Интересное помещение, но сложное. Столько денег нужно на него потратить, чтобы что-то сделать!
— Вы частенько ездите в Свияжск. Как турист или изучаете локацию для бизнеса?
— В Свияжске очень много народу! Я смотрю и думаю, что там можно сделать, хочу захватить Свияжск (смеется). Когда много народу, я чувствую энергию и мне становится хорошо. Если там придумать какой-то проект, который круто работал бы летом и окупал бы весь зимний период, — это было бы здорово. Недавно я общался с местным гидом, который рассказал, что там все так живут — летом хорошо заработал, зиму прожил и опять ждешь лето. Но просто сделать там «Музей иллюзий» — он там никому не нужен, это потеря денег. Сначала нужно понять, чего там не хватает.
— А в Казани есть куда отправиться за развлечениями?
— В Казани есть развлечения на разный вкус! Мне недавно дали визитку в какой-то секретный бар. Потом у вас есть Музей СССР, Музей самогона — тоже ведь сфера развлечений. Вообще, изначально откуда у меня возникла идея с развлечениями? По происхождению я колхозник, хоть и родился в Архангельске, в поселке на краю города. В детстве был помощником пастуха и зарабатывал деньги. Я представлял, как я иду по Арбату в Москве или где-то еще, а мне дают листовку и говорят: «Зайди в музей иллюзий!» Я исхожу из того, что многие люди не планировали сюда зайти. Для большинства это спонтанная покупка, и конкуренция есть.
— Сейчас людям вообще нужны развлечения, в такое непростое время?
— Как и в других бизнесах, все происходит волнами. Когда у людей нарастает стресс, они сначала перестают тратить деньги, а потом привыкают и возвращаются к привычному образу жизни. Все равно люди будут ходить в кинотеатры, хотят отвлечься. Никто не отказывался от развлечений даже во время Великой Отечественной войны — артисты выступали, что-то было, в этом нет никакого противоречия. Развлечения останутся востребованы. Если экономическая ситуация будет сложной, люди просто станут меньше тратить денег и выбирать то, что дешевле. И это самый плохой вид конкуренции, когда падают цены, потому что будут закрываться предприятия. Все непредсказуемо. О кино тоже говорили, что оно умерло, Запад ушел и наши не умеют делать фильмы. Но успех «Чебурашки» показывает, что все не так. Если «Чебурашка» зарабатывает деньги, то индустрия развлечений тоже может зарабатывать.
Фото: Евгений Жура
Видео: Евгений Жура