- А вот Долина предков, - показывает лётчик, - сюда тоже ходят группы.
Далее снова долина реки Шумак, пролетаем над самой турбазой и подлетаем к тому водопаду, до которого я всё-таки доползла. Правда, ещё утро, солнце ещё не осветило его как следует.
Отсюда водопад не так уж и впечатляет, особенно после всего, что я уже увидела. Но я помню, как это выглядит, когда ты на земле, когда можешь разглядеть краснеющие листики брусники, лишайники, прочую красоту прямо под ногами - взгляд с вертолёта и взгляд с земли - это два совершенно разных взгляда, их никак нельзя сравнивать между собой.
Мы делаем круг над водопадом и летим к пику Трёх капитанов – самому сложному из радиальных маршрутов, которыми ходят туристы с базы
Всё чаще и чаще опускаю фотоаппарат и даже не пытаюсь снимать что-то на телефон – я просто в шоке, хорошем таком шоке, от всей этой невозможной красоты.
А лётчик собирается показать мне ещё одно своё открытие – камень, вертикально стоящий на самой вершине горы. Снимаю видео, снова неловко, держа телефон сначала вертикально, потом догадавшись перевести его в горизонтальное положение. А камень, вернее плита, напомнившая мне скалу Парус за Геленжиком, и правда необычно выглядит, даже после всего, что мне уже пришлось увидеть за всё время полёта, которое уже подходит к концу.
Лётчик говорит мне:
- Ну всё, сегодня весь интернет будет Ваш, когда выложите это!
Отвечаю, что я без интернета – за спутниковую связь платить я оказалась не готова. Наверное, он удивляется такому ответу.
А я спрашиваю его в один из моментов:
- А давно Вы так работаете?
Он сначала не совсем понимает, о чём я. Я о работе лётчика. А он о чём? Переспрашиваю:
- Работаете лётчиком?..
Оказывается уже сорок лет – немалый срок. Я по-прежнему думаю, что это лётчик на пенсии.
Ужасно удивляюсь, когда он пролетает над солонцами – на земле широкое вытоптанное пятно – олени приходят сюда лизать соль.
Интересуюсь, откуда же здесь взялась соль. Отвечает:
- Так я и завёз, сбросил по …килограммов в двух местах. А что? Они лишнего не съедят, они берут столько, сколько им надо.
Вообще-то правильно, думаю я, вспоминая большой кусок каменной соли, который лизала наша корова. Запомнился вид этого, наполовину стёсанного коровьим языком, гладкого с одной стороны, соляного камня
Через какое-то время замечаю, что мы целенаправленно летаем над кедрами, явно что-то выискивая. Оказывается, лётчик ищет медведей, чтобы показать мне. Но нет, никого не видно…
- Они сейчас все по кедровникам кормятся – жир к зиме нагуливают…
Делаем круг над Тремя капитанами, и вот уже долина Шумака, самое широкое место его русла, где расположена посадочная площадка для больших вертолётов. Вижу этот неровный белый круг и понимаю – всё, час закончился. Крыши домиков внизу.
Садимся. Прошу лётчика сфотографировать меня, показывая какую кнопку нажимать. Не догадываюсь перевести из спортивного режима в более статичный. Начинаю пояснять, что надо сделать, но он уже передаёт мне фотоаппарат. Явно не для него эта работа – фотографом.
На следующий день на источниках меня начинает расспрашивать молодая женщина с восточными чертами лица, которая тоже отдыхает на турбазе. В то время, когда мы возвращаемся с ближних источников вместе с сестрой. И вдруг она понимает, что я не понимаю, кто же был тот лётчик – я его так упорно называю.
А это был сам хозяин турбазы.
Человек, благодаря которому и появилась такая возможность у диванных туристов, вроде меня, пожить в относительно комфортных условиях среди кедров и лиственниц, рядом с источниками и горной рекой, когда тебе дорогу может перебежать не только бурундук или белка, а даже соболь. Когда можно встретить семью оленей, которые вдруг затевают игру в футбол.
Споры о том, нужно это или не нужно, надеюсь, уже затихли, но мне это ОЧЕНЬ было нужно.
После этого полёта я всю ночь летала во сне, перед глазами сменялись виды потрясающей красоты. И мне было хорошо, я на время забыла о всех проблемах